танцы судьбы

      Следующим утром девушка встала раньше парня, приготовила завтрак и побежала в школу, так как опять дополнительные и опять нужно много обдумать, снова и снова перемотав ситуацию в голове.       Подходя к зданию, девчушка понимала, что точ­но ви­дела, что он об­ни­мал её, а вот нас­чёт по­целуя не уве­рена. Что толь­ко не уви­дишь с первого этажа этим зре­ни­ем в минус пять… Си­ту­ация мо­жет быть не та­кой, как ка­жет­ся.       Стыд­но. Опять стыд­но.       Под­да­лась чувс­твам и за­кати­ла ис­те­рику са­мой се­бе, мо­лод­чинка!       Нуж­но бы­ло ведь нор­маль­но об­ду­мать, преж­де чем зак­ры­вать­ся в комнате, превращаясь в крокодила. А ещё девчушку пу­га­ет собс­твен­ная ре­ак­ция. Неужели Смоукскрин дей­стви­тель­но нас­толь­ко ва­жен? Не­уже­ли ус­пел об­за­вес­тись её до­вери­ем? Ког­да это она приз­на­ла, что без пар­ня мно­гое те­ря­ет смысл?..       — Вы так ис­кусно на­учи­лись ме­ня иг­но­риро­вать, или всё же Вы пог­ру­жены в собс­твен­ные мыс­ли нас­толь­ко, что я стал бес­цвет­ным? — ме­лодич­ный го­лос ос­та­нав­ли­ва­ет у вхо­да к воротам школы.       Нокаут не тот че­ловек, с ко­торым она бы же­лала встре­тить­ся за се­год­ня ещё хо­тя бы раз, за­то он тот, кто бе­зоши­боч­но уга­дыва­ет мо­мент, ког­да мож­но по­явить­ся и зас­тать сла­бой, слом­ленной, за­путав­шей­ся.       — Я не нас­тро­ена на Ваши шут­ки, — холодно кидает она, также холодно, как и вчера её муж, после чего собирается обойти парня, но тот снова преграждает путь.       — Се­год­ня мо­гу не шу­тить. Саш, что-то слу­чилось? — девушка оглядывает пар­ня с ног до го­ловы, смотря с недоверием: он во­об­ще уме­ет не шу­тить?       Воз­можно, вид­но, что тот день и вправ­ду про­шёл­ся пря­мо по спи­не, ос­тавляя сле­ды от ко­лёс на ко­же, и вдавливая в землю лишь ещё глубже. Аля буд­то пол­ностью ра­зоре­на мен­таль­но, то­го и гля­ди — об­ру­шишь­ся, ху­же взор­ванной мно­го­этаж­ки.       Девушка вздыхает и сдаётся, ибо хо­чет­ся за­кон­чить ско­рее со всей этой че­пухой.       — Всё рав­но хо­тела с то­бой по­гово­рить, да­вай сей­час, — ма­шет очень по-хо­зяй­ски в сто­рону газона, по­том по­чему-то опус­ка­ет гла­за на но­ги и зас­ты­ва­ешь.       — Саша? Всё в порядке? — го­лос «прес­ле­дова­теля» тре­вож­ный, что не мало удивляет.       Девушка сбрасывает туф­ли и идёт бо­сиком по соч­но-зе­лёно­му га­зону к дубу, слы­ша, как Нокаут сто­порит­ся, не по­нимая, как се­бя по­вес­ти, однако потом тоже снимает туфли.       — Проб­ле­мы на ра­боте?       — Проб­ле­мы из-за Вас, — рез­ко ос­та­нав­ли­ва­ется девчушка, когда прох­ладный ве­терок об­ни­ма­ет жен­ские нож­ки. Со­бира­ют­ся ту­чи, гря­дёт пар­ши­вый день. — Ос­тавь­те ме­ня, по­жалуй­ста, в по­кое, — она впер­вые смот­рит на не­го так ре­шитель­но, за­дирая под­бо­родок, с не­кой все­лен­ской ус­та­лостью, от­ра­жа­ющей­ся в глазах.       Это не прось­ба, поч­ти моль­ба, ко­торая, то­го и гля­ди, прев­ра­тит­ся в при­каз.       — Так на­до­едаю? — па­рень ус­ме­ха­ет­ся, под­ни­мая ру­ку к сво­ему за­тыл­ку, слов­но го­товит­ся встать в спе­ци­аль­ную по­зу, а сей­час по­явит­ся фо­тог­раф, и нач­нётся фо­тосес­сия.       — Буд­то не до­гады­ва­етесь, — девчушка да­же позволяет проскочить смешку его ду­рачес­тву. — Мо­жет, ес­ли бы Вы не бы­ли баб­ни­ком, а я бы не бы­ла за­мужем, мы бы и мог­ли стать друзь­ями, в чём я силь­но сом­не­ва­юсь. Не в этой жиз­ни точ­но, — девушка старается го­ворить твёрдо и уверенно, пытаясь убе­дить со­бесед­ни­ка, од­на­ко тот хва­та­ет женскую ру­ку и де­ла­ет шаг навс­тре­чу.       — От­ку­да вы зна­ете, что я баб­ник? — девушка только открывает рот, од­на­ко ей выс­ка­зать­ся не позволяют. — Ве­рите слу­хам? И это в на­ше-то вре­мя? Не сто­ит ме­ня ра­зоча­ровы­вать. Да и че­го сто­ит ваш брак с бу­дущим пре­зиден­том LUNA? Есть у не­го хоть ка­кая-то це­на? — па­рень на­пира­ет, у Нокаута уди­витель­ная спо­соб­ность зас­тавлять слу­шать се­бя, что аб­со­лют­но не­воз­можно иг­но­риро­вать его сло­ва.       — Она ог­ромна, — отвечает девушка сдав­ленно, вы­рывая руку из чу­жой хват­ки, не пред­став­ляя, как даль­ше вес­ти раз­го­вор.       — Я не о день­гах…       — И я не о день­гах, — ог­ля­дыва­ется девчушка, ища, ку­да бы мож­но при­сесть, после чего взгляд останавливается на скамейке, что стояла недалеко у главных школьных ворот, после чего села на неё.       — Вы уве­рены? В кон­це кон­цов… — но тут же девушка снова перебивает Нокаута, дос­тавляя ему тем самым ог­ромней­шее не­удо­воль­ствие.       — Я уве­рена, по­это­му про­шу Вас ис­чезнуть из мо­ей жиз­ни. Вы в ней пя­тое ко­лесо.       — А ес­ли не­дос­та­ющая шес­те­рён­ка? Шес­те­рён­ка, что раз­вернёт всё так, как оно дол­жно быть? — Саша ус­та­ла, из­мо­тана и прак­ти­чес­ки не име­ет сил для спо­ров, по­это­му ре­ша­ет дать вы­гово­рить­ся муж­чи­не. — Вы мо­лодая, кра­сивая де­вуш­ка, ока­зав­ша­яся за­мужем в семнадцать лет за не­люби­мым муж­чи­ной, вы­нуж­денная бро­сить всё и вся ра­ди бу­дущей семьи и ком­па­нии, но это нес­пра­вед­ли­во, вам так не ка­жет­ся? Вы мо­жете ска­зать, что он лю­бимый, а про се­бя за­мени­те это сло­во дру­гими: «кра­сивый», «ум­ный», «вни­матель­ный», од­на­ко это всё не то­же, что и «лю­бимый». Убеж­де­ны ли Вы на сто про­цен­тов, что он лю­бимый? — ей не нра­вят­ся ре­чи пар­ня, потому она встаёт, да­бы ос­та­новить его, однако Нокаута это не останавливает. — Или вы на­де­етесь, что Смоукскрин дей­стви­тель­но влю­бил­ся в Вас? Это воз­можно. В кон­це кон­цов, вы жи­вёте вмес­те, столь­ко вре­мени про­води­те ря­дом, да он ещё и из тех, кто при­нима­ет по­рой «удоб­ное» за «же­лан­ное», уж я-то уже стал­ки­вал­ся с ним. Смо­жете ли Вы с уверенностью сказать, что на сто про­цен­тов же­лан­ны, а не удоб­ны для не­го?       Парень явно хо­чет уду­шить девчушку, прыскаясь ядовитыми словами и надавливая на слабые места, а пос­ле раз­ру­шить кра­сивый хрус­таль. Или же прос­то про­верить, раз­ру­шит­ся ли он.       — Шес­те­рён­ка? — девчушку сме­шит этот раз­го­вор. — Я не ве­рю в судь­бу. Так что мо­жете знать обо мне или Смоукскрине? Что Вы зна­ете о нас? — снова сжимает пальцы до полумесяцев на ладонях.       Он озвучил всё, чего девчушка боится, однако продолжает утверждать обратное. Ког­да собс­твен­ные мыс­ли, от них мож­но от­махнуть­ся, но от чу­жих слов так прос­то не увер­нуть­ся.       — Ни­чего, — па­рень тут же пе­рехо­дит с груд­но­го за­веряв­ше­го в собс­твен­ной пра­воте голоса на лег­ко­мыс­ленный тон, слов­но да­ёт со­вет. — За­то знаю, Вы не уве­рены, сколь­ко бы не ста­рались мне го­ворить об­ратное. Ваш муж — Ваш пер­вый лю­бов­ник, не так ли? Тог­да как Вы мо­жете быть уве­рен­ной? Вы пой­мё­те это че­рез па­ру лет, ког­да ох­ла­де­ете, а сей­час для Вас всё в но­вин­ку, в ро­зовых то­нах и крас­ках. Срав­ни­вать-то не с чем, Вы са­ми се­бя за­рыва­ете мо­лодой не­понят­но в чём, Александра, — как буд­то пе­режи­ва­ет и ду­ма­ет о бла­гопо­лучии девчонки. Не­лепи­ца.       — А я и не хо­чу ни с чем срав­ни­вать, ме­ня всё ус­тра­ива­ет, — го­лос пре­датель­ски дрожит. Этот чёрт за­лез под кор­ку соз­на­ния и дос­тал от ту­да всё, что бо­лело.       — Не ври­те мне, Сашенька, и не бой­тесь, а пос­ле мо­жете да­же уда­рить, ес­ли всё ещё бу­дете уве­рены в своих словах, — теперь девушка не понимает, о чём го­ворит муж­чи­на, по­ка он не нак­ло­ня­ет­ся и не при­жима­ет­ся всем те­лом, зах­ва­тывая женские гу­бы в плен.       Аля пот­ря­сена, буд­то толь­ко что мол­ния уда­рила в ма­куш­ку, а Нокаут поль­зу­ет­ся, об­хва­тыва­ет та­лию и уг­лубля­ет по­целуй, раз­ма­зывая по язы­ку вкус его ги­ги­енич­ки и мят­ной жвач­ки. Пер­вая кап­ля дож­дя па­да­ет на ру­ку, где-то на фо­не звук про­ез­жа­ющей ма­шины. Нет, ос­та­нав­ли­ва­ющей­ся.       Хло­пок две­ри ма­шины, она отталкивает муж­чи­ну и зло про­жига­ет его ли­цо взгля­дом, а он по­чему-то улы­ба­ет­ся. Сза­ди. Что-то сза­ди.       Стоит перевести взгляд, и тут же девчушка встре­ча­ется с от­рез­вля­ющи­ми гла­зами, оставляя более чёткие полумесяцы на ладонях, а он смот­рит. Смоукскрин гля­дит, слов­но на чу­жое.       Ни од­ной эмо­ции, сжа­тые гу­бы. Нет слов, что­бы опи­сать, как Смоукскрин по­тус­кнел в мгно­вение. Пле­чи опус­ти­лись. Он смот­рит пря­мо на неё, по­ка она лишь ловит ртом воздух.       Хочется закричать, но не получается. Что даль­ше — страш­но да­же пред­ста­вить, ког­да он так улы­ба­ет­ся, об­ли­зывая светлые гу­бы, опус­ка­ет ру­ки в карманы тёмно-синих брюк. Ог­ля­дыва­ет­ся вок­руг, единс­твен­ное его же­лание — уда­рить со всей си­лы по ма­шине и то­же зак­ри­чать, над­ры­вая связ­ки.       Ждут.       Она де­ла­ет шаг навс­тре­чу, муж­чи­на ка­ча­ет го­ловой. Теперь это он думает обо всём том, о чём девчонка думала, когда вчера вернулась из офиса. Именно сейчас мечтает позабыть о ней.       Имен­но сей­час нуж­но бе­жать, объ­яс­нять, умо­лять выс­лу­шать се­бя, поз­же всё ос­таль­ное. Убе­дить, объ­яс­нить, раз­ре­шить, а но­ги буд­то кто-то при­бил гвоз­дя­ми к зем­ле.       Смоукскрин от­во­рачи­ва­ет­ся, из-за чего девчушка ви­дит, как силь­но па­рень сжи­ма­ет че­люсть, после чего са­дит­ся в ма­шину. И почему-то именно сейчас воз­вра­ща­ется ­соб­ность дви­гать­ся.       Девушка делает шаг с мес­та вперёд, а муж­чи­на га­зу­ет, че­рез се­кун­ду ка­жет­ся, что на рез­ком по­воро­те он вре­жет­ся в ог­ражде­ние, из-за чего глаза сами смотрят вниз, зажмуриваясь, пе­режи­вая то, что мо­жет слу­чить­ся в луч­ших крас­ках: стол­кно­вение, писк, крик.       Смоукскрин уво­рачи­ва­ет­ся и вы­ез­жа­ет со дво­ра.       Девчушка, забывая даже про рюкзак, оставленный на газоне, бросается за машиной, будто бы успеет, в процессе па­дая, тут же вска­кива­я, не за­мечая ра­зод­ранный ло­коть, ко­торым не­удач­но при­ложи­лась. Хо­чется опять бе­жать, по­тому что так на­до. На­до его ос­та­новить, всё не мо­жет за­кон­чить­ся столь глу­по. Они же не как все, они за рам­ка­ми, тут не под­хо­дят шаб­ло­ны!       — Ос­та­новись, — Нокаут хва­та­ет за ру­ку, её сбив­ше­еся ды­хание и адреналин в крови не поз­во­ля­ет смот­реть на мир нор­маль­но. — Ты не до­гонишь его, не глу­пи, — пы­та­ет­ся вра­зумить, ви­дя, как по­тихонь­ку всё в девчушке по­гиба­ет, как в гла­зах зас­ты­ли слё­зы, а те­ло дро­жит.       Все­го па­ра ми­нут прош­ла, но Александра из­ме­нилась на его гла­зах. К той ус­та­лос­ти, что бы­ла, до­бави­лось ка­кое-то не­чело­вечес­кое страдание и гора со­жале­ний. Она еле стоит на но­гах, после чего не замечает, как весь вес пе­рено­сит на муж­чи­ну, ку­сая гу­бы и не сдер­жи­ва­я слёз.       Саша смотрит на пар­ня сквозь белую пелену, от­ме­чая кра­ем соз­на­ния — он чувс­тву­ет ви­ну. Пра­виль­но, а что ещё он дол­жен чувс­тво­вать? Как только осознание достигает голову, девушка начинает смотреть на красноглазого, по-дру­гому, зло, буд­то ни­ког­да уже не прос­тит. На­вер­ное, это прав­да.       — Из-за те­бя, — го­лос ло­ма­ет­ся, ста­новит­ся чу­жим, про­тив­ным. — Не­нави­жу! Всех не­нави­жу! — девчушка ударяет бес­по­щад­но в грудь мужчины, отталкивая того. — За­чем ле­зете?! За­чем?! Не­уже­ли я и это­го не зас­лу­жила?! — Саша кри­чит. Весь двор, на­вер­ное, слы­шит, а муж­чи­на скло­ня­ет го­лову, нем­но­го хмурясь. Она сама внутри себя понимает, что боится сво­их слов и той бу­ри, поднявшейся внут­ри. — В пси­холо­ги, что ли, за­делал­ся? Ты жур­на­лист, вот и будь им, а ду­шу мою не на­до ко­вырять! — девчушка ру­га­ет пар­ня, а хо­чет се­бя, ибо са­ма по­вела се­бя, как амё­ба, не ста­ралась быть силь­ной и не­зави­симой, не­поко­леби­мой. Она настолько быс­тро опус­ти­ла руки, что это и соп­ро­тив­ле­ни­ем-то наз­вать нель­зя.       Девчушка отходит на­зад, за­мол­кая, всё ещё ка­ча­ясь, про­водя ру­кой по ли­цу. До­ма и школа бе­гут пе­ред гла­зами ка­руселью. Ес­ли есть точ­ка не­воз­вра­та, пос­ле ко­торой па­ры уже не схо­дят­ся, они ведь со Смоукскрином толь­ко что дос­тигли её, да?       Нокаут мол­чит, ему ведь не­чего более ска­зать. С прав­дой не пос­по­рить, опус­ка­ет го­лову ещё ни­же и нап­ря­га­ет все мыш­цы те­ла.       Он жил так всег­да — в своё пол­ное удо­воль­ствие, де­лал, что же­лал, до­бивал­ся, ко­го же­лал. Он не со­бирал­ся це­ловать её пе­ред Смоукскрином, прос­то под­дался же­ланию ис­пы­тать его же­ну, про­верить на проч­ность. Как даль­ше се­бя по­ведёт, что ска­жет, смо­жет ли ещё от­пи­рать­ся.       Муж­чи­на неп­ло­хой и не­хоро­ший, как мно­жес­тво лю­дей — се­рый, прос­то девушке по­ка пос­час­тли­вилось увидеть лишь не­луч­шую из его сто­рон. Он не ве­ликий зло­дей, обыч­ный ша­лопай, ко­торый ещё не зна­ет, ско­рее все­го, что за эта бо­лезнь сер­дца, не мо­жет встать на мес­то девчонки и всё вер­но оце­нить. Для не­го мно­гое в жиз­ни — прак­ти­чес­ки иг­ра, не­замыс­ло­ватая, без на­мечен­но­го ито­га, дос­тавля­ющая удо­воль­ствие в ре­аль­нос­ти. А что даль­ше? Не­понят­но.       — Уве­рена ли? Уве­рена? Да не уве­рена я, толь­ко мне и не­зачем, — женский го­лос по­нижа­ет­ся поч­ти до шё­пота. Про­из­но­сить по­доб­ное страш­но, но быть тру­сихой боль­ше не хо­чет­ся от сло­ва сов­сем, на­до хо­тя бы са­мой для се­бя приз­нать. — По­тому что я его люб­лю. Люб­лю, и не те­бе су­дить, знать ли мне, что та­кое лю­бовь, — за­вет­ные сло­ва сры­ва­ют­ся, по­виса­ют кам­нем на шее, даль­ше — ху­же, но Саша са­ма выб­ра­ла путь. — Это моя жизнь! Мои пра­вила! Мои чувс­тва… — зах­лё­быва­ется в сле­зах сно­ва, нуж­на па­ра ми­нут, да­бы ус­по­ко­ить­ся и хо­тя бы сквозь них го­ворить.       Сколь­ко же по­надо­билось вре­мени, что­бы она осоз­на­ла, что­бы приз­на­ла, что пра­виль­нее бу­дет ска­зать. Она дав­но чувс­тво­вала, как он за­нял при­ори­тет­ную ни­шу в жиз­ни, осо­бен­ную, что лишь для од­но­го че­лове­ка пред­назна­чена, а ска­зала вслух толь­ко те­перь. Тя­жело го­ворить вслух о собс­твен­ной сла­бос­ти, но оно то­го сто­ит. Ка­мень хоть и по­вис на шее обя­затель­ством, за­то пу­ты на но­гах раз­вя­зались.       — Мо­жет, мне и всего лишь семнадцать, од­на­ко я точ­но знаю, как ва­жен этот муж­чи­на для ме­ня. Я люб­лю сво­его му­жа. В от­ли­чие от Вас, мне это­го дос­та­точ­но, а Вам сто­ит то­же по­любить ко­го-то, что­бы по­нять ме­ня, — она подходит к муж­чи­не вплот­ную и уже шё­потом про­из­но­сит сле­ду­ющие сло­ва. — Же­лаю, что­бы вы стра­дали из-за люб­ви, стра­дай­те так силь­но, как толь­ко мо­жет че­ловек с раз­би­тым сер­дцем. Стра­дай­те, — смот­рит пос­ледний раз на Нокаута с през­риением, после чего вырывает свою сумку из его рук и бре­дёт к до­му, по­забыв о туф­лях и о школе.       Кажется, что всё уже решила без неё судьба, толь­ко не поз­дно ли?