Мемуары сердца

      Моя рука старательно выводила иероглифы. Не прошло и месяца, как наши расслабленные чаепития превратились в настоящие уроки. Я чувствовала большую ответственность, ведь не хотела больше всего на свете подвести человека, потратившего на меня столько сил и времени из чистой доброты.       Мы сидели у него на кухне. Здесь мы бывали не часто. Обыкновенно сидели у него в комнате, но он посчитал, что раз сегодня не простой урок, а важная работа, то пусть и окружение в комнате напоминает мне об этом. Он пристально смотрел на меня. Я не могла это видеть, но знала. Он всегда не отрываясь глядел на меня все уроки. Сначала меня это даже смущало, но потом я привыкла. В этом мною чувствовалось что-то приятное и заботливое. Наверное его взгляд падал, то на старательно работающую руку, то на мои слегка приоткрытые губы, которые как я по себе знала всегда такие, когда я сильно сосредоточена, то на мои опущенные в лист глаза и нахмуренные слегка брови.       Я облизнула губы и почувствовала, что он слегка вздрогнул — открылась дверь. — Ой, Евгения, это вы. Я и забыла. Ну, не буду вам мешать. Мне лишь хотелось предупредить тебя Юдзуру, что я пошла в гости к Азумо-сан. Думала позвать тебя, но ты занят. Передать от тебя привет Катсуми? Она недавно спрашивала о тебе, говорила, что ты давно их не навещал. Не хорошо забывать о хороших друзьях. — Да, конечно, мама, я сделаю как должно и исправлю такую неприятность. Женщина расплылась в широкой тёплой улыбке и закрыла за собой дверь. — Катсуми? — спросила я и заметила по его лицу, что он видимо очень не хотел получать от меня такой вопрос. Он задумался над ответом и через какое-то время произнёс: — Победа красоты. Я чуть наклонила голову, ожидая продолжения. — Имя Катсуми значит «победа красоты» или же «победоносная». — Красивое имя. А если ещё и оправдывает себя, то очень полезное. Мне бы пригодилось, — пошутила я над собой. — Побеждать, ведь можно не только в спорте, — задумчиво покрутил он ручку в руках. Да и тебе бы подошло бы лучше какое-нибудь другое имя. — Какое же? — Ты что так сильно не хочешь заниматься? — Почему же? Я просто спросила, — пробурчала я и уткнулась снова в листок. — А вот я, кажется, не сильно. Я подняла на него удивлённый взгляд. Юзу облокотился на спинку стула и скрестил руки на груди. Его взгляд был направлен куда-то вверх, затем на секунду метнулся вниз, но потом снова вернулся. — Если бы я давал тебе имя… — задумчиво произнёс он, — то оно бы было… Айюме. Можешь не искать его в словарях. Я его только что придумал сам. — А что оно значит? — Потом расскажу, когда выучишь японский. — Да я наверное тогда и сама пойму. Так не интересно. — Нет. В нём есть одно отступление от правил и я надеюсь, что однажды его смысл я всё-таки открою тебе сам. — Что ещё за секретность? — Не дуй губки. Лучше расскажи, что ты придумала с костюмами. — Точно! — аж подпрыгнула я на стуле и тут же взялась за телефон. — смотри, это к короткой программе! У Юдзуру взлетела вверх одна бровь:  — Могла бы просто взять один из моих и слегка подшить, — засмеялся он, — ну, ну! Хватит уже на всё обижаться. Вставай и пошли за мной.       Повинуясь, я поднялась и последовала за ним. Из большого шкафа, упирающегося верхом в самый потолок, он достал пару чехлов, там наверняка хранились его костюмы. «А вот и он!» — торжествующе произнёс он. Это был костюм к Hope and Legacy. И он действительно очень напоминал дизайн моего костюма. Юзу поставил меня перед зеркалом, а сам подошёл сзади, чтобы приложить к моим плечам искрящуюся в стразах лёгкую ткань. Правда потом поджал губы и заявил: — В плечах широковат, а в груди узковат. — Да ты великое открытие сделал, не иначе… — Цыц. Своей ладонью он обхватил моё предплечье и медленно провёл по нему: — В своём костюме для короткой программы ты будешь как тёмная рыбка в голубом ручье, бурлящем по небольшим каменистым порогам. А там, где водная гладь утихнет, отразятся звёзды и луна. Но ты махнёшь своим хвостиком и вся эта красота разольётся клочками лунного и звёздного света по воде. Тебе в костюме не хватает воды. Синей и прохладной. Он приподнял белый лоскуток ткани на своём костюме, что обыкновенно развивался за его спиной. На руке и… — замялся он и присел, обхватив рукой за щиколотку, — и здесь. — Решил стать моим дизайнером. — Всегда обращайся. Все ведь знают, что у меня лучшие костюмы. Я сдержала смех. Как бы то ни было, а это напускное хвастовство было ему к лицу. Юдзуру резко встал, крепко взялся за мои плечи и улыбнулся: — Да, я знаю о чём мечтают все фигуристки твоего возраста, — произнёс он и склонился к моей шее, что я почувствовала его дыхание. От неожиданности и непонимания происходящего у меня сжалось сердце, а потом сразу же бешено заколотилось. Казалось, в моей голове уже промелькнуло тысячи возможных смыслов сказанных только что слов. Мой взгляд был тупо уставлен на отражение в зеркале, казавшееся мне ненастоящим. Приподняв голову чуть выше он прошептал мне: — Вельветовые штаны. — Дурак! — раздосадовано повернулась я и не сильно оттолкнула его. Он ошарашенно посмотрел на меня, и от этого взгляда я почувствовала новую волну негодования бушующую где-то в животе, но это была уже злость на саму себя и собственную глупость. — Ну, можно и не вельветовые, чего ты так разволновалась — пытался успокоить меня Юзу, видно не до конца понимая, что меня могло так сильно разозлить, — пойдём лучше прогуляемся, раз позаниматься у нас не вышло. — Прогуляемся? — Нет, я не верю, что ты могла потерять слух за пару секунд. — Прекрати! Просто переспросила. — Значит, согласна! Чудно!

***

Мы сидели на хорошо знакомой и излюбленной нами лавочке, в небольшом парке, разбитом недалеко от Крикет Клаба. Нередко нам удавалось, выкроив немного времени в жаркий летний день, сбегать сюда и беседовать о всякой повседневной ерунде. Да, у меня было много воспоминаний связанных с этим местом. — Если про короткую ты прожужжала все уши, то про произвольную почти ничего не рассказывала. — Я очень волнуюсь по её поводу. Мне хочется чтобы всё было идеально. Может, боюсь сглазить. — Лучше не строить в голове Наполеоновских планов. Для меня был так важен Ориджин, а я так и не откатал его даже на 30% возможных процентов. — У тебя впереди целый сезон. Мне показалось, что лицо Юзу помрачнело, но потом я поняла, что он пытается что-то разглядеть. Вдалеке показалась тёмная женская фигура. Её было трудно разобрать в сумерках, да ещё и в тени, создаваемой листвой. Он долго всматривался вдаль тропинки, ведущей между деревьев. И по всей видимости, узнав хозяйку приближающегося силуэта, Юзу неожиданно охватил рукой мою талию и притянул к себе. Полная смущения и замешательства, я попыталась воскликнуть, но его ладонь не позволила этого, закрыв мне рот, отчего из моей груди послышался лишь глухой протяжный звук. Юзу прислонился щекой к моей щеке и тихо сказал мне: — Дашь знать, когда она пройдёт. Теплота воздуха от этих слов коснулась моих ушей, и меня чуть передёрнуло от пробежавших по рукам мурашек. Когда послышался стук его каблуков, Юздуру притянул меня ещё ближе и слегка развернулся сам, так, что незнакомка точно не могла бы видеть его лицо. Он пытался закрыть и моё лицо, но дать мне возможность всё-таки её видеть. Его губы касались моей щеки. Я чувствовала его тяжёлые глубокие вздохи буквально собственным телом. Мне казалось, что мои мысли совершенно унеслись прочь из моей головы и в этой полной внутренней пустоте, секунды казались часами. Моё сердце начало стучать в так стуку каблуков этой женщины. Проходя мимо нас она ускорила свой шаг и очень скоро исчезла в резко упавшей за это время на парк темноте. Я совсем забыла, что должна была сообщить о её уходе, но это по звуку её шагов он должен был понять и сам. Однако я продолжала находиться в его объятиях и в моих ушах гудел серый шум пустой радиоволны. Неожиданно включился фонарь и Юзу, словно по щелчку пальцев отстранился от меня и тут же отвернувшись встал и отошёл в тень. Он прислонился к дереву и, запрокинув голову, убрал к верху чёлку рукой со лба. А я замерев в захлестнувшем меня волнении, не дающем даже сделать размеренный вдох, осталась на месте, в надежде получить ответы.