Вселенная в объективе

Соленый морской воздух наполнил легкие, яркие солнечные лучи жалили словно медузы, обжигая нежную светлую кожу, которая уже к вечеру покроется болезненными красными пятнами. Сохо встал с шезлонга, потянулся, разминая затекшие конечности, и сделал пару шагов в сторону моря. Прохладная вода нежно омывала ступни, на дне, среди крупной гальки, можно было различить великое множество разной формы ракушек, коих здесь тысячи раскиданы по всему пляжу. Жарко. Ли не из тех, кто любит жару, он наоборот предпочел бы в солнечный день посидеть дома, выспаться и приятно провести время в компании ноутбука или смартфона. Но, раз уж приехал на море в кой-то веке, грех было бы провести это время в душной комнате отеля, пусть и довольно роскошного отеля. Необходимо хотя бы изредка выбираться на природу, подставлять свои пухленькие щечки горячим лучам и позволять вырабатываться витамину D. Кстати говоря, за пару дней, что Сохо успел провести на отдыхе, парень заметно посвежел: избавился, наконец-то, от своих чудовищных темных кругов под глазами, лицо снова приобрело естественный оттенок и больше не казалось таким призрачно-бледным, как раньше, здоровый сон и богатые витаминами свежие фрукты и овощи сделали свое дело. Ли действительно чувствовал себя лучше… Физически, разумеется. Ну, физические улучшения облегчили и душевную боль. Дышать стало чуть легче, а улыбка все чаще трогала бледно-розовые, похожие на два сладких, мягких пончика (только кондитерской посыпки не хватает), губы Сохо. Гонхак и Дончжу всеми силами способствовали появлению этой улыбки, постоянно вовлекая старшего в свои различные мероприятия, будь то прогулка по побережью, катание на катере или веселые ночные посиделки у костра под звездами. Парни просто не могли оставить Ли одного, не могли видеть как он напрасно прожигает жизнь, забывая напрочь о существовании такой эмоции как «радость». Хо видит их старания, понимает желание младших помочь и искренне благодарен им за это, ведь… если дорогие люди из кожи вон лезут ради тебя, это значит, что по крайней мере, ты прожил эту жизнь не зря. И если бы у Сохо спросили, мол, в чем смысл твоего существования, то он не колеблясь бы ответил, что его смысл — это… нет, даже не Ёнджо, а неугомонные младшенькие, которые до сих пор нуждаются в нем и его заботе… А что касается Ёнджо… Он для Хо словно воплощение недостижимой прекрасной мечты, которая прочно засела в голове и не покидает ни на секунду. Однако, жизнь Ли все-таки не заканчивается на чувствах к Киму, и разумеется, каким бы прекрасным не был Рейвен, ему, к счастью, не затмить других жизненных ценностей, по крайней мере, до тех пор пока Сохо в своем уме. Чьи-то, не трудно догадаться чьи, влажные от морской воды небольшие ладошки ложатся на широкие плечи Ли, а веселый голосок игриво интересуется, почему Сохо не идет купаться, на что старший чуть улыбается, отвечая, что присоединится к друзьям через пару минут. Дончжу бросает что-то типо «поторопись» и возвращается в море, чтобы дальше брызгаться и плавать наперегонки с Гонхаком. Ли какое-то время наблюдает за взрослыми парнями, что плещутся в соленой морской воде аки первоклассники, прыскает в кулак и никак не хочет себе признаться, что был бы не против присоединиться, на самом-то деле… Вскоре, выдержке старшего приходит конец, он хватается за край футболки, снимая ее через голову и бросая на шезлонг. Пусть не побеситься с Дончжу и Хаком, но хотя бы искупаться он точно обязан!

***

Ясное ночное небо переливается неярким мерцанием далеких звезд, прохладный ветер уносит прочь дым дешевой сигареты, в наушниках играет чудесная песня, одна из любимых, ласковые губы нашептывают давно заученные наизусть слова, нежный голосок, тонко звуча, разрезает темноту, нарушая глухую тишину ночи… Сохо, конечно, не мог похвастаться потрясающим вокалом, однако слон на ухо ему точно не наступал и своим голосом Ли довольно хорошо владел, так что пение выходило сносное, даже чарующее моментами. Море ночью спокойное, не шумит почти, только крупные камушки ударяясь друг о друга стучат под ногами. Сохо проходится вдоль берега, сегодня довольно пусто, нет туристов, что сидели на берегу у костра, как вчера, нет желающих поплавать в ночном море. И хорошо. Без людей тут гораздо спокойнее. Внезапно становится светлее, Ли поднимает голову, устремляя взгляд в небо, яркий диск луны медленно выплывает из-за облаков, освещая все вокруг. Улыбка сама собой появляется на губах фотографа. Ему всегда нравилось все, что связано с луной, звездами и космосом. Парень шагает вдоль берега далее, доходя до волнорезов, забираясь на один, и усаживаясь на его край, опустив ножки в прохладную воду. Ли закрывает глаза, продолжая напевать строки любимой песни. Наушники старые, один даже не работает, а второй лишь еле-еле, так что, надо сказать, Хо больше слышит себя, чем музыку. Легкий ветер играет с темными прядями, вода нежно омывает ступни и щиколотки, парень полностью уходит в себя, не замечая тени присутствия еще одного полуночника… Тихие шаги за спиной так и остаются неуслышанными, ровно до тех пор, пока чья то широкая ладошка не ложится на пухлые губки фотографа, дабы прервать его пение. — Ай, тише. Ужасно. Ты портишь песню совершенно… — Ли от неожиданности дергается, испугавшись подобных действий со стороны незнакомца, приняв того первоначально за маньяка или убийцу или того похуже. — Что, простите? — Парень оборачивается, видя смутно-знакомый силуэт напротив. Знакомый незнакомец стоит таким образом, что лунный свет не может осветить его лицо, оставляя его личность тайной для фотографа… До поры, до времени. — Ты. Портишь. Песню. — Повторяет мужчина делая акценты на каждом слове. — Я не певец, уж извините. — Фыркает Ли, делая безразличное лицо, но все же нотки обиды проскальзывают в голосе. — Я знаю, что плох, но зачем прям так лицом меня в это тыкать? Специально вышел ночью, чтобы никому не помешать. — Хей… — Голос незнакомца смягчается. — Ты не так меня понял. Пение звучит хорошо. Эмоция не та. Это ведь песня о паре, которая спустя годы разлуки наконец смогла обрести счастье… А ты поешь это так, что в пору уходить в депрессию. — …я художник, я так вижу… — Бубнит Ли, доставая ноги из воды, и обнимая колени. — И вообще, нашелся мне тут, ценитель. Что ты можешь знать об этой песне и о том как она должна петься? — Побольше тебя, уж точно… — В голосе слышится улыбка. Сохо, пораженный наглостью своего безликого ночного собеседника, распахивает шире глаза и встает, дабы высказать все, что он думает о подобных личностях, которые суют свой нос куда не просят и начинают умничать, но все слова застревают в горле, словно Ли резко ударили в живот, выбивая остатки воздуха из легких. -… Ты?! — Ох, надо же, дошло. — Улыбается своей привычной, немного дерзкой, улыбочкой Ким. А Ли судорожно начинает перебирать в голове причины, почему он не догадался сразу, не понял по голосу, не почувствовал в конце концов! Быть может, это настолько неожиданно, встретить в таком месте своего кумира, что рационально мыслящий мозг сразу же отсеял подобный вариант? Наверно, так и есть. — Простите. Я не понял… что это вы. Тогда, разумеется, вы правда больше знаете о песне, которую сами написали. Извините, что спорил. — Охх, минуту назад ты выглядел таким обиженным, и яростно отстаивал свою точку зрения, а теперь, вдруг, послушно все признал? Тебя так легко убедить в ложности твоего собственного мнения? Ли чуть улыбается, чувствуя себя просто мега неловко, даже до конца не осознавая, что все это происходит на самом деле. — Нет, вообще-то меня сложно переубедить, а еще сложнее переспорить… Просто, я уважаю вас, и потому я так спокойно принял ваши слова. Тем более, замечание было более чем объективным… — Младший отводит взгляд. — Вот как, ясно… — Ёнджо пристально рассматривает черты знакомого милого личика при свете луны. Ким уверен, перед ним сейчас именно тот парниша, что забивается всегда подальше и фотографирует со стороны, как одержимый. Вообще, у Хо не было каких-то особенно запоминающихся черт, неземной красоты и чего-то подобного. Он был… обычный. Однако, Ким бы солгал, если бы сказал, что мальчишка его не заинтересовал. Было в этом скромном фотографе что-то такое… притягательное и соблазнительное, старший нередко ловил себя на мысли, что ждет того момента, когда же Ли наберется смелости и подойдет. Но… Этого так и не случилось. — Как тебя зовут? — вопрос нарушает вязкую тишину, повисшую между ними. — Ли Сохо, — запоздало представляется младший, закусывая губу. — Так ты… Мой фанат? — Что-то вроде того… — Сохо, кажется, начинает догонять ситуацию, внутри нарастает паника, в голову тут же лезут всякие мысли, одна фееричней другой и голова фотографа готова просто взорваться от такого наплыва эмоций. — Ты кажешься знакомым, но никак не вспомню, где я тебя видел… — слегка привирает старший. Разумеется, он помнил Сохо, знал, что младший посещает все мероприятия, и, что уж греха таить, сам частенько искал макушку фотографа в толпе. Однако шокировать такого милого и неловкого фаната не хотелось. — Ам… Вы однажды отдали мне свой зонт… Возможно, из-за этого запомнили. «О, точно, я совершенно забыл про зонт…» — проносится в голове у Кима. — Да, точно, наверно поэтому. — Ёнджо улыбается, думая, как незаметно подтолкнуть разговор в нужное ему русло. — А вы… Что тут делаете? — Тихо спрашивает младший, надеясь, что вопрос не звучал грубо или неуважительно. — Не выкай, пожалуйста. Я не настолько стар. — Ёнджо улыбается. — Зови просто по имени… Или хён. — Ладно… — У меня короткий отпуск. Официально, я поправляю здоровье дома, но реально я просто решил уехать подальше от этого всего и капельку расслабиться. — Ясно, не ожидал подобного. — Возможно, судьба столкнула нас, чтобы ты вернул мне мой зонтик? — Эм… Прости, он остался дома… Я… Я верну, обещаю… — Сохо теряется, прикидывая, куда он положил тот зонт. — Ну ты чего так разволновался, я шучу. Не нужен он мне, у меня ещё штук пять или шесть есть. А тот считай подарком на память… — Хорошо. — Кивает младший. — Что с тобой, ты стал так немногословен… — Просто я… — Нервничаешь? — Ёнджо пытается заглянуть в глаза парня. — Да. — Не нужно. Ничего особенного не происходит, так ведь? «Дааа, конееечно, ничего особенного, просто Ким Ёнджо, просто говорит со мной, просто ночью, просто на пляже, не о чем волноваться, да.» — Смотря как посмотреть… — выдавливает из себя Ли. — Чтож, ладно… Ты ведь фотографируешь? Какой фансайт ты ведёшь? — Никакой. — Это как? — Ким поднимает вверх одну бровь. — Вот так. Для себя снимаю. Нельзя? — Младший, чуть осмелев, позволяет себе улыбнуться уголками губ, и слегка дерзко посмотреть в глаза айдолу. — Я хотел бы взглянуть на твои снимки, можно? — Рейвен чуть щурится, прожигая фотографа таким взглядом, что Сохо просто не оставалось выбора, кроме как согласиться. — Я… Мог бы показать, но даже не представляю каким образом… — Младший тут же теряет всю свою уверенность, превращаясь обратно в неловкую кучку органического вещества. — Что мешает просто пойти в номер и показать? — Ну может быть то, что это странно, идти к незнакомцу в номер. Вдруг я маньяк? — Выдаёт Ли, чуть вздрагивая, поскольку начинает холодать. — Брось, я так часто тебя вижу, что ты мне уже почти родня. — Смеётся старший, даже не подозревая, насколько смутил и ошарашил фотографа своими словами. — Ясно… Тогда, п…пойдём? — Да, в каком номере ты остановился? — Ким разворачивается, топая по направлению к отелю. Хо идёт рядышком, чуть позади, пытаясь переварить произошедшее. — В шестьсот шестидесятом. — Мм, ясненько. На шестом этаже значит. — Прикидывает старший, останавливаясь и вдруг, смотря вверх. — Луна сегодня чудесна, не правда ли? — Угу… — кивает фотограф, смотря, однако, вовсе не на небесное светило. — Сохо, как давно ты мой фанат? — неожиданно выдаёт Ким. — Ну, года три, наверно. — Сохо продолжает взглядом бегать по освещённому луной личику брюнета, стараясь запечатлеть этот момент где-то под коркой, чтобы на всю жизнь осталось, чтобы умирая, желательно, в глубокой старости, Ли смог отчётливо представить себе этот момент, и уйти из этой жизни с улыбкой. — Долго… Знаешь, многие за такое время теряют интерес и бросают это дело. — Ёнджо поворачивает голову в сторону фотографа и Сохо готов умереть на месте, потому что такого взгляда старшего Ли еще не приходилось видеть. Такой спокойный, смиренный и, кажется, немного грустный. У младшего все в груди от этого взгляда сжимается, трепещет и дрожит… — Прости, кстати, что так резко раскритиковал твое пение. На самом деле, твоя подача мне понравилась, я никогда не рассматривал песню в таком контексте. А высказался таким образом только потому что не знал, как по другому начать разговор. — Я понимаю… Но было слегка обидно. — Прости. — Но только по началу. Когда я сообразил, кто именно со мной говорит, стало как-то все равно, что он говорит, лишь бы не прекращал… ой… — Ёнджо слегка смеется, а Гонмин спешит исправиться. — Нет, я не в том смысле, что пропустил слова мимо ушей… Я учту все что ты сказал, честно. — Чуть заикаясь выдавливает из себя младший, на что Ким только сильнее улыбается и звонче смеется. — На самом деле, ты не должен ничего учитывать. Просто пой так, как сам считаешь нужным, передавай свои чувства и не слушай, что говорят всякие советчики, думающие, что знают лучше, как нужно петь. Песня, какой бы она не была, идет из души, и это будет уже не твое исполнение, если ты будешь корчить из себя другого, пытаясь изобразить не свои эмоции. Не сомневайся, покажи миру то, что хранит именно твое собственное сердце. — Усмехается айдол, улыбаясь уголками губ. — К сожалению, я уже давно забыл, какого это… Петь душой. — Почему? — Сохо несколько раз моргает удивленными глазками, чуть наклонив голову в бок. — Слишком много нужно учитывать, когда выступаешь для такого количества людей. Тебе постоянно надо заботиться о том, как нужно подать песню, чтобы она нравилась фанатам. Тут уже плевать на душу и прочее, тут есть четкие установки, от которых отходить нежелательно. Ведь, если вдруг решишь сымпровизировать, а попытка будет неудачной ты расстроишь многих людей, которые, возможно, приехали издалека, чтобы увидеть тебя. Конечно, даже таким образом, нужно пытаться петь с душой, но… Как бы сказать. Вот ты пел очень грустно, так? Это значит, в песне отразилось то, что у тебя на душе. Истинные чувства и эмоции. Ты можешь себе это позволить. А я нет. Песня, исполняемая на сцене, раз за разом должна звучать одинаково. И не важно, грустно тебе или радостно, устал ты или же полон сил, придется играть лишь ту эмоцию, что заранее определена. Понимаешь, о чем я? — Разумеется… Но, знаешь, мне всегда казалось, ты наслаждаешься выступлением так же, как и мы. — Бубнит фотограф. — Наслаждаюсь. — Улыбается в ответ Ким. — Бывают дни, когда я чудовищно устаю или просто отвратительное настроение. Но выступлением я наслаждаюсь всегда. И все благодаря чудовищной поддержке и отдаче от фанатов. Ты не представляешь, насколько это вдохновляет. Ёнджо кладет руки в карманы, шагая дальше, направив взгляд вдоль горизонта, пробежавшись глазами по лунной дорожке. — Хм… — Младший улыбается уголками губ, следуя за брюнетом. Кажется, теперь у Ли еще больше причин восхищаться этим человеком. Вот уже и здание отеля совсем близко возвышается над головами двух любителей погулять под ночным небом. Было поздно, но свет в некоторых окнах еще горел, многочисленные фонари и яркие вывески подсвечивали входы в отель. — Но все же, разве это нормально вот так вот спокойно идти в номер к незнакомцу, которого встретил ночью на пляже каких-то десять минут назад? — Возвращается к ранее заданному вопросу Хо. — Я же говорю, не такой уж ты и незнакомец. — В смысле? — Фотограф вскидывает брови, не очень понимая, к чему клонит старший. — Я так часто тебя видел среди толпы фанатов, что ты уже как свой. — Усмехается Рейвен, просовывая руки в карманы. — Да и не выглядишь ты как человек, которого мне стоило бы опасаться. — Уверен? А вдруг я бешеный фанат, который только притворяется белым и пушистым, а как только ты зайдешь в отель я вырублю тебя, похищу, свяжу и оставлю себе? — Звучит интересно. Можешь попробовать, если силенок хватит. — Улыбается Ким, дергая массивную ручку двери на себя. В холле отеля горит яркий свет, в противовес темноте ночных улиц, Ли и Ким направляются к лифту. — А если серьезно, то на подобное, возможно, способен любой другой фанат, но только не ты. — С чего ты взял? — Сохо хмурит бровки и выглядит слегка даже обиженно. — Мм… По глазам вижу. — Бред. — Ага. — Старший нажимает на кнопку вызова лифта. — Но, я практически уверен, что ты до сих пор не до конца веришь в реальность происходящего, о каком похищении может идти речь, когда ты даже дотронуться до меня боишься, дабы не спугнуть это «наваждение»? Если я не прав, поправь меня. — … — Сохо мнется, потупив взгляд, мысленно полностью соглашаясь со словами Кима, ведь он действительно пока не может поверить, что все происходит здесь и сейчас, что это не какой-нибудь сверхреалистичный сон. Для реальности эта встреча слишком… Необычна? Неправильна? Не бывает так. Хотя, раз на раз не приходится. Ну, могло же Ли хоть раз в жизни крупно повезти, верно? Есть счастливчики, которые чудом избегают смерти, а есть такие, которые встречают всяких Рейвенов по ночам, и что в этом такого, спрашивается? — Ты прав, я действительно держал дистанцию, и мне правда не очень-то верится в происходящее. Но если я проснусь завтра, и эта встреча окажется просто бредом моего ебанутого сознания, будет немного обидно… — Много. — А? — Будет много обидно. Ну, мне было бы, на твоем месте. Поэтому предлагаю завтра, когда ты проснешься, встретиться там же, где и сегодня. Это дальняя часть пляжа, там не бывает народу. Я здесь всего на неделю, со мной только мой вредный, злобный менеджер, который не хочет ходить на пляж вместе, так что я был бы рад, если ты составишь мне компанию в оставшееся время моего отдыха. — … Вообще-то, я приехал сюда с друзьями, будет не хорошо, если я брошу их и буду с тобой. — Мнется фотограф. — Хотя, возможно, я бы им только мешал. — Это не проблема, можешь звать их с нами, только если их не пятьдесят человек и они не мои фанаты. — Нет, что ты, их двое и они терпеть тебя не могут. — Смеется Хо. — Тогда вообще не проблема. — Заверяет Ким, заходя в распахнувшиеся двери лифта, Сохо проходит следом. В лифте они молчат, повисает такая комфортная тишина, и никто из молодых людей не спешит ее нарушить. Ли зевает прикрывая рукой рот и жмурится. — Спать хочется? — Немного. — Кивает фотограф. — Мм, может тогда разойтись по номерам? — Нет! — Ли испуганно смотрит на брюнета. А Ким только смеется в ответ. — Ты чего так испугался то? Не денусь я никуда до завтра. Честно. Если хочешь спать, просто иди. — Не хочу я. По крайней мере не сейчас. Время-то детское. — Третий час ночи, Сохо. — Ну говорю же! Детское! — Возмущается младший, складывая руки на груди. — Ладно, ладно. Как скажешь. — Ёнджо чуть улыбается. Лифт тормозит на шестом этаже. — Наша остановочка, выходим. Они идут по длинному коридору, Хо роется в карманах, выуживая ключ от номера. Сохо останавливается у двери с красивой табличкой «шестьсот шестьдесят» и отпирает её. — Заходи… — Младший пропускает гостя вперёд, Рейвен проходит внутрь, снимая обувь у порога и дожидается пока то же самое сделает хозяин номера. — Можешь проходить в зал, а я принесу ноутбук. — Фотограф скрывается в комнате.

***

Ким подносит к губам краешек милой фарфоровой чашки, отпивая немного и листая уже фото из пятой папки. У Ли действительно было огромное количество классных фото практически со всех мероприятий, это была коллекция эксклюзивных кадров, которые долго и трепетно собирал младший, эдакая шкатулка воспоминаний. И это, почему-то, очень горело Кима изнутри. — Знаешь, иногда мне кажется, что я всего этого не стою. — Улыбается Ёнджо, не отрывая взгляда от ноутбука. — Ты о чём? — Я о такой колоссальной любви и поддержке от фанатов. Когда я узнал, что некоторые люди едут на мои концерты, тратя большие деньги на долгую и трудную дорогу, просто чтобы хоть издалека посмотреть на меня… То начал сомневаться, стою ли я всего этого? У меня всё нормально с самооценкой, но при такой отдаче, чувствую, что работаю недостаточно. — Дурак. — Ли смеётся. — Люди делают это безвозмездно. Большая половина твоих фанатов беспокоится о твоём здоровии больше тебя самого. Ты достаточно работаешь, раз они любят тебя, значит есть за что. — А за что ты меня любишь? — Выдаёт Ким, заставляя младшего поперхнуться воздухом. — Я? — вопрос Кима выбивает парня из реальности. — Я… ну… Сложно сказать. — А ты попробуй. — Улыбается Ким, хитро щурясь. — … Мне нравится твой голос и мир, который ты открываешь своим слушателям в песнях. — сохо предпочитает отвести взгляд, дабы скрыть смущение. — Ого, я думал, ты просто скажешь, что я красавчик. — Айдол усмехается. — Ну, этим ты тоже не обделен. Сомневаюсь, что ты вообще хоть чем-то обделен. Ты довольно амбициозный человек, как мне кажется. — Правильно кажется. Но, надо сказать, есть великое множество вещей которые мне не даются. Например, я боюсь садиться за руль, отвратительно готовлю и совершенно не умею рисовать. А так же имею дурацкую привычку вешаться на людей, за которую получаю тычки от менеджера. Он, наверно, ненавидит обнимашки. Или ненавидит меня. Одно из двух. — Сомневаюсь, что кто-либо может ненавидеть тебя. — Смеется Сохо. — Ноутбук больше не нужен? — Я бы смотрел и смотрел на этого красавчика. — Самовлюбленный паршивец. — Есть немного. — Рейвен щурится. — Вообще, внешность у меня на любителя, но на этих фотографиях я правда выгляжу неплохо. Только зависит это не от меня. Ты очень талантливый фотограф, Сохо. Ты учился на него? — Ким садится в пол оборота, полностью переключая свое внимание на младшего. — Нет, учился на экономиста. Потом пошел на курсы фотографии. — Ли зевает, жмурясь, хочется опрокинуться на диван, уложить уставшую, полную ненужных мыслей голову на, наверняка, теплые колени старшего и почувствовать его горячую ладонь у себя в волосах. — А работаешь? — Делаю фото для одного дешевого журнала. — Младший тянется к кружке с кофе, делая большой глоток, потому что засыпать сейчас он точно не намерен… — Понятно… Знаешь, я тут подумал, может быть, ты согласишься провести для меня… — Ким внезапно замолкает, поворачивая голову и смотря на Ли, фотограф уже сладко спит, откинувшись на спинку дивана и забавно приоткрыв ротик во сне. Айдол чуть растягивает губы в улыбке, слегка толкает безвольное тельце в сторону, дабы младший не спал сидя, Сохо бесшумно падает на мягкий матрац. Ким встает, закидывает ноги парня на диван и укрывает его пледом, покидая затем помещение, словно и не было тут никогда никаких Ким Ёнджо. Единственное, что свидетельствует о присутствии старшего это легкий аромат цитруса в воздухе и полупустая чашка из-под кофе на столе…

***