Дьявол в деталях

— А следующий лот — Энди Глубокая Глотка! — Что? Глубокая Глотка? Какой идиот это придумал? — утыкаясь взглядом в экран смартфона, тоном трамвайной склочницы сварливо протянул Егор, в фирменном стиле многозадачника краем глаза, по-звериному, отслеживая перемещение своей спутницы. Он и не планировал смотреть на сцену, ведь заранее знал, что там увидит. В лучшем случае — какого-нибудь смазливого напомаженного перезрелого «мальчика», как из дешевой порнухи про куколок театра Жиробаса-Пидораса. Еще и погонялово какое глупое — Энди. Все эти Андреи стараются замаскировать свое простое русское имя заковыристыми кличками, а этот конкретный Андрюха к тому же крайне не оригинален. Придурок, если думает, что кого-то сможет заинтересовать потрепанная проститутка, гордо именовавшая себя «Энди Глубокая Глотка». Фу, как непрофессионально и по́шло. — …стартовая цена тридцать тысяч долларов… Егор вскинул голову так резко, что очки, придерживающие волосы, свалились на пол и, если бы не его молниеносная реакция, то обязательно были бы раздавлены ботинками пробегавшего мимо официанта. Егор оттолкнул его с такой силой, что мальчишка, обливая всех вокруг шампанским, полетел прямо в толпу разодетых Барби и Кенов. «Если не будешь смотреть под ноги, то попадешь на сцену» — хотелось бы сказать в гневе, но мужчина на самом деле не мог вымолвить и слова, не мог даже злиться на невнимательного официанта в дешевых туфлях с вещевого рынка. Подняв очки, Егор сжал их в кулаке до хруста и впился взглядом в «лот», представленный на сцене. Испорченное зрение не позволяло рассмотреть человека с такого расстояния, а чудом уцелевшие очки для чтения тем более не помогли бы в этом деле, но… Подумать только! Тридцать тысяч долларов! Он не ослышался? Для шлюхи по имени Энди Глубокая Глотка стартовая цена должна быть, как минимум в три, а то и в четыре раза меньше, уж в местных расценках Егор разбирался очень хорошо. Или в мире произошла гиперинфляция, и доллар обесценился, или… или человек, представленный на сцене, был уникален. И, будь это настоящие торги, а Егор был бы обыкновенным зевакой, он бы обязательно отвернулся, даже не взглянул, продолжая решать свои важные рабочие вопросы в онлайн режиме, но не сейчас, когда он — один из спонсоров подпольного клуба для сильных мира сего и обязан контролировать, на что вообще хозяин аукциона пускает его денежки. — Милая, побудь здесь, пожалуйста, — коротко мазнув рукой по обнаженной спине своей розововолосой спутницы, Егор, не глядя на сцену, направился в дальний конец зала прямо к владельцу. Человек, стоящий во главе всей этой организации, был тем самым Наполеончиком, который в жизни из себя ничего не представлял, если говорить о наружности, физической оболочке, зато вот изнаночкой обладал очень и очень… могущественной, если можно было так выразиться. Конечно же, все дело в гениальности и железной хватке, ну и, пожалуй, во взгляде бегающих блеклых глаз. — Господин Мильто, — на ломаном русском протянул щуплый мужичок, потирая между пальцами козлиную бородку, свисающую с безвольного подбородка. — Не думал, что Вы придете на подготовку к торгам… — Да я и не планировал, герр Шульц, но у меня тут была назначена встреча с одним человеком, однако он оказался не так педантичен как Вы и почему-то решил перенести встречу в последний момент. Но теперь я просто не могу покинуть это заведение, не узнав кое-что про этого «Энди Глубокая Глотка». При всем уважении, но кто тот бездарный оценщик, который выставил стартовую цену на уровне тридцати тысяч долларов? Я, конечно, все понимаю, но… Эбернер Шульц погладил себя по лысине, сверкнул маленькими поросячьими глазками из-под кустистых бровей и с неприкрытым удовольствием протянул: — Я сам назначил за мальчика такую цену. — Что? Простите, но Вам ли не знать, герр Шульц, что мода на прожженных проституток давно прошла, умерла еще в девяностых, ну, в крайнем случае, задела двухтысячные, но… — Мальчик девственный, господин Мильто, — сдержанно улыбнулся немец, хватая ошарашенного Егора под руку и уводя в сторону. — Я знаю, что Вы не фанат таких развлечений, но знаете, как у нас в Германии говорят? «Kunstreiche Hand geht durchs ganze Land». Стало быть, это переводится как «Слава об искусной руке будет известна на весь мир»? Просто доверьтесь моему чутью, за него придут побороться очень опытные игроки, ведь он не просто находка для ценителей горлового минета и помешанных на девственности снобов. Егор коротко дернул плечом и кинул беглый взгляд на сцену, где презентовали очередного продажного мальчика. Чем же этот Энди так одарен… — Ладно, пусть будет по Вашему. Доверюсь профессионалу, но скажите еще вот что… — Егор наклонился ниже, прошептал в старческое ухо доверительным шепотом, будто они были старыми приятелями, обсуждающими женские прелести: —…этот парень обычный или особый лот? Как Вы знаете, мы с советом попечителей запретили выставлять особые лоты на аукционе. По сморщенному лицу немца проскользнула неприятная улыбочка, и Егор понял — что бы герр Шульц не сказал сейчас, ответ один. — Господин Мильто, а что Вам, собственно, мешает пройти в комнаты и лично спросить у нашей звездочки, доброволец ли он, или же мы, подлые собаки, без разрешения продаем честь этого цветочка? Уверен, Вам хватит опыта раскусить ложь, если вдруг мы каким-то образом внушили ему что-то или, не приведи Господь, запугали его. Егор поморщился, отворачиваясь. Страшно захотелось закурить, и он поспешно достал портсигар из кармана. Затянулся, стараясь не смотреть в сторону сцены, выцепляя взглядом из толпы блондинок-брюнеток-шатенок малиновую шевелюру своей пассии. — Нет, знаете, я, пожалуй, откажусь. Не люблю общаться со столь… — он пощелкал пальцами, подбирая наиболее подходящее и наименее оскорбительное слово, —…безнравственными людьми. Шульц только ухмыльнулся, покачав головой. — Вы с самим дьволом на «ты», Вам ли сторониться грешников, господин Мильто?..