Что прячется в тени

Стайлз кусает костяшки рук до крови, закутавшись в спасительную толщину одеяла, как делают это сотни детей, искренне веря, что так их неопасно-выдуманные чудовища не достанут. Ему нечем дышать, а тело, кажется, затекло от из ночи в ночь повторяющейся позы эмбриона. Под одеялом темно и жарко, но зато такая обнадеживающая поверхность ткани касается тела со всех сторон, и Стайлз может быть уверен, что ничто не подкрадется неожиданно. Отец спит на другой стороне этажа, а на улице не слышно даже собак. Стилински дышит слишком громко, но не может собраться со всей своей смелостью, чтобы вслушаться - действительно вслушаться в то, что происходит за пределами его хлопковой Китайской стены. Когда же он это делает, он слышит в комнате кого-то еще. Он слышит знакомое тяжелое дыхание с хрипотцой из самого темного угла комнаты - того, где стоит кресло. Стайлза слегка потряхивает, но он слишком напуган, чтобы откидывать одеяло и проверять. Он боится, что всё еще не закончилось, что кто-то еще умрет, а ему снова будет больно. И Стайлз засыпает несколько ночей подряд под ненормальную колыбельную из приевшегося его сознанию дыхания Ногицунэ. Днем ему кажется, что все, происходящее ночью, - просто плод его пострадавшего воображения, последствия и посттравматический стресс. Однако прямо посреди теста по химии его посещает первая, после пребывания демоном, паническая атака, и он заканчивает учебный день визитом в школьный медицинский пункт. По пути домой Стилински чувствует себя дичью, которую кто-то гонит сквозь лес. Не играет, не заманивает, а искренне, прямолинейно и чистосердечно преследует из всех сил и ярости. Парень ложиться спать, как только сбрасывает уличное худи и потрепанные джинсы у кровати. Ему кажется, что при свете дня он сможет сомкнуть глаза без кошмаров. Солнце неприятно режет глаза сквозь закрытые веки, но, уже будучи на границе дремы и сна, Стайлз чувствует, что глазам становится приглушенно-темно и комфортно. Будто кто-то опустил занавески. Мозг, почти совершенно не соображая, допускает лишь одну мысль - шериф Стилински в участке до утра, и проваливается в лунную дымку, которую видел Стайлз из окна прошлой ночью. Однажды Стилински решает взять происходящее в свои руки. Перед тем, как лечь на кровать и зарыться лицом в подушку, он долго стоит перед креслом в своей комнате и, в конце концов, что-то для себя решив, выносит его в коридор. Стайлз не слышит чужого дыхания в комнате, из угла, где раньше стояло кресло, пока засыпает. Думает, что от этого предмета мебели нужно было избавиться давно, и оправдывает себя тем, что не знал, что оно может стать такой плодородной почвой для его поврежденного сознания. Но спустя длинную, как список причин, по которым Стайлз плохо спит последнюю пару месяцев, череду минут, поверхность кровати прогибается под чьим-то весом, а вернувшееся хриплое дыхание срубает все зачатки сна. Стайлз хочет закричать от досады и избить воздух вокруг себя всем, что попадется под руку - будь то подушка или запечатанная упаковка любимых чипсов МакКолла из-под кровати. Но он просто резко поднимается с кровати и, почти не открывая глаз, несется в ванную, боясь увидеть силуэт рядом. Парень в отражении зеркала встревожен и разозлен. Он смотрит на себя и пытается найти хоть какие-нибудь, даже самые мельчайшие, признаки того, что он снова не один в своем теле, но не находит. Стайлз видит себя, уставшего и напуганного, и споласкивает лицо ледяной водой. Но как только раскрывает слипшиеся от воды глаза, едва сдерживает вскрик. Он смотрит в зеркало и видит знакомую фигуру с забинтованной головой. Демон стоит прямо за его плечом, худым, мальчишеским плечом, закрытым растянутой футболкой с пятном от какао на груди. Стайлз правда не понимает, почему он и, главное, как он еще выносит все это. Но время самобичевания не наступило, а парень наконец вспоминает как дышать. Резко собрав волю в кулак, он оборачивается, готовый вцепится в отвратительное, подозрительно молчащее, существо всеми своими конечностями и, на худой случай, разбить чужую голову об унитаз. Но позади никого не оказывается. Удивленный, Стилински снова смотрит в зеркало, где Ногицунэ все так же стоит на том же месте, слегка склонив голову в бок, словно заинтересованный в происходящем. - Так, всё ясно, - Стайлз замирает, чувствуя, как на плечи обрушивается лавина, - у меня галлюцинации. Опять. - Я похож на галлюцинацию, Стайлз? - демон шевелит ртом с торчащими клыками. Стайлз поворачивается лицом к зеркалу, опираясь руками о холодную поверхность раковины, и смотрит туда, где, по всем правилам, должны находится чужие глаза. - А кто ты тогда? - Ты и сам знаешь, - честно, этот шепот уже давно находится в списке самых ужасных вещей для Стайлза Стилински. - Но.. как? Мы ведь заперли тебя! - Вы заперли часть меня. А другая осталась в тебе и должна была убить, пока я бы и дальше разрушал этот город. Стайлзу потребовалась лишь пара секунд, чтобы осознать произошедшее: - Но она не убьет, верно? Потому что я - единственный способ быть для тебя здесь! - Ты боишься, что не прав. - Но ведь я прав, да? У тебя недостаточно сил, чтобы снова сражаться со мной и ты просто заперт в моей голове. Ногицунэ осклабился: - Протяни руку, Стайлз. Протяни руку назад. Стилински отводит руку за спину, стараясь заставить ее не дрожать от нервозности и перенапряжения. Он сильно вздрагивает, когда пальцы касаются не ожидаемой пустоты, а холода жесткой куртки. Резко поворачивается и оказывается лицом к лицу с кошмаром, преследовавшим его и его друзей. - Почему ты здесь? Почему я чувствую тебя? - Стайлз готов разрыдаться от страха, как в семь лет, когда отец был на дежурстве, а он об этом забыл и искал его ночью, проснувшись от лая собак на улице. - Потому что мы здесь вместе, Стайлз. Ты не один. Парень просыпается утром в собственной кровати от холода: он лежит поверх одеяла, придавив его собственным весом и не имея возможности укрыться. Солнечные лучи едва проникают сквозь утренний туман, но очертания комнаты видны. И она пуста. Стайлз молится всем богам, о которых слышал от Дитона, чтобы то, что он помнит, было лишь очередным страшным сном.