the way you go

Фредди курил на кухне и пытался привести в порядок мысли, которые хаотично блуждали в голове. Разумеется, Джон был бесконечно прав, когда пытался отговорить от идеи встретиться с Брайаном и отомстить. Но Меркьюри просто не смог бы сидеть на месте и осознавать, что тварь, причинившая боль его самому дорогому человеку, останется безнаказанной. Идти в полицию было бесполезно. Во-первых, слишком велика была вероятность, что Мэя отмажут, а во-вторых, обратиться к официальным структурам означало заставить Роджера снова и снова проходить через весь тот ад, который ему пришлось пережить. Фредди подробности были не нужны, ему достаточно было увидеть результат, чтобы начать действовать сразу же. Сигарета уже начала обжигать пальцы, когда Меркьюри со злостью затушил окурок в пепельнице. Он ведь с самого начала знал, что добром это не кончится. Ещё когда Роджер только связался с Брайаном, Фредди пытался его остановить. Единственный из всех троих он соприкасался с тусовкой золотых мальчиков и девочек, которые любили ходить по галереям современного искусства с отсутствующим видом. Меркьюри видел Мэя, которого молодые и безденежные художники интересовали гораздо больше, чем их работы. Парень слышал о репутации Брайана, как человека беспринципного, жестокого и даже извращенного. Но разве Роджер слушал? Он только заливисто смеялся и говорил, что все это пустые слухи. Черт возьми, да он был очарован этим ублюдком. Сейчас Фредди себя ненавидел за то, что не смог все предотвратить. Чувство вины жгло не хуже ненависти и бессильной злобы. Нужно было хоть что-то сделать. Наорать, может даже ударить Тейлора. Пусть бы он обиделся, но, остыв, возможно прислушался бы. Нужно было влезть в любой кредит и купить Роджеру тачку. Пусть не такую крутую, как у Брайана, но если бы Тейлору сказали, что у него теперь есть своя собственная машина… Может быть, это оторвало бы его от покатушек на гонках. Нужно было признаться ему, наконец, в своих чувствах. Рассказать, что влюблен в блондинистую бестию еще со школьной скамьи, что готов убить за него. Хотя, хрен знает, как бы это помогло, но Фредди казалось, что иногда Роджер смотрит на него далеко не так, как смотрят на друзей. Точнее, смотрел. Потому что сейчас Роджер смотрит только на стену. Умыв лицо холодной водой и немного придя в себя, Меркьюри зашел к Роджеру. Видеть его таким было невыносимо, но хотелось сделать хоть что-то, чтобы вытащить его из ужасного состояния. Картина в комнате была все той же. Менялось время суток, естественное освещение сменялось электрическим, а Роджер все так же безучастно лежал на кровати, только временами натягивая на себя одеяло, словно стараясь полностью закрыться от окружающей действительности. Фредди подошел ближе, ничего не говоря, боясь разбудить друга, если тот провалился в лечебный сон. Услышав осторожные шаги, Роджер неожиданно повернул голову и посмотрел на Меркьюри вполне осмысленным, пусть и полным боли, взглядом. — Прости меня, Фред. Это я во всем виноват. Глаза зарезало от подступивших слез. Фредди отрицательно замотал головой, а потом, спохватившись, что Роджер может его неправильно понять, добавил, усаживаясь по-турецки возле кровати. — Ты ни в чем не виноват, Роджи. Виноват только тот, кто все это с тобой сделал. Роджер слабо кивнул и закрыл глаза. Из-под закрытых век текли слезы, скатываясь на смятую подушку. Фредди отчаянно хотелось обнять Тейлора, крепко прижать к себе и закрыть от всех мудаков, но он продолжал тихо сидеть, рассматривая любимое лицо, которое сейчас осунулось и казалось абсолютно неземным из-за глубоко залегших теней под глазами. Меркьюри не решался дотронуться до Роджера, помня какую реакцию вчера взывало его прикосновение. Сдерживаться стало невозможно, когда тихие слезы начали переходить в рыдание. Фредди осторожно коснулся кончиков пальцев, которые показались из-под съехавшего одеяла. Роджер тут же одернул руку и испуганно открыл глаза. — Не надо, пожалуйста, не надо. Это была даже не просьба. Это была мольба. Тейлор словно не верил, что Фредди его послушает и не пойдет дальше. Хотелось прямо сейчас вылететь из комнаты и разбить первое, что попадется под руку. Сбежать от этого взгляда полного отчаянья и страха. — Фредди, а есть что-то съедобное? Меркьюри в первый момент опешил от неожиданного вопроса, а потом быстро закивал головой. Наконец-то. — Есть. Куриная лапша. Хочешь? Роджер кивнул. Меркьюри поспешил на кухню, радуясь тому, что у Тейлора появилось хоть какое-то желание. Но Роджер не хотел есть. Просто невыносимо было видеть рядом с собой Фредди, который сейчас переживал из-за него, по его вине. Лучше бы он сдох тогда. Потому что во всем, во всех бедах виноват только он сам. Он сам сел в машину Брайана. Он сам согласился участвовать в гонках. Он сам поехал к Брайану домой. Казалось, что инцидент, которым закончился первый вечер, был забыт. Но Брайан не мог не заметить, что Роджер стал более сдержан в проявлении своих эмоций. Он словно выстраивал невидимую стену между собой и Мэем, не позволяя никакого контакта, кроме традиционного рукопожатия. И это злило и возбуждало одновременно. Уже только за это можно было опустить парня, научив его одной простой истине. Брайану Мэю отказывать нельзя. Никогда. И Роджеру обязательно будет преподан урок, но позже, когда тот совершенно растеряет бдительность и будет полностью доверять. Уже третий месяц каждый вечер субботы Брайан забирал Роджера из дому, чтобы отвезти в блестящую, как фантик конфеты, сказку. Каждая субботняя ночь была наполнена визгом покрышек, всплеском эмоций и ощущением волшебства. Всегда все заканчивалось одинаково: Брайан возвращал Роджера домой, а сам уезжал прочь. До следующей субботы. Роджер, конечно, слышал, что ему говорит Фредди, но постепенно все предостережения перестали восприниматься всерьёз. Ну болтают всякое, но верить каждому слову завистников не возможно. Тейлор ведь видел, что Брай совсем не такой. Он воспитанный, заботливый, добрый. Была последняя суббота ноября, когда Роджер в очередной раз блистал на трассе. Брайан уже привычно наблюдал за гонкой со зрительских мест. После последнего заезда парни сели в машину, чтобы отправиться домой. — Родж, у меня к тебе просьба. Я перебрал и не смогу доехать до дома сам. Быть может, сейчас ко мне, а утром я подброшу тебя? Тейлор недоверчиво скосился на Мэя. Откровенно говоря, ночевать у Брайана ему не особо хотелось. В голове сразу поплыли фразы, неоднократно произнесенные Фредди. Но друг действительно выглядел слегка поплывшим. Роджер растерялся, не зная, что ответить. Брайан, заметивший это, усмехнулся. — Нет, мы, конечно, можем переночевать у тебя. Но мне кажется, что четыре комнаты на двоих лучше, чем твоя одна. Еще немного поколебавшись, Роджер согласился. В конце концов, не оставлять же пьяного Брайана один на один с автомобилем. Ничего страшного не случится, если Роджер сегодня переночует не дома. Только зайдя в квартиру Брайана, расположенную в одном из престижных районов Лондона, Роджер растерялся. Одна только гостиная казалась по площади больше, чем все те три комнаты, где жили они с Фредди и Джоном. Здесь не было той дешевой мебели, которую ставят на съемном жилье. Все было устроено в соответствии со вкусом и пожеланиями хозяина. — Проходи и располагайся. Ванная в конце коридора. Там есть полотенца, а переодеться тебе я сейчас принесу. Роджер осматривался и думал о том, что напрасно чего-то боялся. Брайан был радушным хозяином. Тейлор остановился возле огромного книжного шкафа, где книги были расставлены не просто аккуратно, а буквально по размеру корешков. Парень пробежался глазами по названиям. Какие-то работы по психологии, юриспруденции и немного художественной литературы. Несколько книг Маркиза де Сада и «История О». Впрочем, эти названия ничего не сказали Роджеру. — Все, ванна готова. Иди купайся. Внезапно вернувшийся Брайан заставил вздрогнуть и оторваться от изучения обстановки. Роджер послушно поплелся в указанном направлении, где его уже ждала горячая ванна с пушистой пеной. Это был восторг. Детский неприкрытый восторг. Живя втроем, парни чаще всего ограничивались душем, чтобы не доставлять друг другу неудобств. Сейчас же Роджер быстро скинул с себя джинсы, футболку и белье и с удовольствием залез в воду. От тепла все тело расслаблялось, а дурные мысли улетучивались. На самом деле, Тейлор был страшно гордился своей дружбой с Брайаном. Только никому в этом не признавался, делая вид, что ничего странного не происходит. Будто это нормально, что сын одного из самых известных людей в стране водится с сыном забулдыги, которого забыли даже соседи. Хотя одновременно с этим Роджер немного побаивался Брайана и его компании. Как дети побаиваются знакомых взрослых и их разговоров. Слишком далеко они все стояли на социальной лестнице, слишком разные проблемы их интересовали. Роджер заставил себя вылезти из воды только тогда, когда стало уж совсем холодно. Он не спеша вытерся мягким пушистым полотенцем, представляя, что находится не в гостях, а в своем собственном жилье. И не в квартире, а в шикарном особняке. Завернулся в слегка великоватый белый объемный халат, любезно оставленный Брайаном на изящном крючке, и вышел к заждавшемуся его хозяину квартиры, смешно утопая босыми ногами в ворсе ковра. — Ты чего тапки не надел, чудо? — А так прикольнее. У тебя очень мягкие ковры. При виде улыбающегося, босоногого Роджера, завернутого в идиотский халат, в штанах стало мучительно тесно. Хотелось прямо сейчас сорвать эту дебильную тряпку с желанного тела и впечатать парня прямо в пол. Без лишних церемоний. Но Брайан одернул себя и, поджав тонкие губы, протянул Роджеру толстостенный бокал с янтарной жидкостью. — Не хочешь выпить немного? А то мы все гоняем, а так и не общались толком. Разомлевший Роджер послушно принял напиток. В самом деле, они знакомы уже три месяца, а он так толком и не знал, чем занимается Брайан, чем интересуется, какую музыку слушает. Они уселись прямо на полу, на мягком ковре, который так понравился Тейлору. Коньяк терпким теплом согревал изнутри. Они о чем-то говорили, но нить разговора в скором времени начала уплывать от Роджера. Он удивился. Они выпили совсем немного, а состояние было таким, как после бутылки водки, которую он как-то выхлестал в полнейшем одиночестве. — Эй, парень, тебе кажется уже хватит. Брайан с мягкой настойчивостью забрал из рук осоловевшего Роджера бокал и, вернувшись, уселся напротив, запуская руки в еще влажные волосы. Мэй мягко массировал кожу головы, вызывая приятные мурашки по всему телу, в то время, как в голове Тейлора загнанной птицей билась мысль, что происходит что-то неправильное. Когда чужие пальцы соскользнули вниз, пройдясь по шее и ключицам к поясу халата, Роджер сделал попытку отстраниться. Но бардак царил не только в голове. Руки отказывались подчиняться своему хозяину. — Брай. Не надо. Пожалуйста. Я не хочу. — Тише, милый. Тебе понравится. Тейлор пытался что-то еще пролепетать, но Мэй заткнул его грубым глубоким поцелуем, одновременно стаскивая халат с податливого тела и по-хозяйски исследуя каждый миллиметр кожи. Брайан прошелся пальцами по выпирающим ключицам, зажал между подушечками соски, которые стали настолько чувствительными, что даже легчайшее касание вызывало протяжный стон. Брайан разорвал поцелуй и бросив взгляд на Роджера, который окончательно перестал что-либо соображать, провел языком по следам своих пальцев, которые тем временем соскользнули ниже и уже хозяйничали в области паха. Роджер дрожал, пугаясь диссонанса, которой сейчас испытывал. С одной стороны, мозг посылал сигналы о неправильности происходящего, но тело с готовностью откликалось на требовательные и грубые ласки. Не в силах больше удерживаться в вертикальном положении, Тейлор откинулся на спину. В тот же момент, перед ним, словно из тумана появилось ухмыляющееся лицо Брайана. — Ты же сам меня хочешь, Роджи, — Мэй с усилием надавил на головку вставшего члена, вызывая протяжный стон и заставляя Роджера вцепиться руками в ворс, — а строил из себя невинность, хотя сам просто шлюха. Щеку обожгла пощечина, но Роджер уже не отдавал себе отчет в происходящем, только сильнее изгибаясь навстречу мучившему его Брайану. — Сейчас тебе придется поработать, милый, — голос Мэя, который перекинув ногу, устроился на груди Роджера, доносился откуда-то издалека. Губ коснулся чужой напряженный член, а щеки сильно сдавили, заставляя открыть рот. Тейлор безвольно подчинился и, в тот же момент, Брайан вошел в него, тут же цепляясь руками за золотистые пряди и начиная насаживать голову парня на себя. Мэй трахал Роджера в рот настолько яростно, что парню казалось, что он прямо сейчас задохнется. Слезы, катившиеся из широко распахнутых глаз, смешивались со слюной и смазкой. — Твою мать, — Брайан откинул голову назад от запредельного удовольствия, — если бы я знал, что ты такой, то выеб бы тебя еще при первой встрече. Неожиданно все закончилось. Брайан вышел и нежно целуя шею Роджера, спускался ниже. От каждого поцелуя Роджер вздрагивал и жалобно всхлипывал. Сейчас было стыдно от того, что ВОТ ЭТО ВОТ ВСЁ, кажется, ему нравилось. По крайней мере, его тело определенно так считало. Мириады звезд взорвались в голове, когда Брайан коснулся пальцами члена Роджера, который так требовал к себе внимания. Медленно надрачивая, спускаясь пальцами к нежному участку кожи у мошонки, Мэй не сводил глаз со своего любовника. Разочарованный вздох Роджера, раздавшийся в тот момент, когда Брайан поднялся и подошел к ящику книжного шкафа, доставая оттуда презервативы и смазку, вызвал у Мэя удовлетворенную ухмылку. — Что такое, Роджи, — Брайан вернулся к ласкам, отмечая, что Тейлор уже сам толкается ему навстречу, — хочешь, чтобы я тебя трахнул? Роджер, потерявшийся в ощущениях, что-то нечленораздельно промычал в ответ. — Сука, я тебя не слышу, — в голосе насильника послышались раздраженные нотки, — проси меня. Пощечина. — Брай, — говорить было сложно. Казалось, что все слова растворились в мороке, который царил в голове, — трахни меня. Пожалуйста. Второй раз просить было не нужно. Брайан выдавил немного смазки себе на пальцы и медленно ввел их в узкое отверстие. Роджер всхлипнул. Измененное сознание немного уменьшало боль, которая в следующий момент разлилась по телу чем-то другим, стоило только Мэю немного подвигать фалангами внутри. Продолжая растягивать Тейлора, Брайан свободной рукой поднес конвертик с презервативом ко рту, быстро вскрывая его зубами. Привычным движением он раскатал его по члену, который готов был взорваться от желания. Роджер только охнул, когда Мэй вытащил пальцы и тут же заменил их на что-то другое, более существенное. Сдерживаться дальше Брайан не мог. Эйфория от обладания топила остатки трезвых мыслей, заставляла толкаться глубже и сильнее, буквально впечатывая несчастного Роджера в ковер. Одновременно с этим Мэй, в такт своим движениям, двигал рукой по члену Тейлора, который готов был уже свихнуться. Разрядка не заставила себя долго ждать, взорвавшись в голове сверхновой. Кончая, Брайан рухнул вниз, подминая под себя Роджера, который закончил почти одновременно с ним и сейчас лежал, всхлипывая и ничего не понимая. Мэй выскользнул из любовника, стягивая презерватив и отбрасывая его в сторону. Придя в себя он поднялся на ноги и помог встать Роджеру, который все не мог успокоиться. — А теперь спать, Роджер. Убедившись, что измученный Тейлор заснул сразу же, как только оказался под теплым одеялом, Брайан вернулся в гостиную. Мэй поднял презерватив и выбросил его в мусорное ведро, где сиротливо лежал блистер от таблеток. Задумавшись на мгновение, Брайан достал пакет и, завязав его, спрятал все улики ночного приключения за трубу. Утро принесло с собой непонимание и недоумение, Роджер долго не мог понять где он, почему он обнажен и почему все тело мучительно ломит. Когда память начала возвращаться, то стало мучительно стыдно. Хотелось провалиться сквозь землю, ну или, закрыться одеялом при появлении в спальне Брайана. — Эй, ты чего, — весело смеясь, Мэй попытался стащить с него одеяло, — стесняешься после всего, что вчера было, глупый? Роджер сел на кровати, все еще кутаясь в одеяло и оттолкнул от себя Брайана. — Что это было, Брай? — Это я тебя должен спросить. Тебе ударило в голову, я пытался привести тебя в чувство, а ты полез целоваться. Знаешь, такому напору крайне сложно противостоять. Не бери в голову. Главное, что нам обоим было хорошо. Роджер мелко кивнул. Наверное Брайан прав. Он сам его спровоцировал своим поведением. Чего теперь жаловаться? В конце концов, разве у него самого не было секса с девушками на одну ночь? Брайан наблюдал за менявшимся лицом Роджера с мягкой улыбкой, но в голове у него плясали черти, празднующие победу. А ведь это только начало.