the way you go

Вечерние сумерки погружали веранду в приятный полумрак, который мягко скрадывал очертания предметов. Уже пора бы включить свет, но Фредди даже не решался войти, боясь спугнуть магию. Роджер сидел за столом, чуть высунув от сосредоточения язык, и что-то рисовал в своем альбоме, даже не замечая, что скоро совсем ничего будет не видно. Он хватал цветные карандаши скорее интуитивно, чем задумываясь о композиции, гармонии и пропорциях, но процесс определенно приносил ему удовольствие. Меркьюри уже почти не различал цветов, но с уверенностью мог сказать, что Роджер выбирает светлые оттенки. Переезд в Норфолк дался тяжело. Несмотря на искреннее желание Тейлора, тот так и не согласился ехать на машине. Пришлось ехать поездом, благо, они вчетвером смогли занять одно купе. Но тут же нарисовалась новая проблема. В замкнутом пространстве Роджер стал задыхаться, первые полчаса пути он еще пытался терпеть, но потом то миссис Тейлор, то кто-то из парней постоянно выходили с ним в тамбур вагона. Первые недели казалось, что и здесь, вдали от мрачного Лондона, Роджер не обретет душевное равновесие. Он вскакивал ночами, кричал, плакал, боялся, что на ферме объявится Брайан, что найдет его и здесь, в этой глуши. Не лучше было и с материальным положением друзей. Сидеть на шее семейства Тейлор не хотелось, хотя Уинифред уверяла, что все в порядке. И если Фредди еще мог работать здесь, изредка мотаясь в столицу сдавать заказы, то Джону пришлось взять отпуск за свой счет. К тому же было понятно, что Роджеру нужен толковый специалист. Скрепя сердце пришлось достать те деньги, что были оставлены мистером Мэем. Жизнь в сельской местности диктовала свои условия. Тетушка Роджера прекрасно справлялась сама со всем своим хозяйством, но неистощимая фантазия Уинифред постоянно подсказывала, чем еще занять Тейлора. Все его утро проходило в заботах о текущих делах, потом, в зависимости от дня недели, вся компания либо шла гулять, либо Роджера отправляли на сеанс к психотерапевту, а по вечерам все собирались за огромным столом. Постоянная занятость, вовлеченность в ежедневный рабочий процесс, любовь и поддержка близких, помощь специалиста - все это не могло не дать результатов. Спустя месяц Роджер перестал вздрагивать при каждом шорохе, конечно, он все еще бледнел, едва заслышав работающий двигатель автомобиля, но теперь была уверенность, что рано или поздно это пройдет. Все чаще Фредди мог любоваться на такую родную улыбку, которой ему не хватало в последнее время. Все чаще казалось, что никакого кошмарного Мэя в их жизни не было. Но Меркьюри не обманывал себя. Он знал, что это только начало пути. Сложного и тернистого. Хотя то, что лед тронулся, уже несказанно радовало. И эти рисунки, которые были частью терапии. Сначала, когда Роджер только взял в руки карандаши, смотреть на них было невозможно. Черные, мрачные бесформенные фигуры, казалось, что Тейлор выплескивает все, что было в душе на бумагу, а потом, комкая и бросая в дальний угол, избавляется от всех воспоминаний. Постепенно в сюжетах, ясных только Роджеру, начинали появляться лучики света. А сейчас, завесившись светлыми волосами, цвет которых был уже неразличим, Тейлор явно рисовал что-то, что ему самому очень нравилось. — Родж, может быть включить свет? — на веранде стало совсем темно. Удивительно, как вообще Роджер что-то различает. Тем более с его зрением. Тейлор дернулся, отрываясь от рисунка, и даже вскрикнул. Потому что на мгновение показалось, что в проеме двери стоит тот, чьего появления он до дрожи боялся. Фредди обругал сам себя. Мог бы и догадаться, что оторванный от увлекательного процесса, близорукий Роджер сразу не сообразит, кто нарушил его уединение. Меркьюри извинился и включил свет. Электрическая лампочка прогнала зловещие тени, позволив Роджеру успокоиться. — Могу я посмотреть, что ты рисовал? — Фредди осторожно подошел к столу, не желая давить. Пусть Роджер сам решит, что Меркьюри может увидеть его творение. Тейлор кивнул, чуть отодвигаясь, позволяя Фредди рассмотреть рисунок. Меркьюри не смог удержать улыбки, обнажая выступающие зубы. На листе бумаги плескалось, переливаясь всеми цветами радуги, море. Теплое, летнее море, где-то на юге, где не было места никаким проблемам. Где был теплый белоснежный песок, крики чаек, корабли на рейде и, совершенно точно, не было боли и страдания. — Как красиво, Родж. Роджер вскинул голову, смотря на Фредди снизу вверх. В огромных голубых глазах читался немой вопрос, но вслух Тейлор еще не решался его задать. Меркьюри ждал, он уже понял, что сейчас нельзя торопить, пытаться что-то вытянуть, нужно дать Роджеру дойти до всего самому. — Фредди, мы можем летом поехать туда? — Тейлор кивнул на рисунок. Внутри все сжалось. Блядский Брайан Мэй, что ты наделал? Это был не тот Роджер, которого всю жизнь знал Фредди. Тот Роджер не спрашивал бы с трепетной детской интонацией, с которой малыши просят строгую мать купить сладость. Тейлор, которого знал Меркьюри, влетел бы вихрем на эту чертову веранду, громко бы сообщил, что ему приспичило ехать в теплые края прямо сейчас, а не далеким и призрачным летом. Устроил бы скандал в ответ на любую попытку вернуть его в разумное русло. Сейчас же на Фредди жалобно смотрел кто-то другой, но не тот Роджер, который был с ним со школы. Меркьюри потребовалось усилие, чтобы взять себя в руки. — Конечно, Родж, поедем обязательно. Все вместе поедем. Ты, я, Дикки. Захочешь, позовем твою маму с нами. Тейлор нахмурился, на его лице читалось горькое разочарование, словно Фредди не понял чего-то очень важного. Вот только Меркьюри не мог понять, что он сказал не так. — Роджер, я расстроил тебя? Я чем-то тебя обидел? Роджер помотал головой, опуская лицо вниз и окончательно закрываясь волосами от недоумевающего Фредди. Только этого не хватало. Головой Меркьюри понимал, что злиться сейчас бесполезно, нужно мягко выяснить в чём проблема, но он уже уставал постоянно терпеть, постоянно понимать, постоянно смягчать все острые углы. Он тоже живой и ему нужен отдых. Хоть иногда. — РОДЖЕР, ТЫ МОЖЕШЬ СКАЗАТЬ ПО-ЧЕЛОВЕЧЕСКИ? ЧТО НЕ ТАК? Фредди тут же пожалел о том, что вспылил. Плечи Тейлора задрожали, раздались судорожные всхлипы. Молодец, Фредерик, довел ребенка до слёз. Лучше и придумать нельзя. Меркьюри тяжело вздохнул и опустился на колени, устраиваясь рядом с Тейлором. — Родж, прости меня, — Фредди старался говорить как можно мягче, — я просто очень сильно устал, но я не хотел тебя обидеть. Роджер поднял голову, являя миру заплаканную, обиженную гримасу, которая тут же сменилась другой. Напряженной, обдумывающей сказанное. — Я обуза для всех, да? Все из-за меня переживают, а я не в состоянии вести себя нормально. Я очень плохой. Ситуация становилась патовой. Пятнадцать минут назад Фредди расслабился, допустил мысль, что все идет на лад, но сейчас вера в лучшее ускользала как песок сквозь пальцы. Меркьюри взял Роджера за руку. — Совсем нет, Роджер. Ты наше солнце. Я весь день работал. Вот и устал. Так что тебя расстроило? — Я… — Роджер явно боялся озвучить свою мысль, но вдруг собрался и буквально выплюнул фразу, соединив все слова в одно, — яхотелчтобымыпоехаливдвоём. Фредди словно молнией ударило. Опешивший, он смотрел на Роджера, который сейчас умильно хмурился, нервно закусывал губу, смотрел на него то краснея, то бледнея. Ведь Меркьюри догадывался, всегда догадывался, но боялся спросить в лоб. Если бы он так не тупил все это время, то они бы были вместе, были бы счастливы. Не было бы всего этого кошмара, что им пришлось пережить. А сейчас Фредди даже не знал, что их ждёт дальше. Он даже прикоснуться к Роджеру лишний раз боялся, чтобы не навредить. Не говоря уже о том, чтобы поцеловать желанные губы, а уж тем более лечь с Тейлором в постель. — Фредди, извини меня, если я сказал что-то не то. — Нет, Родж, нет, — Меркьюри осторожно взял ладони Тейлора в свои и медленно поднес к губам, наблюдая за реакцией Роджера. Тот вздрогнул, но не отстранился, — мы обязательно поедем на море вдвоём. Одни поедем, слышишь? Будем валять дурака, купаться, загорать, а потом снова валять дурака. Фредди выпустил руки, с горечью ощутив, как теплые пальцы выскользнули на свободу. Он знал, что пойди он дальше, попробуй поцеловать Роджера, тот не воспротивится, молча позволит ему сделать то, что хочется. Вот только Меркьюри боялся сделать хуже, боялся, что Тейлор не разрешит, а вытерпит. — Мы будем вместе, Фредди? Так, чтобы всегда вместе? Сейчас Роджер выглядел, как бездомный котенок, которого принесли в тепло, вымыли, расчесали от блох и выдали миску молока. Он словно не верил, что счастье для него не просто возможно, а вот оно сидит, щурится карими глазами и слегка усмехается. — Всегда, Родж, всегда вместе, — неожиданно тон Фредди стал серьезнее, — только пообещай мне одно — если я сделаю что-то, что тебе не понравится, причинит тебе неудобство, то, я умоляю тебя, скажи мне об этом сразу. Ты не обязан, не должен терпеть. Хорошо? — Хорошо. Я обещаю, — Роджер зарылся в темные шелковистые волосы и блаженно закрыл глаза. Следующее утро началось с телефонного звонка из Лондона. В конторе, где работал Дикон, произошёл какой-то форс-мажор. Его присутствие было крайне необходимо, но что именно случилось, звонивший так и не смог толком объяснить, сославшись на аврал. Хорошо ещё, что Роджер был настолько увлечен общением с Фредди, что почти не отреагировал на эти экстренные сборы. И только когда Джон уехал, то на безоблачном до этого момента лице промелькнула тень беспокойства. — Фредди, а что если… — Не переживай, ему действительно нужно на работу. Джон позвонит, как доберется до Лондона. Но Джон не позвонил. Ни вечером, ни на следующее утро. Бесполезно Фредди пытался дозвониться домой. К аппарату, на том конце провода, никто не подходил. Меркьюри старался ничем не выдать своего волнения, говоря Роджеру, что лянча, которая давно уже стояла на приколе на фермерской стоянке, была сотню раз разобрана и проверена самим Диконом, что водил Джон крайне осторожно, что, скорей всего, он просто упал спать с дороги, а потом сразу поехал на работу. Страшный звонок раздался вечером следующего дня. Фредди слушал кого-то из многочисленных родственников Джона и пытался не сползти по стене во время разговора. Меркьюри зацепился взглядом за след от сучка на деревянной отделке стены, словно это маленькое пятно могло удержать его. Фредди слушал о том, что была авария; что все произошло слишком внезапно; что грузовик на полной скорости вылетел на встречную на абсолютно прямом участке трассы; что шансов почти не было; что врачи делали всё возможное; что жизнь в Джоне сейчас поддерживают только аппараты; что если они хотят успеть попрощаться, то лучше поторопиться. Потому что потом может быть поздно. Как бы Уинифред не хотелось отпускать от себя сына, как бы не обливалось кровью ее материнское сердце, крича о том, что слишком рано Роджеру возвращаться в Лондон, ей пришлось согласится с отъездом мальчиков. Они оба должны быть сейчас там, в больнице, рядом с Диконом. Было дико и странно ехать в полупустом купе, выкупленном на двоих. Было мучительно больно от каждой слезинки Роджера, тихо скатывавшейся по его щекам и попадавшей за ворот рубашки Фредди. Было страшно не успеть. Забыв про осторожность, Меркьюри крепко прижал к себе Тейлора, но тот, кажется, не заметил бесцеремонного вторжения в свое пространство. — Фредди, я же говорил. Фредди пытался успокоить своего мальчика, говоря о том, что это зловещая случайность, что это просто авария и так, к сожалению, бывает. Но в голове настойчиво крутилась мысль, что Роджер прав. Что слишком странным был утренний звонок, словно специально выдернувший Джона. Что слишком странной была сама авария. Меркьюри гнал от себя назойливые мысли, пытаясь сосредоточиться на том, что сейчас в его руках был Тейлор, который переживает все острее и болезненнее, что ни в коем случае он не должен допустить отката назад. В больнице хотелось кричать, что все они ошиблись, что это не может быть Джон. Коротко стриженный, тщедушный человечек, словно коконом окутанный трубками аппарата, совершенно не похож на милого, трогательного, родного Дикки с россыпью рыжеватого шелка длинных волос. Это кто-то чужой сейчас безучастно лежит в этих стенах. Кто-то чужой ждет случайного донорского сердца. У кого-то другого счет идет даже не на дни, а на часы. Роджер молчал, безучастно пялясь себе под ноги и расковыривая плиточный казенный пол носком кеда. Фредди уже пожалел тысячу раз, что взял того с собой, что вообще сказал на эмоциях, что произошло. Быть может стоило соврать, сослаться на срочного заказчика и еще придумать какую-нибудь чушь. Дом встретил пустотой комнат и темнотой. Тейлор неслышно шмыгнул к себе. Не включая свет, не в силах стянуть с себя пыльную одежду, Роджер рухнул на кровать, зарываясь лицом в подушку. Фредди может сколько угодно говорить, что все это случайность, но он знал, всегда знал, что Брайан вернется. В том, что все случившееся с Джоном дело рук Мэя, Роджер не сомневался ни на секунду. — Родж, я хочу сходить в магазин. Тебе взять что-то? Роджер дернулся. Он в недоумении смотрел на Меркьюри, который застыл в проеме двери. Он сейчас серьезно? — Фредди, не уходи никуда, пожалуйста. Мне страшно. Меркьюри подошел к кровати, присаживаясь рядом и прижимая к себе Роджера, который уже трясся в рыданиях. Он мягко гладил Тейлора по волосам, нашептывая, что они оба должны держаться, что Джон не хотел бы их видеть расстроенными, что холодильник пуст и нужно взять какой-то нехитрой еды, что его не будет всего каких-то полчаса, но если Роджер хочет, то может пойти вместе с ним. Тейлор не слушал, окончательно теряя связь с реальностью. Он только сильнее сжимал пальцами рубашку Фредди, не желая отпускать от себя то дорогое, что у него осталось. Меркьюри высвободился из тисков Роджера и поднялся на ноги. Закрыв дверь квартиры, он сполз на пол лестничной площадки, обхватывая голову руками. За что им это всё? За что ему это всё? Фредди устал, просто устал, быть сильным, терпеливым, мужественным. За себя, за Роджера. Трясущимися руками Меркьюри достал сигарету и глубоко затянулся. Ему не столько нужно было в этот треклятый магазин, сколько нужно было хотя бы десять минут, чтобы побыть с собой наедине, привести безумно скачущие мысли в порядок. Фредди убедил себя, что он справится быстро, что за это время ничего не случится, и вышел из подъезда. Его не было минут двадцать. Вернувшись, Фредди заметил, что входная дверь не заперта. Странно, он был уверен, что закрывал ее. Меркьюри осторожно вошел в темную квартиру. Царила тишина. Не было слышно сдавленных рыданий Тейлора. Неужели он решил выйти на улицу в таком состоянии? Где его теперь искать? — Родж, — Фредди подошел к двери комнаты. Быть может Тейлор просто смог заснуть? — Родж, ты здесь? Приоткрыв дверь Меркьюри понял, что Роджера внутри не было. Что здесь, черт возьми, произошло? Вообще, что-то не так, что-то в самой квартире было странное непривычное, чужое. Фредди прислушался к себе и понял. Запах. Едкий запах бытового газа. В голове мелькнула страшная догадка о том, что Тейлор решил запихнуть голову в духовку. Меркьюри бросился на кухню, но не успел. Прогремел взрыв.