Палач для вестника смерти

       Был неприятный и не совсем обычный день. В узком коридоре шаги отдавались редким глухим эхом. Поскрипывали черные кожаные сапоги. Мерзко скреб по полу изящный отливающий серебром топорик на длинной рукояти. Пальцы обнимали ее легко, некрепко, будто не желая соприкасаться с холодным металлом. Топорик тащился следом, как послушная собачонка, и оставлял после себя тонкую борозду и серпантин стружек. — Не лучший способ показать свое недовольство начальству. Юнги остановился и с презрением оглянулся через плечо, прищуренными глазами рассматривая неожиданного собеседника. Мужчина шел следом, точно по ровной борозде от оружия, как по путеводной ниточке. Невозмутимое лицо, строго уложенная светлая шевелюра и рассекающий щеку и бровь шрам выдавали в нем капитана отряда, о котором коротко рассказывал Главный накануне вечером, когда вызвал Юнги с свой кабинет. Кто бы мог подумать, что этот вызов закончится чем-то подобным? Юнги нравилось быть вестником смерти, он слыл одним из лучших, был готов стать самым лучшим, стремился. Но его просто перевели. Повысили, если говорить формально. Он стал палачом. Так уж повелось, что время от времени среди вестников находились те, кто решал отступить от честного выполнения работы или просто-напросто сходил с ума. Такие могли начать убивать людей, чей срок еще не пришел. Разумеется, начальство всячески старалось предотвратить подобное: все работники проходили обязательные тесты, а сроки службы строго ограничивались; но полностью обезопасить организацию от непредвиденного не получалось. Вот тогда и требовались услуги палача. Именно он, член Отряда Карателей, забирал жизни отступников. Почетная и ответственная должность, на которую выбирали лишь тех, кому полностью доверяли. Но Юнги подобное назначение не льстило — он не хотел менять всё, к чему привык. Накануне этого неприятного дня Главный предупредил по секрету, что с капитаном могут возникнуть проблемы: больно уж нрав ершистый и строгий. Но стоящая рядом фигура не слишком впечатляла, крепкий и статный, но на фоне умеющего держаться уверенно и спокойно Юнги всё равно не казался таким уж внушительным. — Ох, простите, — притворно вздохнул новоиспеченный палач, — совсем задумался о том, какую еще пользу я мог бы принести миру, не заметил, что зацепил пол. Он прищурился и с элегантным взмахом закинул свой топорик на плечо, чуть не задев подошедшего слишком близко капитана. Тот едва успел дернуться, отодвигаясь на крошечный шаг назад. Доли секунды его искренней растерянности и испуга вполне хватило, чтобы Юнги расплылся в довольной улыбке. — Как бы то ни было, — глухо отчитал капитан, — я бы попросил вас впредь не сметь портить имущество организации. — Только имущество? — уточнил Юнги, задумчиво оглядывая собеседника с ног до головы, будто прикидывая в уме, с какой части тела его лучше будет начать расчленять. — Эта просьба касается всего и всех, кто имеет хоть какое-то отношение к организации вестников смерти. — Оу, — наиграно удивился Юнги, лениво поигрывая топором. — Вот незадача. А я думал, что меня сюда прислали в качестве карателя, чтобы… — он резко сменил тон на почти ледяной, — убивать работников. — Отступников. Они больше не часть нашей команды. И они заслуживают самого страшного наказания за свои преступления. Юнги с хмыком отвернулся, мимоходом заметив лишнего свидетеля этой милой беседы. Девушка осторожно выглядывала из-за двери неподалеку, внимательно прислушиваясь, не спеша показаться перед капитаном. Это ничуть не смутило Юнги, он спокойно продолжил: — Получается, что люди, не выдержавшие напряжения, сошедшие с ума, заслуживают не сочувствия, заботы и лечения, а смерти? — Так положено. Они — убийцы. И сами виноваты, что не справились с нагрузкой. — Говорят, — протянул Юнги, оглядываясь через плечо и искоса смотря на собеседника, — что у начальства всегда самая большая нагрузка. Вы как, капитан? Справляетесь пока? В ответ он услышал только тихий-тихий, дрожащий от раздражения выдох. Через несколько мгновений напряженного молчания капитан, слегка отклонившись от прежнего курса, обошел своего новобранца и широкими стремительными шагами направился дальше, будто и не было этого разговора. Юнги лишь усмехнулся ему вслед. — Неплохо, — тут же раздалось за спиной. Тихий голос звучал вполне весело и довольно. Юнги уже успел забыть про слушателя, так что с трудом сдержал удивление. Он осмотрел девушку через приподнятое плечо, как будто прикрываясь от ответного взгляда. Ничего особенного. Невысокая блондинка, довольно миловидная, одетая во всё траурно-черное, как и положено. В контраст одежде улыбалась она по-детски задорно, даже глаза светились. Обычно здешние старались поддерживать сдержанное смирение, спокойствие с легким оттенком печали — всё же со смертью дела вели. И раньше Юнги резко выделялся из этой хмурой массы своей язвительностью и цинизмом; в новом же отряде, похоже, у него были достойный конкурент на роль самого необычного вестника смерти. — Ты и есть наш новый палач? — между тем поинтересовалась блондинка, оторвав мужчину от задумчивого разглядывания. — Юнги, — представился тот, коротко кивнув в знак согласия. — А ты кто? — Лалиса, — улыбнулась девушка, протягивая ладонь для рукопожатия. — Я буду твоим напарником. Чтец отряда карателей. Если возникнут вопросы или какие-то проблемы, то обращайся сразу ко мне, Намджун помогать не станет, капитан он хороший, но не хочет принимать новичков. А я работаю в этой команде дольше других, даже дольше капитана, так что лучше всех разбираюсь в тонкостях профессии. Да и сама когда-то была палачом. — Палачом? — с некоторым сомнением переспросил Юнги, медленно опуская топор. Физические данные девушки не слишком впечатляли, зато звонкий и довольно приятный голос вполне подходил чтецу, который обязан был зачитать приговор. — Не суди о людях по их внешности, — пожала плечами Лалиса. — Я искал офис отряда, — ляпнул Юнги первое, что пришло в голову, чтобы только скорее сменить тему разговора. Лалиса кивнула себе за спину, на дверь, из которой, собственно, и появилась. Но тут же не дала Юнги пройти в кабинет. Продолжая держать ладонь поднятой, она осмотрелась по сторонам и, понизив голос, пробормотала: — Юнги, мы рады принять нового человека в нашу команду. Но я боюсь одного: теперь Намджун может начать настраивать начальство против тебя. А уж это он умеет делать лучше всего. Постарайся не испортить отношения с остальной командой. Ведь у тебя нет влиятельного покровителя, способного защитить, верно? — Меня взяли за мои навыки, — прохладно отозвался Юнги. — Как лучшего бойца среди вестников. — Одного из лучших, первого в списке. Алфавит помог. Но тебя легко заменят на другого, если отряд будет недоволен тобой. — Что ж ты раньше не сказала? Пока я не стал махать топором перед носом капитана. А вдруг меня теперь вышвырнут?! Девушка поджала губы, внимательно глядя собеседнику в глаза. Было в ней что-то раздражающее, что… постепенно пропадало. Складывалось впечатление, что Лалису по непонятным причинам искренне волнует благополучие новичка. Нервно поправив широкую ленту на шее, она вцепилась пальцами в свою подвеску, поглаживая черный камушек, и замерла, затаив дыхание. Шли секунды, и Юнги ждал, на что же пытается решиться этот взволнованный человек перед ним. — Ладно, вижу. Ты этого и добиваешься. Ты не хочешь в нашу команду. Скажу честно, мы тоже не в восторге от сложившийся ситуации, мы ценили прошлого палача, не хотим принимать нового. — Лалиса пожала плечами. — Но выхода нет ни для тебя, ни для нас. Ты теперь покинешь команду лишь через увольнение. А мы потеряем одного из лучших кандидатов. Поэтому, пожалуйста, постарайся… Юнги растянул губы в слегка ехидной улыбке: — А стараться положено только мне? Или вас это тоже будет касаться? Лалиса просто отвернулась. А после, снова заговорив бодро и звонко, бросила через плечо: — Идем, познакомишься с нашими ребятами. Только… поменьше сарказма. — Убедила, постараюсь, — неохотно сдался Юнги, пристегивая свой топорик к поясу. Он вдруг решил, что лучше для него же самого будет смириться хотя бы на время. Смириться, а заодно думать, как можно исправить недоразумение, сломавшее жизнь. — Зато теперь ты больше не простой вестник. Не жалкая частичка толпы тебе подобных, — тихо рассмеялась девушка, остановившись перед очередной дверью. Положив пальцы на ручку, она сказала напоследок:— Имей в виду, не только у тебя тут сложный характер. Будь осторожен. Лалиса резко распахнула дверь. После темных коридоров залитая ярким солнечным светом комната казалось просто адским местом, объятым огнем. Недовольно жмурясь, Юнги неуверенно прошел внутрь, оглядываясь. Небольшое помещение просто светилось от белизны: полы и мебель из светлейшего дерева, белые стены, белые обивки на мягких диванах, даже цветы были белые. И на этом фоне резко выделялись одетые во всё черное фигурки работников. Все занимались своими делами, но замерли, разглядывая неожиданного гостя. — Плотные шторки не помешали бы, — выдавил Юнги, медленно вышагивая вдоль стенки и рассматривая странные картины: карандашные зарисовки людей в тонких рамках, пугающие и отвратительные, с прорисованными напряженными мышцами, безумными глазами, оскаленными зубами. Самое оно для офиса отряда карателей. Чтобы не забывали о том, с кем и чем имеют дело. — Это еще что за ходячий пафос? — прохрипела одна из фигурок, при ближайшем рассмотрении оказавшаяся девушкой в черном балахоне. Юнги с завистью осмотрел ее наряд и опустил взгляд на собственный. Обтягивающие брюки, приталенная рубашка под корсетом. Слишком узко для человека, привыкшего к свободе. Как вторая кожа. Из-за этого он чувствовал себя голым. Ходить же постоянно в плаще оказалось слишком жарко, так что тот висел теперь на сумке, и ноги то и дело путались в его длинных полах. — Вы из какого театра сбежали? — У нас новая форма, да, — сконфуженно пробормотала Лалиса, натянуто улыбнувшись. — А конкретно этот, — девушка кивнула на склонившегося и увлеченного разглядыванием какой-то безделушки на тумбочке мужчину. — Юнги. Эй, Юнги. — Лалиса пихнула его в бок. — Юнги, повернись хоть лицом ко всем. — Хм, — отмахнулся тот, — я повернулся своей самой красивой частью тела. Остальное их не касается. Лалиса вздохнула, отводя взгляд, и монотонно протараторила: — Наш новый палач. Зовут Мин Юнги. Знакомиться, видимо, не собирается, но я всё же представлю. Хосок — чистильщик. Дженни, Чеён и Джису, наши ищейки. — Ему на нас плевать, — заключила Дженни, та самая девушка в балахоне, и вернулась к папке с бумагами, которые с деловитым видом перебирала. — Правильно. Пусть даже не запоминает, всё равно не продержится больше недели. Юнги, не выпрямляясь, оглянулся, заставив девушку прыснуть со смеху. — С чего это ты взяла? — протянул он, качнув бедрами из стороны в сторону. — А мне кажется, он идеально впишется, — кивнула Лалиса, похлопав нового напарника по пояснице. — Милота — именно то, чего нам катастрофически не хватало в отряде. — Ну, спасибо, — безразлично пробормотала Джису, снимая очки и потирая уставшие глаза. Темные волосы, убранные ободком, давно растрепались, под глазами залегли тени от напряженной работы, а черный балахон скрывал все достоинства форм, которые, видимо, имелись. — Да, — задумчиво кивнула Лалиса, осмотрев ее и переведя взгляд на новичка, — и не только милота. Из-за такого режима у нас вообще давно с красотой напряг. — Не ври, Лиса. А на что вам я? — Хосок, меланхолично поливавший цветы на подоконнике, гордо выпрямился. — Сама же говорила, что моей красоты и на два отряда хватило бы. — Видимо, она вся ушла как раз на два предыдущих, на наш не осталось. — Дженни передала свою папку Джису и взялась за новую, потолще, теперь уже чиркая какие-то пометки на полях. Коллеги переглянулись и тихо рассмеялись, возвращаясь к своим делам и обычному наполовину рабочему настрою. Где-то справа щелкал метроном, шуршал полупрозрачными занавесками Хосок, перешептывались клавиши под юркими пальцами Джису. Тихое местечко, полное умиротворения. — Что ж, Юнги, — вдруг весело сказала Дженни, откинувшись назад и потянувшись, — добро пожаловать. Надеюсь, работаешь ты лучше, чем общаешься с людьми. — Так вы люди? Простите, не признал. — Занимай дальний стол, — не слушая его, продолжала девушка, — который у окна. Или тебе на солнечном свете нельзя работать?.. — Я принесу из дома занавески. — Хорошо, — кивнула Дженни, хлопнув себя по коленкам и медленно вставая. — Если захочешь подкрепиться, иди на соседнюю фабрику, местных работников не кусать. Ах да, посторонних в офис не приводить; даже если собираешься сожрать без остатков. Кабинет мы убираем сами, так что старайся не мусорить сильно и кровью во время жертвоприношений не мазать. Прикоснешься к цветочкам — Хосок тебя проклянет. Девушка остановилась рядом с новичком, задумчиво глядя на него, пожевала губу, хмурясь и припоминая что-то еще, но в конце концов пожала плечами и бросила: «Кажется, всё». Легко кивнув вместо приветственного рукопожатия, еще раз пожелала удачно устроиться и вышла, резко захлопнув за собой дверь. — Точно, обед же уже, — промямлила Джису, сонно глядя на часы. — Пойду тоже перекушу… — На соседнюю фабрику? — с невинной улыбкой уточнил Юнги. Девушка растерянно посмотрела на него из-за широких очков и, так ничего и не ответив, торопливо ушла из кабинета, ковыряясь в сумке. Юнги поджал губы. В целом знакомство прошло лучше, чем он ожидал. Никаких явных нападок, только стандартные шуточки. Подобное нетрудно пережить. Особенно тому, кто сам такие издевки любит. Затягивать с экскурсией по одной единственной комнате не было смысла, так что Юнги осмотрелся быстро, а после устроил сумку рядом со своим новым столом, уселся в кресло, оценивая, и без особого любопытства проверил пустые ящики. Что дальше? Он не знал, поэтому наблюдал. Та девушка, Дженни, вернулась довольно быстро, с пакетом еды, которую тут же расхватали все остальные. Порция досталась и новичку. Коварно улыбнувшись, девушка любезно протянула ее Юнги. Он с сомнением покосился на белую коробочку, но, не дождавшись никаких объяснений, просто смирился и принял угощение. Ароматное рагу неплохо подняло настроение, даже обстановка показалась милее, чем при первом взгляде. — Обед нам готовят отдельно от остальных вестников, — наблюдая за Юнги, тихо сказала Дженни, повернув к нему свое кресло. — Завтра покажем место. Обычно кто-то один ходит за всеми порциями. — Джису питается отдельно, — как страшную тайну, сообщила Лалиса шепотом, тоже подбираясь к столу. — Это и есть ее… связь. Она многозначительно кивнула, и Юнги сообразил, вспомнив вопрос про влиятельного покровителя. — Кто? — выдавил он, хмуро глядя на кусочек жареной моркови. — Член Высшего Совета Судей. Жених по совместительству. С ним и обедает. — А у тебя? — холодно спросил Юнги, поднимая взгляд. Лалиса поджала губы. — Ее дядя, — сложив руки на груди, ответила Джен вместо коллеги. — Личный помощник Главного. Неплохо, правда? Натащили же родственничков. А некоторые талантом и упорством пробивались. Хотя ни Лалису, ни Джису нельзя упрекнуть, они первоклассные специалисты. Так что будем ждать от тебя не меньшего. Кстати, у тебя-то самого кто? — Папа-талант и мама-упорство, — глухо отозвался Юнги. — Еще есть дядюшка. Везение. Знакомы? — Да уж, везение. — Дженни облокотилась на стол и вздохнула. — Палачом быть намного страшнее, чем вестником. Как думаешь, ты готов? — А ты еще один тест мне устроить решила? — Юнги откинулся на спинку кресла, отгораживаясь коробкой из-под обеда. — Я уже прошел все необходимые, можешь быть спокойна. — И как? — Стопроцентный результат, — с сочувствием доверительно сообщила Лалиса. Как будто в этом было нечто ужасное, как стопроцентный результат в тесте на смертельную болезнь. — Главный сказал, что лучшего варианта нельзя и пожелать. — Ты уже убивал людей? — прямо спросила Дженни, видимо, устав ходить вокруг да около. — Ведь вестники носят оружие только для экстренных случаев. Но тебя назвали умелым бойцом. Тебе доводилось? Юнги отставил пустую коробку из-под обеда и перевел взгляд на окно. Солнце всё еще слепило, а так хотелось туч, много-много тяжелых и мрачных туч. Чтобы темнота заволокла всю комнату, весь город, всю душу. Чтобы можно было раствориться в ней и не отвечать на совершенно лишние вопросы. Этим людям ничего не даст его честный ответ. Ничего хорошего. — Доводилось… — тихо сказал Юнги, стараясь не смотреть ни на кого из собеседниц. Но краем глаза заметил, как Лалиса и Дженни осторожно переглянулись. — Да, у меня на заданиях была пара случаев, когда приходилось действовать решительно. И один из них Главный без внимания не оставил. Меня долго держали у врачей после этого. Три дня изучали, придурки, реакции смотрели, всё ли в порядке. Мне пришлось убить одного маньяка, его душа отвратительно долго сопротивлялась. А до этого я забрал шестерых его жертв. Главный был уверен, что с катушек слечу. Но я в норме. Прошел все тесты. И попал сюда. У вас еще есть сомнения в моей пригодности? — Так это правда? — нахмурилась Дженни. — Душа простого человека тоже может сопротивляться? Как так? Она недоуменно глянула на Лалису. Та, подперев щеку ладонью, хмыкнула, подбирая слова. — Может, — вместо нее ответил Юнги. — Очень редко. И тогда приходится отделять ее от тела насильно. Оружие вестников пропитано особой магией, оно не только убивает в прямом смысле, оно ранит еще и душу. И это плохо, ведь для перерождения душа должна покинуть тело целой. Впрочем, сопротивляются только души, успевшие пасть чудовищно низко, может быть, оно и к лучшему, одним маньяком меньше. — Поэтому за сбежавшими вестниками посылают палача? Чтобы уничтожить душу? — Ты вообще как в этой организации работаешь? — рассмеялся Юнги. Слегка нервно, но от души. — Ничего не знаешь ведь. Тоже связи? — Вообще-то, — вставила Лалиса, вставая из-за стола и оттаскивая свое кресло в другой угол, — работников, не связанных напрямую со сбором душ, не посвящают в такие подробности. И поражаться должны мы, раз ты этого не помнишь. Начальство не одобрило бы. — Хочешь сказать, это тоже была проверка? — Расслабься, — мягко улыбнулась Дженни, похоже, заметив всплеск совершенно новых эмоций в его глазах. Она тоже встала, собираясь возвращаться к работе. — Это было простое любопытство. Прости, если надоели расспросами. Зато теперь я точно знаю: ты чокнутый на всю свою белобрысую голову, вольешься в коллектив. Осталось только первого задания дождаться. Изображать спокойствие стало не так уж легко. Юнги вновь молча повернулся к окну. Никакой надежды на тучи или хотя бы редкие облачка не появилось. Всё то же ослепительно выбеленное холодным солнцем высокое небо, затянутое ажурными занавесками. Нет, слишком ярко, чтобы расслабиться. Ему был привычнее тусклый свет ночника в прохладной тьме без окон.

***

Первое задание не заставило себя ждать. Работку едва познакомившимся напарникам подкинули в тот же вечер. В какой-то момент Чеён, всё время сосредоточенно расставлявшая точки и отметки на интерактивной карте какого-то города, вскинула руку. Это, как сигнал сирены, заставило членов отряда моментально стихнуть и собраться вокруг ее стола. Как оказалось, девушка выследила одного из взявших на себя слишком много вестников в человеческом городе. А уже через пару мгновений в кабинете появился, как всегда, суровый и строгий капитан. Отряд взялся за работу. И, что ни говори, действовали они организованно и слаженно. Только Юнги выпадал. Но и ему стало легче, когда, покинув здание офиса, они с Лалисой вдвоем отправились на место. Как и обещал Намджун, у остановки было безлюдно. Единственная темная фигурка в отдалении от дороги сразу привлекала внимание. Мужчина, спрятав руки в карманы брюк, сутулился, слегка покачивался из стороны в сторону и нервно оглядывался. Темные волосы прикрывали глаза, пухлые губы зажимали сигарету. Сомнений не было, но всё же… — Чжи Хонги? — громко спросил Юнги, решительно выходя их тени. — Мы — представители Отряда Карателей, — обгоняя его, официально зачитала Лалиса. Она остановилась, сложила руки за спиной и гордо выпрямилась. Почти внушительно. Пусть не страх, но уважение она точно вызывала. — Боюсь, мы встретились не случайно. — Да уж, — усмехнулся на это Юнги, отводя полы плаща и отцепляя от пояса свой топор. — Наши ищейки тебя почти неделю выследить пытались. Случайностью не обзовешь. Ловко ныкаешься, крыса. Настороженность, давно перешедшая в испуг, тут же смешалась со злостью. Мужчина прищурился, двигаясь медленно, чтобы не заметили. Но ни осторожность, ни темнота пустынной улицы не помогли. — Нет, дорогой, — почти дружески улыбнулся Юнги, положив руку Хонги на плечо. — Эта, — изящный топорик очертил дугу в воздухе и указал на Лалису, — зачитает тебе сейчас приговор. А ты пока веди себя смирно, а то мне придется привести его в действие раньше времени. — Ублюдки, думаете, что я стану вас слушать? — рассмеялся мужчина. — Да, шутка смешная, — согласно покивал Юнги, — но тебе придется. Топорик аккуратно уткнулся заостренным кончиком лезвия в кожу под подбородком. Мужчина замолчал, задержав дыхание. По шее медленно поползла темная капля. Лалиса деловито прочистила горло. — Чжи Хонги, после рассмотрения вашего дела Высший Совет Судей… — Да вы спятили! — Не смей ее перебивать, — повысив голос, строго сказал Юнги, сильнее надавливая на шею. Капля крови дотекла уже до ключиц. — …Высший Совет Судей, приняв во внимание все имеющиеся доказательства и тщательно изучив материалы, а так же данные результатов экспертиз, приговорил вас к смертной казни… — Мужчину аж передернуло от этой фразы, хотя он, очевидно, давно понял всё происходящее. Не дурак, должен был знать, что бывает с теми, кто нарушил законы, знал о существовании этого отряда. Надеялся избежать встречи? Считал, что уж его-то не настигнет правосудие? — Приговор будет приведен в исполнение сегодня вечером… Хонги рванулся, похоже, желая сбежать. Палач облегченно выдохнул, резко и с силой размахнувшись. — Юнги! — вскрикнула Лалиса, дернувшись от неожиданности. — Я еще не дочитала приговор, — продолжала она, с отвращением стирая капли чужой крови с лица, — мы должны дождаться его ответа! — Я пришел его убить. Зачем мне еще и болтать с ним? Юнги недовольно оттолкнул от себя обезглавленное тело, почему-то решившее склоняться именно в его сторону. То с шуршанием рухнуло на асфальт. — Так положено по протоколу. — Предпочитаю не тратить время на совершенно лишние действия. Хочешь, чтобы он пристрелил тебя раньше? — Юнги носком сапога подцепил руку жертвы, всё еще сжимавшую пистолет, которого до этого девушка даже не видела. — Или ты забыла уже о том, как покинул должность твой предшественник? Лалиса резко помрачнела. Такое не забывают — Юнги был уверен, — не люди вроде Лалисы. Об этом же говорили и глаза чтеца — забегали, а после взгляд опустел, пропали блики от редких ночных огоньков, будто это сама душа моментально помрачнела, растворившись во тьме. — После этого ты и стала чтецом? — Чтобы не поехать крышей на должности палача, гоняясь за маньяками, нужно самому быть маньяком. Приготовься, что тебе будет тяжело. — Ты себе не представляешь, — горько усмехнулся Юнги, — какой большой у меня потенциал. Лалиса не обратила внимания на его фразу. Она стояла всё такая же потерянная и смотрела на свежую жертву. Из перерубленной шеи с хлюпаньем лилась бурая в полутьме кровь, пальцы на руках еще немного дергались, как будто Хонги не терял надежду. Обычная рабочая картина для такого отряда. Юнги думал, что разговор закончился сам собой, но неожиданно Лалиса продолжила: — В обязанности палача входит и защита напарника. Со своей я не справилась в тот раз, когда погиб мой предшественник-чтец. Поэтому приняла решение отказаться от должности. — Из новой команды никто не знает, верно? — Даже Намджун, — кивнула Лалиса, еще ниже опустив голову. — Начальство великодушно не распространяется об ошибках подчиненных. — Не распространяется, — согласился Юнги, бережно вытаскивая из ладони убитого пистолет и пряча в сумку на всякий случай, — просто присылает палача. Слушай, если меня когда-нибудь отправят по твою душу, будь добра, собери волосы в высокий пучок. Не хотелось бы прическу портить. Лалиса возмущенно фыркнула, скрывая веселье, и откинула за спину длинный пушистый хвост. Вышло не слишком эффектно — сухие и жесткие волосы никак не тянули на шелковый водопад. Впрочем, желаемого эффекта Юнги добился — отвлек от мыслей, переведя разговор в шутку. Да и выглядело, надо признать, забавно и почти мило. — У тебя все волосы в крапинках, — улыбнулся Юнги так, будто вообще никакого отношения к этому не имел. Лалиса передернула плечами, как от холодного ветра. — Давай уже быстрее… займемся делом. — Юнги подошел к напарнице вплотную, едва заметно склонился и положил руку на плечо, покачивая топориком. — Чего мы ждем? Давай же… — Что? — настороженно уточнила Лалиса, косясь на изящное, но от того не менее грозное оружие. Похоже, совсем потерялась в груде мыслей. — Доставай уже свой инструмент, — протянул Юнги, заинтересовавшись очередной забавой. Он легко пробежал пальцами свободной руки по короткой куртке напарницы и замер, едва коснувшись тонкой обтягивающей кофты. — Или тебе помочь? — Ин… инструмент? Юнги от души рассмеялся, наблюдая за перепуганной девушкой, потерявшейся в догадках. — Книгу доставай. — Он похлопал по сумке, закинутой на плечо. — Записывай быстрее этого недоумка, пожалуйста. Я ужасно хочу домой, в покой, в тепло, в ванну… Да и тебе бы не помешало помыться. — Да, верно, — закивала Лалиса. — Но, знаешь, никогда еще не звала свою книгу инструментом. Это странно. Она отошла к фонарю, где больше света, достала и устроила на каком-то ящике толстую книгу и пузырек с чернилами, выудила из рукава черное перо и принялась за свою работу. — Нда, — сморщив нос, разочарованно покачал головой Юнги. — В соседнем здании нанороботы без операций лечат людям органы изнутри, а тебе даже ручку не смогли дать. — Я пишу только пером… никогда не пробовала ручкой… и начинать не хочу. — Ты в каком веке родилась? Я жестоко промахнулся с твоим возрастом? — изумился Юнги, через плечо напарницы заглядывая в книгу. Некрупные и ровные буквы со сдержанными вензельками ложились на бумагу плавно, с мягким шуршанием. Одна за другой выстраивались в хоровод слов и фраз. Язык магии. Завораживающе красиво, но как-то слишком медленно. Через пять-шесть идеально ровных по длине и высоте строк Юнги уже устал стоять, согнувшись пополам, тяжко вздохнул и проворчал: — Тебе точно помощь не нужна? — Нет, спасибо. — Если будешь и дальше писать так же долго, я не успею проводить тебя до дома, как обещал, так что потащу сразу к себе, ведь у меня консьерж строгий, после полуночи не впускает. А это кончится очень плохо, уверяю. — Умеешь уговаривать. Ладно, — недовольно бросила Лалиса, прикусив губу и нахмурившись, напряженно выводя нужные записи. Строчки будто кто-то потянул в разные стороны, буквы отошли друг от дружки чуть дальше, но всё еще держались вполне стройно. Когда под одной из букв залегла лишняя закорючка, Лалиса раздраженно рыкнула, многозначительно глянув на своего нетерпеливого напарника. Тот невозмутимо поджал губы, как учитель, заметивший в тетради ученика ошибку во время контрольной работы. — Быстрее. А то в самом деле придется забрать тебя вместе с книгой, чтоб по пути дописывала. — Я слишком сложный в уходе домашний зверек, — недовольно пробормотала Лалиса. — А никто за тобой ухаживать и не собирается, — передразнил ее Юнги, — сама уйдешь утром, когда рассветет. Я уже больше суток не был дома, это непозволительно долго для меня, уж поверь на слово. Я хочу домой. Мне нужно домой. — А хотя бы завтрак мне обеспечат? — исподлобья глянув на напарника, чтец медленно спрятала перо в рукав. — Если сама чьим-нибудь завтраком не станешь. — Уж постараюсь, но требую завтрака. — У меня дома нет кошачьего корма, прости. Впрочем, наверное, у меня найдется парочка вчерашних тостов. Или тебе одного хватит? Мужчина нащупал на шее небольшое устройство, подвешенное на своеобразный ошейник. Нажал кнопку. В наушнике послушалось тихое шипение. — Хосок? Хосок, слышишь? Мы готовы, дело за тобой. — Мне мало одного, — между тем капризно протянула Лалиса. — Два. Я требую два. — Два? — растерялся Хосок. — Что два? Их было двое? — его голос звучал довольно неразборчиво, зато он, похоже, прекрасно слышал все окружающие коллег звуки. — Один, — отмахнулся Юнги, отвернувшись. — Два! — возразила Лалиса, поднимаясь. — Так два или один? — повысил голос Хосок. — Определитесь. — Это мы о своем, — зарычал Юнги и, зажав напарнице рот ладонью, прошипел: — Помолчи секундочку, киса, а то я пущу в дело топор. Лалиса вздохнула-замычала, почти заглушив ответ из наушника. — К черту, — не выдержал Юнги. — Хосок, координаты тебе отправились. Тело заберешь, как положено. А я забираю это невразумительное создание и валю домой. До полудня меня ни для кого не существует, имей в виду. — Как скажешь, — бодренько отозвался чистильщик, и его голос сменило ровное шипение. Юнги отключился, расстегнул короткую молнию и стянул ошейник с рацией. Задумчиво опустив взгляд, рассмотрел свой торс и, тяжко вздохнув, как в самой безвыходной ситуации, поддел топором шнуровку корсета. Завязка с частым треском разошлась на множество огрызков. Легким движением скинув плащ с корсетом и забросив их на плечо, мужчина переступил свежий труп, огорченно глянув на лужу крови под ногой, и зашагал к шоссе. — Юнги! — пораженно воскликнула Лалиса, похватав вещи и кинувшись следом. — Это же форма! Ты опять портишь имущество организации. Намджун тебя заживо сожрет! — Не сожрет, — возразил Юнги, замедлившись и оглядев нагнавшую напарницу. — Я ему тебя скормлю. На засохших тостах заодно сэкономлю, — мужчина хмыкнул. — Нет, наверное, он побрезгует, ты ведь вся в кровище этого… презренного отступника. Фу. Кстати, это нормально, что ты грязное перо прямо в рукав засунула? — Эм… да… всегда так делаю. — Замарашка, — тихо прокомментировал Юнги. На улице понемногу начинали появляться люди, проезжали редкие автомобили, воздух стал наполняться звуками. Было ли нормальным, что в такой обстановке они двое, обляпанные кровью, с топором и толстой книгой, уходят от остановки, где лежит обезглавленное тело? Что ж, у отряда карателей были свои порядки, свои способы вести дела. — Да. И замарашка, и замухрышка, и мышка. Я уже всякого слышала… Но знай, что пока я всё еще храню свой боевой арбалет. На всякий случай. — Буду иметь в виду, — улыбнулся Юнги, провожая взглядом какого-то ночного мотылька и впервые ощутив искреннюю симпатию к своей новой напарнице. С человеком, выбравшим подобное оружие, он вполне мог бы попробовать найти общий язык. Осторожно, разумеется, чтобы не пришлось ближе знакомиться с этим самым оружием. Когда они, судя по всему, были уже в паре минут ходьбы от дома Лалисы, до той дозвонился капитан. Он требовал срочно вернуться в штаб. Обоих. Никакие возражения и споры не помогли, пришлось подчиняться. Дело оказалось в сущем пустяке, и Юнги быстро сообразил, что срочность выдумана ради него, чтобы досадить. Сочувствующе-жалобный взгляд Лалисы доконал окончательно. И из штаба Юнги уходил уже кипящим от негодования, с трудом заставляя себя не прикасаться к висящему на поясе топору. Строгий консьерж только вжался в кресло, проводив жильца взглядом. Выйдя из домика проходной, Юнги прошел по территории жилого комплекса, окруженной высоким забором. Знакомый черный кот семенил в паре шагов. Было темно и холодно. Почти все окна и многоквартирных, и одиночных домов зияли сонной темнотой. Он отомкнул и распахнул дверь в один из стоящих впритык рядочком узких двухэтажных каменных домиков. Зашел внутрь, закрыв за собой. Не включая свет, повесил плащ на крючок, стянул сапоги и медленно пошел по прохладному полу, наслаждаясь подступающим облегчением. В его логове царила идеальная тишина, никаких шумов от соседей — все уже спали, никакой музыки, криков, стуков. В этом жилом комплексе вообще не было проблемных жильцов. Покой и мир. На первый взгляд. Скользнув за запертую деревянную дверь, Юнги стал спускаться по лестнице, на ходу отстегивая сумки и ремни. Пол в подвале кусал пятки еще холоднее. На ощупь найдя выключатель, Юнги щелкнул кнопкой — комнату залил неяркий и мягкий свет. Топорик со стуком упал на цемент. Чонгук дернулся, похоже, резко проснувшись от этого громкого звука. — Юнги? — шепнул он, испуганно оглядываясь. Конечно. Кто же еще это мог быть? — У меня выдался очень трудный день, — вместо ответа прохрипел Юнги, медленно подходя к постели. Чонгук сжал пальцами темное покрывало и попытался сесть — глухо звякнули тяжелыми цепями кандалы на исхудавших запястьях.