Палач для вестника смерти

       В подвале было пусто. На кровати валялся смятый плед, кандалы и цепи лежали рядом. Чонгука же не было. Юнги непонимающе мотнул головой. К его ужасу ничего не изменилось. Тишина в доме вдруг показалась пугающей. Выключив свет, Юнги напряг слух, пытаясь уловить хотя бы какой-то звук. Осторожно шагая по холодным ступенькам, держался за стену и надеялся почувствовать присутствие еще одного человека, кого нельзя было отпускать. Побег Чонгука мог обернуться для него настоящей катастрофой. И не только для него… — Эй, где ты? — громко позвал Юнги, резко распахнув дверь. — Ты ведь в доме, я знаю это. Выходи, не доставляй нам хлопот. Он прищурился. Тень у противоположной стены едва заметно шевельнулась. Может быть, ему просто показалось, но интуиция упорно твердила, что цель там. Юнги улыбнулся. Блеклый лунный свет, проникавший через узкие окошки по бокам от входной двери, падал ему на лицо, мешая разглядеть тени и не давая затаиться самому, так что прятаться смысла не было. — Не пытайся сбежать, — предупредил Юнги, медленно делая шаг к стене и протягивая руку. Он с чувством ругал себя за неосторожность — как назло забыл в тот вечер замкнуть входную дверь. — Ты сделаешь только хуже. Иди сюда. Тень снова шевельнулась. Юнги сделал второй шаг, куда более решительный и резкий. Чонгук скользнул к выходу с совершенно другой стороны. Кот, стоявший за окном и заглядывавший внутрь, протяжно мяукнул, заставив Юнги в ужасе распахнуть глаза. — Стой! — выкрикнул он, кидаясь следом за беглецом, и тут же снова себя ругая за неосторожность. Кричать в такой ситуации не стоило, лишнее внимание. Нет, оно не было нужно. Что начнется, если соседи увидят, как из его дома среди ночи пытается сбежать какой-то парень?.. Да и драка, которой, возможно, не получится избежать, привлечет внимание. Юнги перешел на угрожающее шипение: — Чонгук. Он был уверен, что положил ключи от замков в кандалах в дальний ящик, куда посаженный на цепи парень никак не мог дотянуться. Но вот Чонгук здесь, на улице, под моросью, босиком и с разодранными до крови запястьями. Похоже, вперед его гнал чистый инстинкт. И Юнги не мог не броситься следом. У Чонгука не получилось бы сбежать, слишком мало сил было в измученном теле. Но брыкался он со всей злостью, крича и изворачиваясь. Зажав ему рот ладонью, Юнги шипел, прося успокоиться, и буквально тащил в сторону дома. Худые руки вцепились в дверной косяк. В ладонь Юнги с отчаянием впились зубы, заставив рычать от боли. Но пленник всё же был слабее. — Успокойся! — не выдержал Юнги, с силой припечатав беглеца к стене, навалившись всем телом, вжимая в твердую поверхность. Чонгук, задыхаясь, хватал ртом воздух. Царапал спину и пинал ногами, пытаясь вырваться. — Успокойся, Чонгук! Поддавшись порыву, Юнги вытянул одну руку и щелкнул кнопкой выключателя. Коридорчик залил жаркий свет небольшой люстры. Чонгук замер, как перепуганный зверек, зажмурившись, затаив дыхание. С виска на шею перетекла крупная капля пота, скрывшаяся под воротником рубашки. Юнги отступил на шаг, не отрывая взгляда, замкнул дверь и медленно сел на пол. — Как ты? Чонгук сполз вдоль стены. Посмотрел на него. Болезненно улыбнулся. И потянулся навстречу, устраиваясь рядом, утыкаясь лбом в грудь, цепляясь окровавленными пальцами за темную ткань. Юнги бессильно повалился на пол, утянув Чонгука за собой и осторожно обнимая. — Похоже, придется теперь внимательнее следить за твоей… охранной системой. — Юнги усмехнулся, невесомо касаясь пальцами волос. Хотелось успокоить, приласкать, но он не понимал, с чем и кем имеет дело в этот момент. Чонгук только тепло дышал. — Не представляю, что бы я делал, если бы ты сбежал. Кстати, интересно, какое наказание мне бы назначили, если бы всё это всплыло? Как думаешь, меня бы казнили? Или просто отправили в карцер? Ладно, прости, слишком мрачные темы. Так что скажешь, как ты себя чувствуешь? Чонгук? Эй, Чонгук? Юнги с трудом приподнялся на локтях, присматриваясь к парню. Тот, похоже, уже спокойно спал. Отключился моментально от пережитого стресса. — Да ладно? После такого? Взял и отрубился? Сев прямо, Юнги осмотрелся. Задумчиво глянул на лестницу, ведущую на второй этаж, к спальне. Прикинул варианты. Но, прикусив губу и с трудом подняв парня на руки, всё же поплелся в подвал. Как бы ни хотелось вести себя мягче, ситуация требовала жестких действий. Он смог позволить себе только уютно устроиться рядом, под общим одеялом, обнять и тоже провалиться в сон. Держа в руках холодную ладонь Чонгука, он до последнего следил. Смотрел, как едва заметно вздрагивают в полутьме ресницы, слушал, как сменяется дыхание, чувствовал, как теплеют пальцы. Воздушное одеяло укрывало их своими объятиями, и всё остальное казалось неважным. Весь мир с его перипетиями и тревогами, миллионы людей и других существ за пределами этого дома — всё казалось таким пустяком в момент, когда он мог просто лежать рядом, вдыхать знакомый запах волос, чувствовать такое родное тело и медленно засыпать. Как будто нет других забот в этом мире.

***

Очередной рабочий день проходил так же скучно, как и предыдущие на новой должности. Заданий не было, они сидели в офисе. Лалиса сгорбилась над стопкой бумаг, которые неспешно и старательно исписывала своим изящным ровным почерком. А Юнги просто сходил с ума от безделья. Хотелось выть и на стену лезть от мысли, что он вот так бездарно проводит время, пока дома в нем кто-то отчаянно нуждается. Но приходилось терпеть и ждать. Когда сидеть в тишине сил не осталось, Юнги лучезарно улыбнулся и закинул ноги на стол, надеясь хотя бы завести беседу с напарницей. — Ты пачкаешь сапогами наш отчет, — вздохнула Лалиса, отодвигая бумаги. Вообще-то его форменные сапоги были идеально чистыми. Как и костюм, в который снова входил ненавистный корсет. Второй комплект выдали, когда он пришел на работу. Всё прямо сверкало. Запах свежести даже заглушал его парфюм... и пускай, всё равно тот со дня на день закончится, а заморачиваться покупкой нового не хотелось, неродной запах выбивал из колеи, заставляя чувствовать себя не собой. — Ой, прошу прощения. Как я могу искупить свою вину? — Думаю, я смогу тебя простить, — протянула девушка, прикусывая самый кончик пера и косясь на напарника, — если закончишь отчет сам. — Зачем вообще так подробно всё расписывать? — отворачиваясь, спросил Юнги. Это было не любопытство, скорей уж просто попытка увильнуть. — У тебя там целый роман получается. Черканула бы пару строк: кого, когда, где. Зачем столько подробностей? Лалиса поджала плечи, тоже посмотрев в окно. В тот день за ним было нечто темно-серое, рыхлое и холодное. Как Юнги и любил. — Те, за кем гоняемся мы с тобой, когда-то были нашими коллегами. Начальство хочет знать всё: что с ними случилось, в каком они были состоянии, раскаивались ли. Начальство хочет нас обезопасить. — Обезопасить, — кивнул Юнги. — Или добить. Даже с ума сойти спокойно не дают, сразу топором по шее. Ты видела взгляд того парня? Он же был гребаным психом. Обычным сумасшедшим. — На эти слова Лалиса слабо кивнула. — Как можно убивать больного? — В наши руки попадают лишь те, кто совершил убийство. Тех же, кто просто… не выдержал напряжения, отправляют в отпуск. Долгий. И лечебный. — Где они начинают убивать. Ты в курсе статистики? Сколько примерно процентов вестников, признанных недееспособными, уходили на покой и вели обычную мирную жизнь? — Примерно тридцать. — Угу. А семьдесят процентов убиты палачом. Текучка у нас в коллективе просто пугающая. — С этим ничего не поделаешь, — раздался за его спиной новый голос. Сухой и строгий. Даже оборачиваться не пришлось, по тону было ясно, что это капитан. Юнги и не обернулся, не хотел он сейчас вести беседы с Намджуном. Неуважение, да. Но что ему сделают за эту мелочь? Снова пакостно вызовут в офис без важного дела? — Нам, Отряду Карателей, остается лишь выполнять свою работу максимально четко и добросовестно. На. Почитай, раз заняться нечем. А то ты, бедняжка, скоро от скуки совсем загнешься, как я погляжу. На колени Юнги упала тонкая книжка в мягкой обложке. «Переговоры с осужденным вестником смерти. Пособие для палача». Юнги с отвращением сморщил нос, беря книгу в руки и пролистывая несколько страниц. Сплошной текст, без картинок даже, еще и на ненавистном магическом языке. Но это могло хоть как-то скоротать время до обеда. Так и вышло. Нехотя он погрузился в эти советы, хотя и считал их бредом. А вот ближе к концу дня случилось нечто из ряда вон. Явился неожиданный гость. — Где моя любимая детка? — со смехом заявил Тэхён, едва распахнув дверь их кабинета. У Тэхёна был допуск второго уровня, даже выше, чем у самих членов отряда, так что попасть он мог в большинство помещений в этом здании. Спрятав карточку-ключ во внутренний карман своего белого халата, он с улыбкой осмотрел удивленно уставившихся на него людей. — Ой, простите. Всем привет. Работники разноголосо отозвались, делая вид, что возвращаются к своим делам, а сами не сводили косые взгляды с неожиданного гостя. Тэхён между тем спокойно прошелся по кабинету, остановился возле кресла Юнги и склонился над ним. Прошептал, почти касаясь губами щеки, щекоча горячим дыхание: — Выйдем на несколько минут? В идеальной тишине этот томный шепот прозвучал будто гром в чистом поле. Все моментально забыли притворяться, смотрели открыто, удивленно. Ждали продолжения. А Тэхён, не дождавшись ответа, просто поймал руку Юнги и, переплетя пальцы, потащил за собой. Дверь за ними закрылась в той же тишине, которая тут же наполнилась шепотками. — Что происходит? — выдавил Юнги, покорно плетясь следом, но отчаянно пытаясь высвободить руку. Тэхён сжимал пальцы всё крепче. — Объясни! — Просто хочу поговорить. — Что за безвкусное представление ты устроил в кабинете?! — Безвкусное? — Тэхён оглянулся, изображая обиду. — Не говори так, милый! Я же… ладно-ладно. Всё просто. Если глава исследовательского отдела вызовет тебя по делу, то пойдут нежелательные слухи, все будут спрашивать, что случилось. Подумают, что ты где-то накосячил. Тебе это нужно? А вот если решат, что мы просто встречаемся, то постесняются лезть. — Ты дурной, Тэ, — покачал головой Юнги. — Я мог бы сказать, что мы просто друзья и отошли обсудить свои дела. — Мы не друзья, — резко перебил Тэхён. — И вряд ли когда-нибудь ими будем, это знаем мы с тобой, это знают все. Так что не смей о таком врать, иначе всерьез обижусь. — Точно дурной. — Заходи. Тэхён отпустил его руку лишь в самом конце пути. В северном крыле, на пятом этаже, у двери его собственной лаборатории. Здесь, в отделе химических исследований, было тихо, ни одного работника в коридоре, только странное жужжание. Пахло чем-то незнакомым, солоновато, металлически. Помявшись в нерешительности, Юнги открыл дверь и зашел в лабораторию, осторожно оглядываясь по сторонам. Высокие полки с препаратами и химикатами. Столы с всегда пугавшими его приборами. Ряды стаканов и колб. Вытяжной шкаф. Всё очень старое, ветхое, местами ржавое, ведь ни один ящичек в этой лаборатории не заменялся с момента основания нового здания почти пятьдесят лет назад. Ничего подозрительного, но ощущение опасности лишь усилилось. Замерев у стола, где в чашках Петри жило и росло нечто похожее на мутное розоватое желе, Юнги неуютно сложил руки на груди и перевел взгляд на Тэхёна. Тот снова улыбался. Закрыл за ними дверь и неспешно подошел чуть ближе. — Заменитель мозговой ткани, — кивнув на розовый студень, сказал он, явно пытаясь еще сильнее запугать собеседника. — Чимин притащил. Теперь вот изучаю его устойчивость к разным препаратам. Думаем через пару лет проводить всем вестникам операции, заменять мозг на искусственный. Но пока нужно еще провести несколько экспериментов. — Ммм, — кивнул Юнги, не веря ни одному слову. — Прогресс не за горами. А меня ты позвал для чего? Просто рассказать это? Или хочешь с меня начать эксперименты по вживлению искусственного мозга? — Если захочу, ты узнаешь об этом последним. А вот в такой ответ не поверить было невозможно. Даже мурашки по спине побежали. Юнги натянуто улыбнулся и еще раз осмотрелся по сторонам. Взгляд его невольно зацепился за ряд небольших белых коробочек с именами, что стояли на ближайшей полке. На одной было написано и его имя. — Это лекарства для вашего отряда, — снимая ту самую коробочку, пояснил Тэхён. — Мы с Чимином разрабатываем уникальные капсулы для каждого члена отряда. Учитываем особенности его личности, тела, магической энергии, профессии и образа жизни. Тэхён открыл коробочку. В разных отсеках лежали желто-золотые капсулы. Круглые, вытянутые, маленькие и большие, разные. Все их Юнги уже знал — получил свою первую еженедельную порцию лекарств в первый же день на должности палача. — Столько работы ради одного человека, — пробормотал он, разглядывая блики от дребезжащих лабораторных лампах на золотых боках капсул. — Организация очень дорожит своими работниками. А Отряд Карателей важен для нее особенно. Поэтому и занимаюсь лекарствами для вас лично я. Подумать только… если даже просто перепутать таблетки, последствия могут быть ужасны. — Ужасны? — Юнги поднял взгляд. — От одной чужой, конечно, не откинешься, — беззаботно улыбнулся Тэхён, закрывая и убирая коробочку на место. — Но штуки три уже могут серьезно навредить. Остановка сердца, паралич, обильные внутренние кровотечения, полное разрушение магического барьера. Смерть. — Звучит жутко. — Юнги с трудом сглотнул ком в горле и постарался отвести взгляд, чтобы не выдать свою панику. — Как же хорошо, что за всем этим следит работник, которому можно доверять. — Точно. — Тэхён кивнул. Замолчал на какое-то время, а после продолжил совсем без улыбки: — Юнги, тебе лучше выкинуть то, что ты вчера украл. — Я не понимаю… — Это не такое сильное лекарство, как капсулы для вашего отряда, но, как я сказал, все мои лекарства индивидуальны. Они могут навредить. Ты выбрал не то место. Здесь магическая химия. Сюда без знаний лучше не лезть, если не хочешь сделать намного… намного хуже тому, кто это примет. Юнги смотрел на розовый студень. У него будто рушился пол под ногами, засасывало куда-то. Не верилось, что этот разговор действительно происходит здесь и сейчас. Тэхён сделал шаг навстречу, пытаясь заглянуть в лицо. — Я знатно охренел, когда понял, что в мою лабу кто-то забрался. Это потрясно. Сумел же подловить. Даже не буду спрашивать, как долго ты следил за мной. Но, слушай, возвращайся-ка ты к обычным лекарствам. Эти сделают только хуже. — И что же… ты не сдашь меня начальству? — Ты смог пробраться из-за моей оплошности, — улыбнулся Тэхён. — Если сдам тебя, запятнаю и свою честь. Не так, как твою, конечно, но не хочу даже самую каплю пошатнуть свой статус божества химического отдела. Я идеален, непогрешим и не забываю закрыть дверь перед уходом из лаборатории. И, поверь, больше не забуду, можешь даже не пытаться подкараулить. Юнги неловко потер шею. Никак не получалось понять, действительно ли к его поступку отнеслись так легко и с пониманием. Может, Тэхён просто снова жестоко шутит и издевается, чтобы дать надежду, а потом растоптать ее? С Тэхёном они были знакомы давно, неплохо общались, хотя друзьями друг друга и правда не назвали бы. Но за пять или шесть лет общения Юнги так и не смог сделать четких выводов, понять, что это за личность. Если всплывет его воровство, его тут же с позором уволят, потом последует наказание, никто не станет и думать о мотивах. Впрочем, Юнги и не стал бы рассказывать об истинных мотивах. Ни за что он не проболтается ни одной живой душе, что украл лекарство для живущего в его подвале парня. — Надеюсь, мы договорились? Ты обещаешь избавиться от лекарства, я обещаю, что никто не узнает о произошедшем. Идет? — Идет, — через неуверенность и сомнения выдавил Юнги, пожимая протянутую ему ладонь. Какие еще варианты оставались? Этот давал хоть немного надежды. Всяко лучше, чем в открытую конфликтовать с таким высокопоставленным человеком. Его-то за оплошность просто отчитают, может, быть влепят штраф, не более. Отделается малым. А вот Юнги испортили бы жизнь знатно. Так что лучше было хотя бы попробовать довериться ему. — Надеюсь на тебя. — О, это правильно. — Тэхён снова загадочно улыбнулся. — Я — очень удобный союзник во многих делах. И как хороший союзник, предупреждаю еще раз: твое лекарство только для тебя. Юнги спрятал руку в карман и поспешил выйти из лаборатории, чтобы вернуться на свое рабочее место. На сердце лежал тяжелый груз — Тэхён точно о чем-то догадывался.

***

На территории жилого комплекса, как обычно по ночам, было тихо. Время близилось к трем, половина фонарей вдоль дорог уже выключились. В этой тьме по тротуару прогуливался черный кот, пристроившийся к Юнги и засеменивший рядом. Так происходило каждый день. Маленькая традиция, которой никто не понимал. Юнги не склонился, чтобы погладить, не позвал, лишь искоса глянул, но кот проводил его до самого порога, усевшись под дверью, когда та закрылась перед его носом. Юнги скинул плащ. Всё шло по знакомому сценарию. Деревянная дверь, холодные ступени, подвал и слабый свет ночника. — Я вернулся, — устало сказал Юнги, ставя топорик к стене. Чонгук сидел на краю постели, укрыв спину темным пледом. Цепь от его рук тянулась к вбитому в стену кольцу, державшему крепко и надежно. — Вчера ты добавил мне немало хлопот к и без того мерзкому дню. Надеюсь, сегодня ты не будешь сопротивляться. Что скажешь? — Прости, — тихо ответил Чонгук, подбирая углы пледа и прижимая к груди. — Мне очень жаль. Юнги нахмурился, разглядывая сгорбленную фигуру. Распуская на ходу шнуровки корсета, он прошел комнату и замер у ряда столов-шкафчиков вдоль стены, которые когда-то стояли на кухне. Сняв и отложив раздражающий новый корсет, он открыл два ящика. Те загромыхали металлическим звоном сваленных в кучу инструментов. Юнги прислушался к странному совету. Поэтому в ту ночь у него с собой не было ничего опасного, обычные лекарства... украденные из лаборатории Чимина, их магибиолога. Там всё универсальное. Можно не бояться. — Не надо, Юнги, — умоляюще шепнул Чонгук, не решаясь встать. Цепь не дала бы ему подойти к дальним столам, но он-то и просто подниматься не захотел. — Не надо. — Давно пора навести тут порядок, — не слушая его, ворчал Юнги. Он с недовольством смахнул отвертки и старые разделочные ножи, почувствовав пальцами россыпь гвоздиков и саморезов. — Понадобятся щипцы, в жизни не найду. — Не нужно, пожалуйста. После вчерашнего... — Нашел, — вместо ответа бросил Юнги, закрывая ящики. Он включил кран, тщательно вымыл руки и вернулся к постели, поставил на нее небольшой поднос, присел, строго глядя в темные глаза. Указал взглядом на край пледа. — Не глупи. Ты же знаешь правило. Чонгук, прикусив губу, скинул с плеч темную ткань, отбросил в сторону. Со сдержанной похвалой Юнги осмотрел его помятую одежду и осторожно коснулся руки. Чонгук уже знал, что надо делать. Отвернувшись и закрыв глаза, он выпрямил руку. Юнги тут же перетянул плечо жгутом поверх короткого рукава рубашки и ловко натянул перчатки. Пока Чонгук сжимал и разжимал кулак, он наполнил шприц, тихо и бездумно рассказывая о том, как у него дела на работе. — Представляешь? — протирая сгиб локтя спиртом, усмехнулся Юнги. — Всучил мне эту книжонку, заставил перечитывать. Но всё же это лучше, чем ничего не делать. И всё равно бесит. Как школьника, засадили за учебники. Я слишком стар для такого. — Учиться новому никогда не поздно, — тихонько ответил Чонгук, зажмурившись сильнее от тихого стука ногтя по стенкам шприца. — Да, конечно, — натягивая и прокалывая кожу иглой, глухо протянул Юнги. — Но только не тому, как кокетничать с маньяком-убийцей. Разве имеет смысл объяснять приговор тому, кто давно слетел с катушек? — У некоторых случаются проблески сознания. — Того хуже. — Юнги потянул жгут, развязывая. — Если он и осознает, если и раскается, мы всё равно должны будем его убить. Вот ирония выйдет, а?.. Вернуться в ясное сознание, чтобы понять, что покидаешь его навсегда. — Когда жидкости в шприце почти не осталось, Юнги приложил ватку со спиртом и аккуратно вытащил иглу. — Держи. Чонгук согнул руку, снова поворачиваясь, слез в этот раз не было видно. Юнги убрал поднос со шприцем на стол, снял перчатки и вернулся. Склонившись, отомкнул замок и осторожно снял с запястья тяжелый металлический браслет. Цепь зашумела. Юнги снял второй браслет и сел на пол. — Я не уверен, что хочу, — снова попытался упросить его Чонгук, неосознанно потирая запястье пальцами. — Обойдемся сегодня, пожалуйста. Вдруг опять... я не хочу. — Я хочу, — ответил Юнги спокойно, невесомо касаясь голени и заставляя немного поднять ногу. Эти кандалы были еще массивнее, внушали неприятное чувство. Убрав их в сторону, Юнги еще долго сидел спокойно, просто глядя бездумно на накрытые шортами колени. Пока голос сам не пробился сквозь пелену тишины: — Так надо, ты прекрасно это знаешь. Но сегодня я добавил в смесь еще и успокоительное, если тебе от этого будет легче. Ну как? Слабость ощущаешь? — Да, — кивнул Чонгук, потянувшись было к пледу. Но Юнги не дал. Встал, перехватил руку и заставил подняться с постели. — И голова кружится. — Идем, — помогая и придерживая, Юнги повел его к выходу из подвала. Босые ноги преодолевали ступеньки неохотно, устало, медленно. Юнги терпеливо увлекал Чонгука за собой, не обращая внимания на его подавленность. — Для начала — душ, а уж потом всё остальное. Чонгук ничего не ответил. Они вышли из подвала, прошли еще одну лестницу и оказались на втором этаже. Чонгук зашел в ванную и на какое-то время замер, глядя в узкое окошко под потолком. Было видно ночное небо со звездами. Но Юнги включил свет, и парень прищурился от непривычной яркости белоснежного кафеля. — Есть хочешь? — с теплом спросил Юнги, складывая руки на груди и глядя на него. — Я заметил, что ты не доел ничего. Сделать хотя бы омлет? — Да, — отозвался Чонгук, неловко расстегивая тугие пуговки на рубашке. Юнги нахмурился, взявшись помогать, когда слегка дрожащие пальцы не справились даже с первой. — Ты ведь всё равно его сделаешь. — Конечно, сделаю, — натянуто улыбнулся Юнги, спуская рубашку с плеч и вешая на крючок у двери. — Ты должен хорошо питаться. Или хотя бы просто питаться… Он поджал губы, отвел взгляд и вышел, прикрыв за собой дверь. Спускаясь, Юнги неуютно потирал плечи, давно пора было уже переодеться в домашнее, чтобы окончательно оставить рабочее настроение, вернуться к проблемам личным. Вот только домашние брюки с футболкой не помогли успокоиться. Он всё так же продолжал прикидывать и обдумывать сложившуюся ситуацию, выбирая идеальные решения. И пока самым здравым ему казалось просто оставить всё так, как оно есть. На кухне было холодно и тихо. Если подумать, Юнги теперь бывал тут редко, почти всё свое время он проводил в подвале. Где-то вне реальности. И кухня в тот момент так ярко показывала его самого: покинутая, остывшая, забывшая, что такое настоящая жизнь. Вздохнув, Юнги закатал рукава мягкой домашней рубашки и принялся за дела. Кто еще сможет вернуть его, если не сам он? Пока пышный омлет с тихим шипением жарился на сковороде, Юнги нарезал овощи для салата и осторожно поглядывал время от времени за маленькое окошко. Там, в ящике для цветов, между горшками с почти отцветшими бархатцами, сидел черный кот. Сидел и внимательно наблюдал. Похоже, не понимал, что его заметили, скрывался. Свалив тонко нашинкованную капусту в миску, Юнги отложил доску и нож, вытер руки о влажное полотенце и решительно распахнул окно. Кот дернулся, сжавшись, пытаясь спрятаться. — Заходи. Через несколько долгих мгновений кот осторожно переступил подоконник, спрыгнул на стол, а после уселся на стуле. Юнги уже было подумал, что сходит с ума, но это подтвердило его догадки. — Зачем ты пришел, Тэхён? — спросил Юнги, отворачиваясь и развешивая полотенце на ручке плиты, чтобы просохло. Когда он повернулся, за столом уже сидел улыбающийся мужчина. — Получается, ты знаешь больше, чем сказал мне сегодня? — Конечно, больше, — кивнул тот, отправляя в рот кусочек огурца. — Но я не хотел затевать такую беседу на работе. Хотя нам, думаю, есть что обсудить. Вчера я видел Чонгука, теперь я точно знаю, что он у тебя, а вовсе не пропал без вести или умер. Но… знаешь, у меня есть вопросы. — У меня есть возможность их избежать? — Нет. — Тэхён покачал головой. С улыбкой. Но всё внутри похолодело. — Ты знаешь, как я отношусь к Чонгуку. И ты понимаешь, что я сотру тебя в порошок и укатаю в золотистые капсулки, если захочу. Скажи, Юнги, у меня есть поводы этого хотеть? Юнги тяжко вздохнул, оглядываясь назад. Где-то там, за спиной, на втором этаже, ни о чем не подозревая, принимал душ Чонгук. А здесь разворачивался пугающе опасный разговор, в котором любое неверное слово могло означать конец его затеи. Безумия последних нескольких недель. Конец, которого он боялся, кажется, больше смерти. — Что ж. Я всё тебе объясню, раз так. Похоже, мне и правда лучше, чтобы ты был моим союзником… — Отлично. Я весь внимание.