Любовь не имеет правил и запретов

— Не могу, слышишь? Не могу уйти. Прогони. Я молчала, чувствуя, как начинаю задыхаться. Мелиодас прижался лбом к моему лбу, хаотично гладя мои волосы дрожащими руками. Он хрипло прошептал: — Прогони меня сейчас. Вместо этого я обхватила его лицо ладонями, и он со стоном поцеловал меня в губы. Я всхлипнула и рывком обняла его за шею. Сердце перестало биться на долю секунды, а потом радостно затрепетало, застучало, сходя с ума, захлебываясь диким восторгом. Все… Время остановилось… Времени больше нет. Только я и он… Я ничего не соображала. Я ждала его губы целую вечность. Мне казалось, что каждую секунду, которую прожила без его губ, я просто медленно умирала. Это была не просто страсть, это походило на наваждение. Я зарылась пальцами в его густые и непослушные короткие волосы и притянула за затылок к себе, впиваясь в его рот все сильнее, чувствуя, как болят губы, как саднит кожу вокруг рта от его щетины. На секунду мы посмотрели друг другу в глаза. Я слышала наше прерывистое дыхание, а потом снова поцелуи. Я никогда не думала, что можно вот так целоваться, это интимней самого акта любви, сексуальнее самых откровенных прикосновений и ласк. Мелиодас прижал меня к себе с такой силой, что у меня заболели ребра. Мне нравилась его хватка, эта нежная грубость, пополам с силой. Он не мог от меня оторваться, а я бы и не позволила. Мы целовались всю дорогу к дому, на крыльце Мелиодас подтолкнул меня к двери, а я молча подала ему ключ. Его руки дрожали, он уронил ключи, тихо выругался, быстро поднял, долго не мог попасть в замочную скважину. На секунду мне показалось, что сейчас он разнесет проклятую дверь в щепки. Но Мелиодас лишь подхватил меня за талию одной рукой, другой — толкнул дверь и захлопнул ее ногой. Он тут же прижал меня к стене и стащил мой свитер через голову. — Я с ума схожу… хочу тебя безумно… — шептал мне в шею и лихорадочно гладил мои волосы, щеки. Я чувствовала, как сильно он дрожит. От одной мысли, что этот парень, не знающий недостатка в хорошеньких женщинах, так безумно хочет именно… Меня… вот такую, какая есть — растрепанную, немодно одетую, я почувствовала безумный восторг. Мелиодас стащил с меня джинсы, продолжая терзать мои губы. Дернул лямку лифчика с плеча, потом другую. Мне стало холодно и жарко одновременно, когда я увидела, как он жадно смотрит на мою грудь. Мелиодас закрыл на мгновение глаза. — О, Боже… я возьму тебя прямо здесь, не могу больше ждать. От этих слов у меня мурашки пошли по коже, заныло внизу живота от первобытного желания отдаться ему сейчас, немедленно. Вот так, как он просит, у стены, у дверей, да хоть на полу. Я потянулась к ремню на его штанах, расстегнула, скользнула рукой по плоскому животу, под ткань трусов. Я сама себя не узнавала, я никогда не была настолько смелой с мужчинами, но с ним все по-другому. Когда мои жадные пальцы сомкнулись на горячем пульсирующем члене, Мелиодас хрипло застонал, но не остановил меня, а наоборот подался навстречу, упираясь ладонями в стену. Я впервые ласкала мужчину, и мне это нравилось, настолько, что я забыла о себе. Я с наслаждением смотрела на его бледное лицо, на приоткрытый рот, с губ срывались тихие стоны. Внезапно Мелиодас отшвырнул мою руку и резко поднял меня за талию вверх. Я обхватила ногами его торс и почувствовала, как голодная твердая плоть трется о мои тоненькие трусики. Мелиодас пронес меня по маленькой прихожей к лестнице. Все это время он терзал мой рот губами, моя обнаженная грудь касалась сосками его шерстяного свитера, и я уже изнемогала от желания, сходила с ума. Я хотела прикоснуться к нему кожей, почувствовать жар его горячего, молодого тела, его мышцы под моими пальцами.Мелиодас с легкостью поднялся со мной по лестнице, занес меня в спальню. Он сел на кровать, и я оказалась у него на коленях. Лицом к лицу. Сорвала с него свитер и со стоном провела ладонями по гладкой груди. Какое же великолепное у него тело. Эти железные мышцы, как у молодого зверя, сильная шея, крепкие руки, жадные ладони, которые сдавливали мою спину. Мелиодас наклонил голову и обхватил губами мой сосок. Я дернулась в его руках и вскрикнула от невыносимого наслаждения. Но я не хотела ласк, я хотела его. Во мне. Вот эту плоть, чтобы она разрывала меня изнутри, горячая, твердая и безжалостная. Такая же, как мой любимый Мелиодас. Он взял член в руку, отодвинул другой рукой полоску моих трусиков и направил его в меня. Я закричала, когда он наполнил меня до упора, замерла на секунду, слыша его мучительный стон, чувствуя, как ладони все сильнее сжимают мою талию. Но я уже не могла остановиться, потребность в нем была просто невыносимой. Мелиодас не мог долго терпеть мое превосходство, не мог позволить мне вести в этой игре, где ему нет равных. Он обхватил мою талию еще крепче и начал насаживать на себя с такой бешеной скоростью, что я почувствовала, как сейчас просто сойду с ума. Внутри меня клокотал пожар, хаос. Каждый толчок его плоти приближал меня к той грани, за которой я просто забуду обо всем, где я потеряю саму себя. Но я уже сама туда стремилась. Я царапала его сильные плечи. Я кричала. Громко, надсадно. Там, внутри меня, он был слишком большим, невероятно резким и напористым. Мелиодас наклонил меня к себе за волосы и впился в мои губы, продолжая насаживать меня, как беспомощную куклу. Потом вдруг резко оторвался от моих губ и прогнул меня назад. Его ладонь сжала мою грудь, язык проложил дорожку по моим ребрам все выше к стоячему, твердому соску. Когда он слегка прикусил его, я кончила. Захлебнулась криком дикого наслаждения, выгнулась дугой в его руках, содрогаясь всем телом. — Да, моя сладкая… да, кончай для меня, я этого долго ждал, как же я этого ждал. Мелиодас потянул меня на себя, опрокинул на спину и снова вошел в мое тело, взмокшее, вздрагивающее, покрытое капельками пота. Я думала, что сейчас, и он последует за мной, но он не торопился. Мелиодас пронзал меня с той же бешеной яростью, с тем же пылом, без устали, без поблажек. И уже через несколько минут я поняла, что снова возбуждена до предела его запахом, его дыханием, его немного грубоватыми, но умелыми и такими жадными ласками. Неожиданно Мелиодас приподнялся на руках и вдруг развернул меня спиной к себе, надавил на поясницу, заставляя прогнуться. Я почувствовала, как он намотал мои волосы к себе на руку, слегка потянул назад. И он снова во мне. Одним толчком наполнил меня всю. Его пальцы были везде, они дразнили, гладили, ласкали. Губы целовали мою спину, затылок. Он покусывал мочку моего уха. Когда шершавая ладонь скользнула по моему животу ниже, а пальцы умело отыскали клитор, я прогнулась как кошка, навстречу ласке. — Давай… еще раз… покричи для меня… я схожу с ума, когда ты кричишь. И я закричала, чувствуя, как меня разрывает на части от невероятного наслаждения. Теперь он двигался еще быстрее, пока вдруг не прижал меня к себе, обхватив мои груди руками, и не застонал. Несколько секунд мы молчали, задыхаясь и вздрагивая, словно с нас живьем содрали кожу. Потом Мелиодас осторожно вышел из меня и лег поперек кровати, потянул меня к себе на грудь. Я слышала, как бешено колотится его сердце. Теперь его пальцы нежно гладили мою спину, вызывая легкую дрожь удовольствия. Я прикрыла глаза и провела ладонью по его груди, наслаждаясь прикосновением. Вот и все. Я больше не смогу его прогнать, я вообще больше не смогу без него. Только рядом с ним я дышу и живу. — Хочешь кофе? — тихо спросил он. Нет, я ничего не хотела. Только вот так лежать с ним рядом, вдыхать запах его кожи, пота, его волос и наслаждаться. Но Мелиодас приподнялся на локтях. — Отдыхай, я пойду на кухню. Ты пьешь черный кофе? В его глазах черти и веселье. Да, я люблю все то, что любишь ты. Если ты пьешь черный кофе, то отныне для меня он будет ассоциироваться с тобой. — Люблю, — ответила я и легла на живот, подперев голову рукой. Мелиодас скользнул взглядом по моему телу, и я покраснела. Одно дело, когда во время секса он видел меня раздетой, а другое — после. Я потянулась за одеялом, но Мелиодас наклонился и удержал меня за руку. — Я хочу тебя видеть. Всю. Вот такую, растрепанную, голую и мою. Тем более мы еще не закончили. Я вспыхнула, но одеяло уже не трогала. Не закончили? Он разве не устал? Не хочет спать? Мы, черт возьми, больше часа занимались сексом, да еще и в таком темпе. Для него в постели не существовало законов, времени, усталости. Если он хотел, он брал. А хотел он всегда и везде. Мы пили кофе и курили прямо в постели, голые и довольные. Я рассматривала его татуировку, трогала шрамы на спине и на плече. А потом мы снова занимались любовью. До утра, до полудня, пока я не уснула, уставшая, разбитая, истерзанная и безумно счастливая. Я проснулась от того, что мою кожу приятно щекотало нечто колючее и прохладное, а когда открыла глаза, то увидела на подушке букет роз. Приподнялась, потрогала лепестки руками и вдруг подскочила как ошпаренная. Его рядом не оказалось. Я набросила халат и ринулась вниз. Мне показалось, что Мелиодас ушел. Стало страшно. Впервые. Я выбежала на кухню босиком и с облегчением прислонилась к косяку двери. Он стоял у плиты с закатанными рукавами, со сковородкой в руках. Пахло яичницей, колбасой, и у меня сердце замерло от счастья. Он обернулся. На лице улыбка. Вот та самая, мальчишеская, юная. Та, которая сразила меня наповал в метро, когда я впервые его увидела. И мне вдруг показалось, что уже тогда я знала, что буду принадлежать ему, что я всю жизнь ждала только его. — А я готовлю нам завтрак или обед. Холодильник совершенно пустой. Это все, что я нашел. Интересно, если бы я не приехал вчера, чтобы ты ела все эти дни? Я улыбнулась. Он выглядел так смешно с этой сковородкой и в свитере на голое тело. — Ну, я бы сходила в магазин. — В этом захолустье? Да тут одна отрава. Вот пообедаем и поедем в город, купим поесть. Он снова деловито начал следить за яичницей, а я смотрела на него и умирала от счастья. Улыбалась как дура. У меня дух захватывало, когда я думала о том, что сегодня ночью вот этот пацан занимался со мной сексом, брал меня нагло, жадно, неистово. Мой любимый. Мой единственный мужчина. Да, я влюбилась, как девчонка, как идиотка. Я никогда еще так не влюблялась: до сумасшествия, до боли в груди. Наверное, вот так влюбляются последний раз в жизни. С надрывом, до безумия, до дрожи в коленях. Я подошла к нему сзади и скользнула руками под толстый свитер. Коснулась горячей кожи, и сердце рухнуло вниз, полетело на бешеной скорости. Мелиодас замер. Я провела кончиками пальцев по животу, груди, чувствуя твердые как железо мышцы. Его тела можно касаться бесконечно. Когда я опустила руку ниже, он обжегся, выругался и вдруг резко обернулся ко мне. — Черт, ты что делаешь? Я молча потянула Мелиодаса к себе за шиворот. Что я делаю? Не знаю. Что-то очень нехорошее, запретное, наглое… Что-то, чему не могу противиться… Я расстегнула его джинсы, дернула за ремень к себе. Посмотрела ему в глаза — они почернели, сверкнули огнем, обожгли. Они обещали мне безумие, в котором я утону… И я мечтала утонуть, задохнуться в его сильных руках. — Яичница сгорит, подожди, а то голодной останешься. Мелиодас снова повернулся к плите, а я уже не могла остановиться. Я хотела к нему прикасаться снова и снова. — Мелиодас, я и так голодная. Резкий поворот головы. Я потянула за концы пояса, и полы халата распахнулись. Я знала, что мои соски уже давно торчат, а грудь бешено вздымается. Он нахмурился, отставил сковородку в сторону и пошел ко мне, на ходу стягивая свитер через голову. — К дьяволу яичницу, — прохрипел он, подхватил меня за талию и усадил на маленькую кухонную тумбу. За две секунды мы возбудились до предела и уже стонали как голодные звери. Я обхватила ногами его бедра и всхлипнула, когда он резко вошел в меня. Потом мы пообедали слегка подгоревшей яичницей, выпили кофе и поехали в город. В этот день я забыла обо всем. Забыла о совести, о времени и зашвырнула сотовый как можно дальше. Я была слишком счастлива, слишком растворилась в нем, чтобы делить его еще с кем-то. Мне было хорошо с ним, не только в постели… Постель… о, там он — бог… он — властелин секса и моего тела, я заводилась только от мысли, что он ко мне прикоснется. Но мне было хорошо не только от этого — рядом с ним дышала, смеялась. Я словно заново родилась на свет. Мы держались за руки как влюбленные школьники. Целовались на улице. Я ходила по высокому бордюру, а он поддерживал меня, чтобы я не упала. Мы съели килограмм мороженого, запустили воздушные шары. Потом гоняли на мотоцикле по вечернему городу. Наверное это было последнее наше расставание, так как мы больше не смыслим жизни друг без друга. На все нужно свое время и этот чертов долгий месяц в доли друг от друга дал нам понять на сколько сильно мы любим друг друга и на сколько сильно мы не можем больше быть порознь. Отныне и всегда мы будем вместе. Эту клятву мы произнесли совсем недавно, но оба почувствовали огромное чувство полета и любви внутри.