Останься

— Ну теперь-то ты переедешь ко мне? — голос Толика прозвучал мягко, но настойчиво, когда он навис над Лео, измотанным и раскрасневшимся после очередной волны удовольствия. Парень лежал, едва дыша, с закрытыми глазами, полностью расслабленный, но Толик не собирался сдавать позиции. — Как ещё мне тебя уговорить? Ты ведь и так почти всё время проводишь у меня. Хватит уже таскать вещи туда-сюда. Собери свои пожитки и переезжай окончательно. Прошло два месяца с тех пор, как Лео окончательно понял, что влюбился в Анатолия. Их отношения стали стремительно развиваться, и уже было трудно представить их раздельно. Несколько раз в неделю Лео оставался ночевать у Толика, чаще всего в выходные. Эти дни были их маленьким миром — ни спешки, ни обязательств, только они вдвоём. Каждая суббота начиналась и заканчивалась одинаково: они долго лежали в постели, отдаваясь друг другу с такой страстью, что казалось, весь остальной мир просто исчезал. После — обнимались, бесконечно разговаривали или просто наслаждались тишиной. На обед заказывали свежую еду из семейной кулинарии, которую держал близкий друг Толика. Простая, но невероятно вкусная домашняя кухня идеально дополняла их ленивые дни. В спальне стоял лёгкий аромат кофе, недавно принесённого Толиком, но даже он не мог вытянуть Лео из этого состояния блаженной неги. Единственными поводами покинуть комнату были походы в ванную или за новой порцией десерта, который Анатолий почему-то всегда успевал раздобыть заранее. Толик старался выделять ещё один вечер среди недели, когда мог забрать своего "малыша" после работы. Они гуляли по ночному городу, заходили в кино или встречались с друзьями Толика — играли в боулинг или пробовали свои силы в бильярде, где Лео, пока ещё новичок, поражал всех своей сосредоточенностью. И каждый раз во время таких встреч, особенно ближе к концу вечера, Толик заводил привычный разговор. — Лео, малыш, ну сколько можно? — в его голосе звучало терпение, вперемешку с мягким упрёком. — Скажи честно, ты чего-то боишься? Оба понимали, что жизнь станет проще, если Лео переедет к Толику. Не нужно будет возвращаться в общагу поздно ночью, нести тяжёлый рюкзак и думать о пропущенных троллейбусах. И самое главное — не было бы этих временных расставаний, которые обоим давались всё труднее. Но для Лео этот вопрос выглядел иначе. Рациональнее. Во-первых, он был студентом, полным решимости доучиться и получить диплом. Жизнь в общежитии, несмотря на все неудобства, давала ему пространство для учёбы. Можно было закрыться от шумных соседей, засесть с учебниками до утра и в полной тишине готовиться к зачётам. Во-вторых, квартира Толика была полна соблазнов. Лео честно признавался себе, что, оказавшись рядом с ним, он забывал обо всём. Никакие учебники не могли соперничать с манящим взглядом Толика, его крепкими руками и горячими губами. Каждый раз, когда Лео собирался садиться за учёбу, этот мир просто исчезал, растворяясь в чувственной сладости прикосновений. И хотя Лео прекрасно знал, как это сложно объяснить Толику, он тихо повторял для себя: "Ещё немного. Доучусь, и тогда всё изменится." В-третьих, значительную роль в решении Лео оставаться в общежитии сыграл его лучший друг Андрей. Заботливый и здравомыслящий, Андрей не упускал случая вставить пару советов, которые Лео, несмотря на внутренний протест, признавал разумными. По мнению Андрея, отказываться от места в общежитии было равносильно глупости. Чтобы гарантированно сохранить его, следовало появляться там хотя бы три-четыре раза в неделю — иначе место могут отобрать. И это был ещё не самый страшный довод. Гораздо больше Андрей сомневался в прочности новых отношений Лео с Толиком. — Послушай, — говорил он с нажимом, — это пока что только конфетно-букетный период. Я понимаю, что он весь такой заботливый, улыбается, мир к твоим ногам стелет. Но ты подумай: а если вдруг всё это в один момент закончится? Этот вопрос всегда заставлял Лео замолкать. Действительно, что тогда? Прекратились бы встречи, исчезли прогулки, исчез сам Толик. И что бы ему оставалось? Вернуться в общежитие, которого он к тому времени лишился бы, и искать деньги на съём жилья, которых у него просто нет. Эти и другие, порой ещё более неприятные мысли Андрей методично вкладывал в светлую голову Лео, наполняя её страхами и сомнениями. И главное из них было связано даже не с общежитием или перспективами, а с тем, как всё это объяснить Толику. Лео боялся, что третий довод — его сомнение в прочности их отношений — может ранить Анатолия. Тот был внимателен, заботлив и, казалось, не давал поводов для недоверия. Но как сказать человеку, который, кажется, готов ради тебя на всё, что в глубине души ты ещё не уверен в его искренности? Анатолий никак не мог смириться с тем, что Лео, видя все очевидные плюсы жизни в уютной, просторной квартире, продолжал цепляться за свою крохотную комнатушку в общаге. Он не понимал, зачем это нужно. У него ведь всё есть: комфорт, порядок, возможность быть вместе, когда вздумается. Но Толик, прекрасно зная тонкую душевную организацию своего парня, решил не давить. Он боялся сделать хуже, отпугнуть его резкими действиями. Считал, что лучше синица в руке, чем журавль в небе. — Давай так, — наконец сказал Лео, нарушив затянувшуюся тишину. Его взгляд блуждал где-то в стороне, но голос звучал твёрже, чем обычно. — Я сдам сессию и тогда мы посмотрим. Толик прищурился, стараясь прочесть что-то за этими словами, но, видимо, не найдя повода для беспокойства, кивнул. — Надеюсь, ответ будет правильным, малыш. Для нас обоих. И прежде чем Лео успел что-то добавить, Толик притянул его к себе, зацеловывая, лишая сил для всяких сомнений. Их страсть в тот момент казалась единственной непреложной истиной. Две недели спустя все экзамены, зачёты и даже парочка хвостов остались позади. Лео покидал общежитие с двумя небольшими сумками, чувствуя, как его сердце то ли прыгает от радости, то ли сжимается от лёгкого волнения. На всякий случай он договорился с завхозом: если вдруг что-то пойдёт не так, ему первым выделят освободившееся место — как ребёнку из многодетной семьи. Но сейчас перед ним, у входа в общежитие, стоял Анатолий, сияя так, словно выиграл в лотерею. — Ну, наконец-то, — сказал он, забирая сумки из рук Лео. — Думал, мне придётся тебя уговаривать до следующей сессии. Толик с лёгкостью забросил сумки в багажник машины, распахнул перед Лео пассажирскую дверь и, пока тот садился, подмигнул с такой уверенностью, будто в этот момент весь мир принадлежал только им двоим. Через полчаса они уже сидели на кухне Толика. Лео смотрел, как шампанское наполняет его бокал, и чувствовал себя немного растерянно. — За наше воссоединение! — торжественно провозгласил Толик, поднимая бокал. Его голос звучал тепло и радостно. Лео улыбнулся. Он поднял свой бокал, слегка задев им руку Толика, и ответил: — За нас. Первые глотки шампанского, прохладного и искрящегося, словно смыли последние тревоги. Анатолий не переставал шутить, рассказывать о своих планах на их жизнь, обустраивать этот вечер, как начало чего-то особенного. — А знаешь что, — вдруг предложил он, наклоняясь ближе. — На выходных устроим новоселье. Только ты и я. Ужин, вино, свечи... — Ты неисправимый романтик, — хмыкнул Лео, но в его голосе не было ни капли иронии. — И это ты любишь во мне больше всего, — парировал Толик, притягивая Лео к себе. На этот раз Лео не возражал. Он понял: все сомнения остались за дверью их новой совместной жизни. *** — Почему бы тебе не оставить эти долбанные подработки? — Толик нахмурился, глядя на Лео, вытянувшегося на кровати. — Мы живём вместе уже два с половиной месяца, и три дня в неделю ты приходишь под утро, выжатый как лимон. — Зато остальные четыре, как лимон, выжимаешь меня ты, — хриплым голосом отозвался Лео, пытаясь смягчить напряжение шуткой. Он лежал на чёрных простынях, ещё слегка подрагивая и тяжело дыша, после очередного «налёта» на своё тело. Потянулся, небрежно стягивая простыню ниже бедра, и добавил, уже серьёзнее: — Толь, мы же уже говорили об этом. Давай не будем снова. Толик нахмурился ещё сильнее. Его лицо отразило смесь обиды и разочарования. — Я всего лишь хочу позаботиться о тебе, пока ты учишься. У меня было золотое детство, серебряная ложка во рту, как ты говоришь. К тому же, у тебя всё есть, а если нет — только скажи, и я решу вопрос. Лео резко приподнялся на локтях, его взгляд впился в глаза Толика с почти вызовом. — Так, давай ещё раз. — Голос звучал холодно и твёрдо. — Я не собираюсь быть иждивенцем, понял? И уж тем более не хочу чувствовать себя содержанкой. Это вообще не про меня. Если мне что-то понадобится, я обязательно скажу. Но работу я не брошу. Для меня это важно. Очень важно. Толик молчал, опустив взгляд, его челюсть была напряжена. Он отвернулся, притворно равнодушно пожав плечами. — Хорошо. Как знаешь. Раз ты так решил… В воздухе повисло напряжение. Лео тяжело выдохнул, сползая обратно на подушку. — Толик… — голос блондина смягчился, теряя жёсткость. — Это не из-за тебя. Просто… мне нужно ощущение, что я чего-то стою. Пойми, пожалуйста. Толик не ответил, но его рука всё-таки медленно скользнула к плечу Лео, сжимая его с осторожностью, словно боясь спугнуть. На следующий день Лео вернулся домой ближе к полуночи, едва волоча ноги после смены. Квартира встретила его тишиной и пустотой. В спальне то же самое: постель была ровно заправлена, как он оставил её утром. Устало опустился на кровать, машинально глядя в экран телефона, но сообщений от Толика не было. Ночь тянулась бесконечно. Часы показывали четыре утра, когда за дверью наконец раздался тихий скрип ключа. Лео прислушался, но не вышел в прихожую. Он ждал, затаив дыхание. Толик, еле слышно ступая, пробрался в спальню. Шорох одежды, плеск воды в ванной. Лео остался лежать, притворяясь, что спит. Только когда Толик скользнул под одеяло, Лео перевернулся к нему. — Почему не спишь? — тихо спросил Толик, пряча лицо в подушку. — Вообще-то тебя ждал, — голос Лео звучал сухо. — Корпоратив на работе был, — пробормотал Толик, не открывая глаз. — Не заметил, как время пролетело. Спи. Лео почувствовал резкий запах алкоголя, перемешанный с приторными духами, от которого сжалось горло. Он ничего не сказал, лишь отвернулся к стене. Сердце тяжело стучало, будто что-то важное ломалось внутри. Толик уснул почти сразу, а Лео лежал ещё долго, пытаясь убедить себя, что это мелочь, что они поговорят утром, что всё можно исправить. Но вместо мыслей в голове пульсировала тишина, заполняя её гнетущей пустотой.        *** А через две недели история повторилась. — Извини, малыш, вчера у Володьки был день рождения, засиделись, — Толик, стоя у зеркала в ванной, поправлял волосы, стараясь избавиться от следов бессонной ночи. — Ты же знаешь, как он к тебе относится? Поэтому и не пригласил. Но зато сегодня я воздам тебе по полной. Ты готов? Лео сидел на краю кровати, молча наблюдая за любовником. Его руки лежали на коленях, пальцы нервно теребили край футболки. Он знал, что друзья Толика устроили вечеринку в загородном доме в честь дня рождения Владимира. Артём, общий знакомый, обмолвился об этом ещё неделю назад. Лео ждал. До последнего надеялся, что Толик позовёт его с собой, он бы не отказался поздравить лучшего друга своего мужчины. Или хотя бы сообщил, что собирается туда. Не позвал. Утаил. Более того, он даже не предупредил, что останется на ночь. Просто исчез. А утром вернулся помятый, с перегаром, от которого хотелось открыть все окна в квартире. — Лео, ты чего такой хмурый? — Толик наконец заметил его напряжённый взгляд. — Ну, не дуйся. Я же сказал, сегодня всё будет для тебя. Лео с трудом сдерживал эмоции, чтобы не сорваться, чтобы не начать кричать. Вместо этого он просто встал и ушёл в кухню, закрывая за собой дверь. Толик остался один, пожав плечами. А вечером снова был секс — такой, от которого кружится голова и дрожат ноги. Толик был нежен, страстен, извинялся своим телом за то, что оставил Лео в одиночестве. Извинялся за друга, за своё молчание, за ожидание. Но никак не за ту боль, что пронзила Лео, словно острое лезвие. А Лео было больно. Очень больно и грустно. И лежа в темноте, уже после, он смотрел в потолок и думал, сколько ещё раз он сможет выдержать это повторяющееся предательство, прежде чем что-то в нём окончательно сломается.