Моя секретная калитка в пустоте

- Привет, - Тео скромно улыбнулся другу, распахнувшему перед ним дверь. Борис ухмыльнулся в ответ и отошёл, пропуская гостя в дом. - Есть у тебя еда какая-нибудь? Отец опять пустил последние деньги по ветру, а без тебя красть мясо в магазине мне как-то неловко. Борис засмеялся и прошёл в грязную засаленную кухню. Подойдя к холодильнику, оглянулся на Тео. - Вряд ли есть что-то сытное, чел. Но могу тебе хлеб с сахаром предложить. - Давай хоть это... - Парень шумно выдохнул. Заурчал живот, и Тео, прижав руку к предполагаемому месту роста его желудка, смутился и быстро посмотрел на Бориса - как бы тот не услышал, что его гость пришёл совсем голодный, холодный и без жизненных сил. Но Борис, казалось, был поглощён готовкой нехитрого блюда. - Между прочим, от сигарет есть не хочется. Или тебя блевать начнёт, - Борис лучезарно улыбнулся, как будто рвотные массы Тео состояли из золота, серебра или, по крайней мере, радужных блёсток, и отдал другу кусок чёрного хлеба с добротным слоем сахара. Теодор вскинул брови и принялся жевать свой хлеб. И на протянутую ему вскоре сигарету он кивнул, соглашаясь, не сразу, а после недолгого мыслительного процесса, где задавал себе вопрос, хочет ли он сегодня блевать. Парни вышли на порог дома и закурили. Тео мешал затяжки с жеванием, а Борис смотрел то на него, то вдаль, и чему-то умиротворённо улыбался. Затем он резко вздохнул и повернулся к Теодору всем телом. - Сегодня хочу показать тебе кое-что, напоминающее мне о родине. Ты не поймёшь, там на русском, но, думаю, проникнешься. А самое главное я тебе переведу, - Он казался одновременно и очень серьёзным, и возбуждённым своей идеей. Тео неуверенно кивнул и улыбнулся, ему приятно было видеть друга таким бодрым. - Кстати, таблетки принёс? С ними полегче воспринимать будет. - Принёс, принёс. - Ну так доставай! Приход-то не сразу приходит, - Борис слегка нахмурился, как знаток этого дела, а потом брызнул слюной и засмеялся, осознав, какой каламбур он сейчас выдал. Тео начал смеяться за ним, заражаясь его настроением. Одной рукой держа сигарету, а другой ловко вытаскивая небольшую металлическую крышечку какой-то коробки из заднего кармана джинс, Борис протянул её мальчишке, стоящему рядом с ним. Такому юному и, казалось бы, невинному, слушающему Бетховена и хранящему, как самое ценное, что у него есть, произведение искусства у себя в комнате за кроватью. Этот мальчишка уже держал пару таблеток в руке. Без видимых колебаний он положил их на крышку и затянулся остатком сигареты. Борис ни о чём подобном никогда не думал. Его ничего не смущало. Тео был для него равным, другом, почти что братом. Докурив, парни пошли давить таблетки стаканом и делить их на дорожки.

***

- Как ты сказал, как она называется? - ''Моя оборона''. Одна из самых знаменитых их песен. Понравилась? - Борис нажал на паузу в плеере и вытащил правый наушник из уха Тео, а потом и левый из своего. - Я ничего не понял! Но... что-то в этом, наверное, всё таки есть, - Тео тянул слова и улыбался расслабленно. - Ты обещал мне перевести главное. - Окей, тогда слушай. Вообще-то, я считаю, у Летова, это главный чел из их группы, все песни - они, короче, о нас. О мире, который нас окружает. Даже несмотря на то, что мы с тобой в Америке. Обо всём мире они, понимаешь?! И прямо о нас с тобой тоже есть, но ту самую я тебе потом дам послушать. - Хорошо... - Тео щурился, пока не понимая, к чему ведёт друг. - Вот первые строки, они так переводятся: ''Пластмассовый мир победил, макет оказался сильней...'' Понимаешь? - Пока не совсем. Пластмассовый - значит, ненатуральный. Ненастоящий. Макет как раз ненастоящий. Правильно? - Правильно, дружище!!! - Борис крепко обнял своего друга. Тео сначала не понял, что произошло, но потом обвил спину Бориса в ответ своими руками. Взгляд его случайно наткнулся на алое полотно советского флага. Он похлопал рукой по спине Бориса, а затем задумчиво почесал ей лоб, потому что обстоятельства, в которых он сейчас находился, казались ему немного странными. Но в силу слишком юного возраста он не связывал песню ни с этим флагом, ни с политикой. Борис выпустил его из объятий и продолжал. - Дальше там про кораблик и фонарик, это я и сам не понял. Но потом: ''В горле комья воспоминаний...'' У Тео что-то кольнуло в сердце. Эту фразу он уже прочувствовал. Борис продолжал. - ''Моя оборона... траурный мячик стеклянного глаза...'' Тео стало немного тяжелее дышать. Он воспринимал песню обрывками, как и Борис, но для него строки складывались в узор собственной трагедии. Траур шёл вслед за Тео с того самого дня. Траурный мячик стеклянного глаза... У мистера Блэквелла в тот день был закрыт глаз. Может, под веком пряталось стекло из разбитых рам. Моя оборона... Тео оборонялся от всего недружелюбия мира, нависшего над ним, с тех пор, как остался один. - Моя оборона... - Мальчик прошептал это, глядя в пол. - И мне ещё нравится: ''Кому нужен ломтик июльского неба?'' Тео весь дрожал. Он ведь на собственной шкуре ощущал, что это за комья воспоминаний в горле, и как с ними тяжко дышать, что это за траурный мячик стекла, которое было повсюду, что такое ''Моя оборона''. И ему так не хватало июльского неба, тепла от солнца и от мамы, которой уже не было рядом. Борис притянул друга к себе - он прекрасно знал страхи Тео и был готов к ним даже на пьяную голову. Главное, они были рядом, и Борис ощущал, как важно его другу не быть одному в этот момент. Тео шумно вздохнул, и нижняя губа его задрожала, будто он вот-вот расплачется. - Тео, Тео... Хорошая песня, да? - Да... - Тео заплакал.