Что легче: Любить или жертвовать любовью ради спасения жизни любимого

      Когда ребята спустились с горы, а спустились они с другой ее стороны, то сразу увидели автомобильную парковку для туристов. Им было все равно на все, никто из ребят не переживал по поводу того, что могут встретить какого-то монстра, ровным счётом им было без разницы. Компания настолько была подавлена и шокирована произошедшим, что никто из ребят даже не задумывался о какой-либо опасности. На их везение или стечение обстоятельств, они без происшествий добрались до такси, и машина отправилась в направлении моста, который доставит их в Лонг-Айленд. Все ехали молча, никто не проронил не слова. Нико был белее чем обычно, его отстраненный взгляд говорил о том, что он ничего не видит и не понимает, что вообще происходит. Огонь в его глазах потух, создавалось ощущение, что какая-то часть его тоже умерла. Он был словно зомби, он был жив, и в тоже время мертв.       Перси тоже не мог прийти в себя, после всего что случилось, парень пытался сосредоточиться хоть на чем-то, но все было бесполезно. И только одна Аннабет пыталась найти хоть какое-то логическое объяснение, такой неожиданной смерти подруги. Элина действительно была мертва. Но как?! На ней были раны, но ни одной смертельной. Она справилась даже тогда, когда вселившийся демон в теле Нико толкнул ее на нож… даже тогда она не сдавалась и боролась. Анн, понимала, что что-то упускает из виду, но не могла никак понять, что именно. Она упорно продолжала вытирать предательские слезы, хотя это и было бесполезно.       Никто из ребят не помнит, как добрались до лагеря, сколько ушло на это времени… они помнят, что были какие-то монстры, но происходящее было словно в тумане. И только когда полубоги переступили границу лагеря, к ним пришло осознание происходящего. Не теряя ни минуты, они направились к белому дому, где и застали Хирона. Они кратко рассказали о происходящем на горе, после победы над монстром, ожидая что Хирон объяснит им, что случилось с Элиной. Но кентавр не мог ответить на этот вопрос, даже после третьего, подробного рассказа всего путешествия. Разговор длился всю ночь, и когда было решено что весь лагерь отдаст последнюю дань дочери Зевса, послезавтра, все разошлись по своим домикам. Нельзя описать все мысли, которые одолевали лагерь, и в особенности нашу тройку. Новость о гибели девушки разлетелась со скоростью света, по всему лагерю, как только ребята переступили границы.       Прошел всего один день с того момента как Элина Эвардин погибла, и завтра весь лагерь соберётся, чтобы проститься с девушкой. Прошел всего день, как ребята вернулись в лагерь, и после их возвращения, в лагере наступила полная тишина. Даже еженедельный захват флага был отменен. Весть о смерти девушки угнетала всех жителей лагеря, пусть ее знали всего месяц, по Элле все очень скучали. Сколько раз Аннабет, Перси и Хирон не говорили, они так и не могли понять, что же все-таки случилось, не было ни одного следа почему девушка погибла. Было очевидно, что они что-то упускают из вида, но та скорбь, которая одолевала их, затуманивала рассудок и не позволяла оценить всей ситуации целиком.       После того как тройка прибыла в лагерь Нико исчез, его не было ни в домике, ни в столовой, ни в лесу. Он просто ушел из лагеря, конечно он отправился в подземный мир, но и там парень не задержался. На второй день, перед тем как лагерь собирался отдать последнею честь юной и смелой девушке, сын Аида вернулся в лагерь. Зайдя в кабинет Хирона, его нигде не было, он застал Перси и Анн, которые пытались разобраться в смерти дочери Зевса. — Перси, не будь идиотом, — вспылила Аннабет, на слова своего парня. — Мы точно, что-то упустили, она не могла просто так погиб…       Но дочь Афины не закончила, потому что на пороге кабинета Хирона, стоял Нико. — Верно, не могла. — Тихо промолвил сын Аида. Его голос был настолько холодный, бесстрастный, словно это был голос не живого человека. Этот голос был настолько переполнен боли, что сердце сжималось в груди, и по коже бегали мурашки. — Анн, права, она не могла просто так по… погиб… — но Нико не смог произнести этого слова, слишком много боли оно приносило, и добавил едва слышно, скорее для самого себя, чем для кого-то — она обещала…       Парень рухнул в первое попавшееся кресло, наклонил голову и запустил в волосы пальцы, обреченно вздыхая. Аннабет с жалостью посмотрела на парня, не зная, как его утешить. Девушке хотелось сказать, что-то подбадривающее, чтобы хоть немного облегчить его боль и чувство вины. Она знала, что сын Аида будет винить себя, даже если он не виноват, это ничего не поменяет. Достаточно того, что его девушка умерла, а он выжил, он не простит себя за это.       Она должна понять, что случилось с подругой, пыталась, но все время возвращалась к тому что, что-то упустила, что-то важное, настолько важно, что если бы поняла это раньше, то все было бы иначе. Девушка не знала откуда у нее это чувство, но никак не могла от него отделаться. Каждую ночь ложась спать, она снова и снова прокручивала все случившиеся события, пытаясь понять, что же не так. И только сейчас видя отчаяние парня его шепот о каком-то обещании, словно оживили что-то в памяти Аннабет. Она вспомнила, что такое же отчаянное выражение промелькнуло на лице подруги, когда они говорили про план по спасению Нико, тогда же девушка что-то шепнула о нарушенном обещании, но расспросить подробней ей не удалось. Дочь Афины поняла, что это было не простое обещание. Очень медленно волна страха, отчаяния и боли накатилась на дочь богини мудрости, горло словно сдавило тугим обручем и дышать стало невыносимо. Она наконец поняла, что ускользало от нее все это время, Аннабет наконец поняла почему умерла ее подруга, и от этого осознания пришла в ужас. — О боги… клятва… — прошептала Аннабет, она не могла молчать. — Что? — не совсем понял Перси. — Ты, о чем? — Клятва на реке Стикс… какую клятву она дала тебе? — серьезно и с какими-то отчаянными нотками в голосе, спросила Анн. — Нико, какую?       Несколько секунд парень отстранено смотрел в пол, кажется даже не осознавая, о чем его спросили, но память сама оживила в нем воспоминания о той ночи, когда девушка ушла на встречу с подругой и ничего не сказала. Тогда они чуть не погибли, и Элина произнесла: «- Нико, обещаю, что ничего не буду от тебя скрывать, клянусь Стиксом!». Тогда она поклялась ему, что всегда будет все рассказывать, и ничего не будет делать за его спиной… — Она поклялась, что ничего не будет от меня скрывать… но она не сказала, о вашем плане…       Наступила долгая и гнетущая тишина, никто не мог поверить, что такое могло случиться. Время как будто остановилось, ребята не знали сколько они так просидели погруженные каждый в свои мысли, которые так или иначе сводились к погибшей девушке. Каждый пытался вспомнить события того злосчастного дня, как они одолели монстра, как чувство радости и облегчения накрыло их. И несколько минут все были счастливы осознавая то, что все наконец закончилось, они победили. Но минутой спустя мир рухнул, не понятно откуда громыхнул гром и сверкнула молния, забирая жизнь девушки, нарушивший свою клятву. Чувство безысходности, накрывшее ребят с головой, всё еще давило на них и каждый понимал, что пустота, которая образовалась от потери Элины, останется с ними навсегда. Никто не пошевелился за это время, казалось даже не дышал, в такой звенящей тишине невозможно было услышать даже отдаленного звука, или шороха; мир просто замер, отдавая дань смелости полукровки. — Это моя вина — не выдерживая больше этой злобной тишины, прохрипел Нико. — Не говори глупостей Нико, — начала утешать парня Аннабет, — ты не виноват в том, что… — Я должен был защитить ее, я должен был сберечь, но не смог. Это моя вина. — Она знала, что может умереть, но все равно пошла на это… — осторожно начал Перси, — она любила тебя друг, и хотела спасти тебя любой ценой. — И ценой была ее жизнь, — в голосе парня послышалось какое-то отвращение к самому себе, — Я должен был спасти ее. — Нико, это я виновата, — обреченно сказала дочь Афины, — это я предложила этот план, это была моя идея. — Сглатывая подступивший ком в горле, продолжила девушка, — если бы я не предложила этот план, она была бы жива…       Не выдерживая больше этого гнетущего чувства, парень быстро встал и направился к выходу, кажется он даже не слышал слова Аннабет, но открывая дверь он остановился, когда его тихо окликнула девушка. — Завтра в час дня будет погребение, — тихо проговорила она, — ты должен там быть, она бы хотела этого.       До боли сжав руки в кулаки, Нико вышел и захлопнул за собой дверь, не проронив не слова. Он не хотел приходить, не мог просто, парень понимал, что если он придет, то ему придется проститься с ней, а у него не было на это смелости. Но так, же он понимал, что должен, обязан, ради нее. Всю его душу как будто раздирали сотни когтей, в разные стороны, и ему казалось, что было бы не так больно, если бы это были монстры. Но его убивали его собственные демоны, которых не разрубишь мечом, от которых не избавишься. После смерти девушки, Нико миллион раз пытался вызвать ее дух, хотел увидеть ее снова, ее глаза, улыбку, услышать ее голос, он хотел спросить, как она могла так поступить с ним. Как смогла так хладнокровно идти навстречу смерти, защищая его. И так же ему так много хотелось ей сказать, например, насколько она была удивительная, добрая, бесстрашная, он хотел сказать, как любил ее, нет… как любит ее! Как нужна ему, и что без нее его жизнь не имеет смысла.       Но Нико так и не смог увидеть девушка, ни на один его зов она не пришла. Потому он пойдет завтра на погребение, он скажет все что так хотел ей сказать, в надежде, что она все же услышит его и простит, что он не смог спасти ее. ** — Это все из-за тебя! Это твоя вина! — сжимаю руки в кулаки, чтобы не наброситься на стоящую перед ним девушку, прорычал Зевс. — Она спасла тысячи жизней и остановила очередную войну. — Стойко ответила Богиня Любви. — Она умерла как герой, который спас мир. — Я оберегал ее 15 лет, не для того, чтобы она умерла из-за твоей прихоти! — проорал верховный бог, надвигаясь на собеседницу. Ярость, которая в нем кипела, кажется дошла до своего предела и готова вырваться наружу. О чем свидетельствовали сверкающие молнии и гром в небесах. Богиня осторожно начала отходить от Зевса, на ее лице присутствовало едва заметное волнение, но, когда она заговорила, голос ее был спокоен и тверд. — Я не причастна в ее смерти, как ты можешь такое говори… — Ты заставила ее полюбить этого щенка, она умерла, а он жив, — прошипел Зевс, — Ты… в этом… виновата! — делая паузу на каждом слове и шаг на встречу богине. — Я… — Ты говорила, что их любовь может кому-то спасти жизнь, вот только за счет жизни моей дочь. — Произнеся эту фразу, бог понял, что больше не может сдерживаться, он сорвался с места и рванул к богине Любви, в его руках сверкали молнии, а в глазах была такая ярость, что казалось он сейчас загорится. Он почувствовал удовлетворение, когда ее самоуверенность наконец испарилась и он увидел страх в лице Афродиты. В двух шагах от такой желанной добычи, за спиной бога небес раздался хлопок, и холодный голос произнес: «Здравствуй, Зевс!».       Резко развернувшись он уставился на только что прибывшего. — Как ты посмел переступить порог Олимпа, без моего разрешения?! — с ненавистью в голосе спросил главный из богов. Казалось, что больше ярости некуда расти, но при виде нежеланного гостя, она захлестнула его с новой силой. — Твоя дочь, спасла жизнь моему сыну, — спокойно произнес гость, пропустив замечание Зевса. — У меня есть для тебя предложение. — Не отрывая взгляда от своего брата, произнес Аид.       Несколько минут стояла мертвая тишина, два бога смотрели друг другу в глаза, как будто пытались понять кто кого пересмотрит. Сделав глубокий вдох, Зевс разжал кулаки и молнии, которые сверкали в них, исчезли. — Какое у тебя предложение ко мне?