Что легче: Любить или жертвовать любовью ради спасения жизни любимого

      Погода как будто насмехалась сегодня, на небе не было ни одного облачка, солнце ярко светило и согревало землю. Время близилось к полудню, в лагере как всегда в это время было шумно, только сегодня в этом шуме не было радости, счастья, смеха. Сегодня всех одолевала грусть, печаль и боль. Прошел второй день со смерти прекрасной, смелой и любящей девушке по имени Элина. И через час с небольшим весь лагерь собирется у костра, чтобы сжечь саван и почтить память погибшей девушки, спасшей мир. Жители лагеря проверяли и заканчивали приготовления к торжественной части, все хотели, чтобы все прошло идеально, пусть девушку они и знали не так давно, но все любили ее. — Хирон ты дозвонился до мамы Эллы? — спросила Аннабет. — Нет, не смог. Я звонил и ее матери, и отчиму, но включается автоответчик. — С печальным вздохом произнес кентавр. — Мы сходим завтра к ней домой, попробуем узнать где ее родители, — тихо произнесла девушка, смотря в этот момент на Перси, который помогал кому-то в подготовке. — Они должны знать, что случилось. — Хорошо Аннабет, только будьте осторожны. — Произнес кентавр и так же посмотрел на Перси. Они долго стояли в молчании, хотя кажется этого даже не замечали, но кентавр все же задал вопрос, — Где Нико?       Резко развернувшись к собеседнику, девушка встретилась с глазами учителя, в которых отражалась безграничная усталость, грусть и огромная боль. — Я не знаю Хирон, — глубоко вздохнув произнесла дочь богини мудрости, — он должен прийти, — она сделала паузу и добавила, — я надеюсь.       По прошествии часа все было готово и жители лагеря стали собираться для начала церемонии. На возвышении стояла подставка на которой лежал саван, он был темно-синего цвета с переходами в серый, фиолетовый и практически черный, точно отображая грозовое небо. На котором было вышито несколько разного размера молний, которые казалось, разрезали небо пополам. Создавая иллюзию неминуемой трагедии.       Прямо за саваном стоял Хирон, Аннабет и Перси, которые оглядывались в надежде увидеть Нико. По три стороны от него, собрались все жители лагеря.       Через несколько секунд они все же увидели сына Аида, который медленно шел к друзья. Выглядел он еще белее обычного, черные синяки под глазами, делали его лицо похожим на череп. В глазах парня стояли слезы, руки сжаты в кулак побелели до предела, казалось, что каждый шаг давался ему с невыносимой болью, и после каждого шага он мог упасть без сознания.       Весь лагерь с сочувствием провожал его взглядом, но парень этого не замечал, его разрывала такая нестерпимая боль, при которой не то, что каждый шаг давался ему с трудом, каждый вдох, будто отнимал его силы, каждый удар его сердца, как будто пронизывала игла. Каждая слезинка о ней, была похожа на сталь разрезавшую его кожу. Каждое дуновение ветра, было для него ударом ножа, каждое прикосновение — как будто тысяча игл загоняли под кожу, каждый вздох, будто он глотал кислоту, которая разъедала его изнутри. Каждая мысль в его голове, как будто когтями разрывала его сознания, а сам факт того что он жив, а его любимая погибла из-за него, причинял такую боль, которая заглушала все остальные чувства и всю остальную боль. Его как будто опустили в реку Стикс, в которой он не мог умереть, река разъедала его тело, душу, сознания, а он как будто вампир восстанавливался снова, и опять чувствовал, как его разъедает заживо. Но он все равно пришел сюда, сегодня он скажет ей, то что не успел сказать. Нико ненавидел ее до глубины души, за то, что она не сказала ему за план, за то, что рискнула собой, за то, что ушла от него. И в тоже время любил ее до головокружения, до дрожи в руках, она нужна была ему как воздух нужен любому человеку, без которого любой умрет. Вот и он сейчас медленно умирает, потому что у него больше нет воздуха, который позволил бы его жить. Нико пришел сюда не только попрощаться с любимой, но и попрощаться с собой. Он не хотел жить, снова хотел быть с ней, и сегодня они воссоединяться вновь, правда уже в другом мире. Но это было для него не важно, главное, чтобы они были вместе.       Рядом с Нико, стоял его друг Перси, который обнимал и поглаживал у себя на плече плачущею Аннабет. Парень вспомнил первую встречу с дочерью Зевса, как она была напугана, как ни во что не желала верить и все отрицала. Вспомнил как в первый же вечер она дала ему пощечину за его хамское поведение, непроизвольно парень улыбнулся и в тоже время слезы выступили на глаза. Было очень больно смотреть на стоящий рядом саван, который принадлежал ей. После первой встречи девушка очень изменилась, она стала сильнее, решительней, счастливее, хотя Перси и не знал какой она была, когда не знала о своем происхождении, он судил только по тому как встретился с ней и какой она стала в последствии, парень точно понимал, что одно точно в ней изменилось, ее сила воли. Она не сказала никому по поводу данной Нико клятве, она шла на верную гибель, и до последней минуты своей жизни сумела сохранить улыбку на лице. Такая самоотверженность притягивала, и восхищала каждого, кто ее знал. Перси восхищался этой маленькой, доброй девочкой, которая верила до последнего, она верила, что они спасут Нико, спасут мир, и сын Посейдона был рад, что ее вера осталась непоколебимой, они справились, они смогли спасти, она смогла.       Стоящая рядом Аннабет, сильнее прижалась к своему парню, потому что ее силы были на исходе. Казалось, что за несколько дней, она выплакала все что было возможно, она не хотела сегодня плакать, но слезы сами текли по ее щекам, и девушка не могла их остановить. Конечно девочки дружили не очень долго еще, но Аннабет, все равно искренне полюбила подругу, они так хорошо понимали друг друга, их одинаково бесила тупость парней и у них действительно было много общего. Конечно она винила себя, ведь именно она предложила этот план по спасению Нико, и не важно, что она не знала об этой дурацкой клятве, вины с нее это не снимает. Как она могла не понять, ведь она дочь богини мудрости, она должна была увидеть, что что-то не так, понять, почувствовать и остановить подругу. Они смогли бы придумать что-то еще, а теперь поздно и Аннабет пообещала себе не забывать об этом. Она видела, как каждый пытается бороться со своей потерей, девушка понимала, что подругу любили все без исключения, что ее любили как смертную девушку Элину Эвардин, так и отважную полукровку дочь Зевса. И она тоже пыталась справиться с потерей, и подготовить себя к тому, что завтра о смерти подруги ей придётся рассказать ее родителям. Глубоко вздохнув, она едва слышно прошептала в грудь своего парня одно слово «Хирон», она больше не выдержит этого, пора было начинать погребение.       И как будто услышав ее молящий голос кентавр сделал шаг вперед, привлекая к себе внимания и наконец заговорил. — Сегодня мы здесь, чтобы отдать память дочери Зевса. Не так давно эта прекрасная, юная девушка переступила порог нашего лагеря, но за это время смогла оставить о себе след в сердцах всех жителей лагеря. Элина Эвардин была великолепной девушкой, умной, заботливой, веселой и отважной. Для спасения своих друзей и нашего мира она пожертвовала собой, она нарушила клятву на реке Стикс, чтобы спасти мир и тех, кого любила. Ее самопожертвование будет жить в каждом из нас, и ни один житель лагеря не забудет имя юной героини Элины Эвардин. — Хирон сделал шаг назад, не имея сил продолжать речь, и давая возможность высказаться всем, кто захочет. — Мы не сразу сошлись и первое время она немного бесила меня, тем более после того как она ударила Перси, когда мы хотели спасти ее. — Делая шаг вперед проговорила Аннабет, и услышал негромкие смешки и слабые улыбки жителей лагеря. Очевидно каждый вспомнил появление девушки в лагере. Аннабет казалось просто необходимым это сказать, ведь она никогда не говорила это подруге. — Но, когда мы начали общаться, я поняла, что Элла на самом деле замечательный человек, добрый, веселый, отзывчивый. Она была самой лучшей подругой, которая только может быть. Она была очень смелой и… — дальше девушка не смогла говорить, слезы снова навернулись на глаза, и она заплакала, Аннабет почувствовала сильную руку Перси, он обнял ее за талию и прижал к себе, как бы защищая. — Она была очень смелой и сильной девушкой, надежным другом который всегда тебя прикроет, она была очень преданной и любящей, — при этих словах Перси посмотрел на Нико, — Элла была героем, и мы никогда ее не забудем.       Перси тоже больше не мог говорит, это было слишком тяжело, потому он сильнее прижал все еще плачущую Аннабет и отошел в сторону. Кажется, такое было впервые, но почти всем жителям лагеря захотелось, что-то сказать. Стоящие ребята то поочередно то все вместе, стали вспоминать Элину, вспоминать какой она была, и все время слышались обрывки фраз, типа: «а помните, как она зарядила в Перси на тренировке молнию», или «а помните, как на лагерь напали, и она проткнула своей молнией ногу Минотавра», или «помните, как она заехала Перси по морде», «помните, как на захвате флага она создала огромную молнию и отбросила Аннабет». Сколько времени ребята вспоминали девушку никто, наверное, сказать не сможет, но, когда все было сказано, ребят снова одолела глубокая печать. Каждый погрузился в свои мысли и поляну снова накрыла гнетущая тишина, жители с новой силой ощутили, что девушки больше нет, и каждого кто знал ее, одолела тоска.       Кажется, больше никто не мог ничего сказать, единственный кто так ничего и не сказал, кто так и не смог с ней проститься, был черноволосый парень, с бледным лицом, с застывшей маской боли на его лице. Этот единственный был Нико. Он столько всего должен был ей сказать, он должен был попросить прощение за то, что подвергал ее жизнь опасности и в конце концов, не смог уберечь ее. Он должен был сказать, как сильно любит ее и как она нужна ему, но не мог. Парень собирался проститься с любимой, но после всех слов и воспоминаний, что здесь прозвучали, он не мог заставить себя говорить, слова рвались наружу, но застревали где-то в горле, сжимая его каким-то непонятным спазмом. Нико лишь покачал головой, когда Перси посмотрел на него, он прошептал одними губами «я не могу проститься с ней», но кажется каждый житель лагеря его услышал или просто понял.       Хирон вышел вперед, держа в руке горящий факел, он обвел печальным взглядом всех присутствующий, и с болью в голосе произнес: — «Покойся с миров Элина Эвардин, дочь Зевса. Наши сердца всегда с тобой!» — после поднес факел поджигая саван.       Саван с росписью ночного неба и молниями ярко вспыхнул. Пламя постепенно переходило и скрывало от глаз великолепную вышитую ткань. Никто ничего не говорил, все присутствующие как завороженные смотрели на огонь, который вздымался ввысь. Ребята немного отошли назад, потому что жар от огня был настолько сильный, что стоять рядом было невыносимо. Когда пламя постепенно начало затухать, произошло что-то невероятное, огонь начал искриться, из него стали выбиваться небольшие молнии, разлетаясь в разные стороны. Жители негромко вскрикивали и отбегали на безопасное расстояние в шоке смотря на огонь, Перси и Аннабет немного отшатнулись, но отходить не спешили, Нико же и вовсе как завороженный стал медленно подходить ближе. Пламя продолжало искрить, как будто так ему и полагалось, скоро маленькие искорки полностью превратились в подобие маленьких молний, которые метались, повторяя контур огня, которого больше не было. Несколько минут ничего не происходило, но после молнии стали усиливаться, и подниматься в небо, они как будто хотели скрыться в облаках, как вдруг загремел гром и с небес ударила молния прямо в то место, где стоял саван.       Послышались вскрики ребят, шум, возня, из-за поднявшейся пыли и золы от сгоревшего савана, невозможно было разобрать, что произошло, небольшое облако скрывало ото всех глаз что же случилось. Но когда пыль начала оседать, послышались изумленные вскрики, потому что в облаке этой пыли стояла девушка, и хоть из-за пыли был виден только контур девичьей фигуры, шок, непонимание и удивление охватило каждого на поляне. Когда последняя дымка рассеялась, жители охнули, потому что в центре стояла Элина. Живая; она была живой, ее длинные черные волосы были немного собраны в верх, так, чтобы лишь кончики локонами касались обнаженных плеч, длинное белое развивающее платья придавало ей вид ангела, скрытые под платьем босые ноги девушки, которые приятно утопали в сочной и мягкой траве, на щеках играл небольшой румянец, губы изогнулись в лучезарной улыбке, а во взгляде было столько счастья, радости и столько жизни.       Со всех сторон послышался изумлённый шепот, «не может быть», «это невозможно», «как такое могло случиться», девушка улыбнулась всем на поляне, но искала только одного парня, и когда наткнулась на его такие родные черные глаза, казалось даже засветилась от счастья. — Элина, — прошептал парень и стал медленно подходить к девушке, он не отводил от нее взгляда, боялся, что она почудилась ему и, если он даже просто моргнет, она исчезнет. Дочь Зевса протянула ему руку, парень медленно поднял свою, боясь прикасаться с ней, а вдруг это просто мираж, и, если он потревожит его, она исчезнет. Но сын Аида все же коснулся ее, парень почувствовал, как она вздрогнула, когда его холодная рука коснулась, он почувствовал ее тепло, которое тут же стало разливаться по венам. — Ты жива, — прошептал он, понимая, что девушка не мираж, она реальна, он чувствовал ее прикосновение. Пытаясь осознать происходящее, парень шагнул еще на один шаг, полностью сокращая расстояние и крепко обнял ее. Нико почувствовал ее дыхание на своем плече, почувствовал, как руки девушки крепко обняли его, почувствовал, как девушка приподнялась на носочки и нежно поцеловала сына Аида, и прошептала в губы парню «Я люблю тебя!». — Ты не исчезнешь больше? — так же шепотом спросил парень, он боялся, снова ее потерять, боялся, что больше не выдержит той боли. — Больше никогда, — прошептала в ответ и снова поцеловала такие манящие губы.       Как будто издали до этих двоих стали доноситься крики, и шум, это ребята на поляне словно очнулись и хоть никто не мог понять, как такое может быть, но до всех кажется дошло, что именно произошло. Только что, на глазах у всех дочь Зевса воскресла из мертвых. Она стояла такая прекрасная, счастливая и самое главное живая. Перси и Аннабет подлетели к ней, с изумлением «как это возможно», и каждый поочерёдно обняли Элину. Поднялась такую суматоха, крики, шум, каждый житель лагере пытался прикоснуться к девушке, чтобы убедиться, что она из крови и плоти, что она живая. Пока все приветствовали девушку с возвращение, Нико ни на шаг не отходил от нее, и когда все немного пришли в себя, и утихомирились на сколько это возможно, сын Аида, взял Элину за руку и вместе они пошли к нему в домик. За спиной они услышали крик Хирона, что вечером все будут праздновать и им нужно появиться к ужину, Нико на ходу поднял большой палец в верх, показывая кентавру что услышал его, и продолжил свой путь. Как только дверь в домике Аида закрылась, отделяя жителей лагеря от этих двоих, парень развернулся к возлюбленной, взял ее за руки и снова задал тот же вопрос: — Ты никуда не исчезнешь? — Нет Нико, больше я никуда не денусь. — Прошептала девушка. — Обещаешь? — с надеждой в голосе спросил парень. — Могу поклясться на реке Стикс. — Нет, — с ноткой отчаяния прокричал он, — больше никаких клятв, прошу.       Они крепко обнялись, и долго стояли просто, наслаждаясь друг другом, они чувствовали друг друга каждым сантиметром кожи, и это было незабываемое чувство. Осторожно взяв Элину на руки, парень усадил ее на кровать, сам сел рядом и наконец поцеловал эти желанные губы. Поцелуй был очень нежный, сладким, неземным, и когда воздух в легких закончился, им пришлось прерваться. Пытаясь восстановить дыхание, парень зарылся лицом в волосы девушки и вдыхал их сладкий запах. — Ты прекрасна, Элина я так тебя люблю, — прошептал Нико, — прости меня за то, что произошло, я не должен был допускать этого, я… — Тише, — прошептала девушка, она взяла в свои ладони лицо парня и посмотрела ему в глаза, — я тоже очень люблю тебя. И это не твоя вина, это был мой выбор, мое решение, и я нисколько не жалею о нем. Если бы можно было повернуть время вспять, я бы поступила точно так же. — Девушка положила ему палец на губы, когда увидела, что он хочет возразить. — Нико я здесь, и я жива. У нас может быть все, о чем мы хотели, давай будем наслаждаться этим, прошу? — Конечно ты права милая, — прошептал парень. — Теперь я тебя ни на шаг от себя не отпущу, я не смогу тебя снова потерять, не смогу это снова пережить. — Нико снова почувствовал, как губы девушки легли на его собственные и ответил на поцелуй, а в голове у парня мелькнула мысль о том, что его любимая все так же ловко закрывает ему рот поцелуями. — Элина, как такое может быть? — прошептал парень после поцелуя. — Я не знаю Нико, просто твой отец нашел меня в Элизиуме и сказал, что мне пора. Он коснулся меня, и все стало расплываться перед глазами, потом все потемнело, промелькнул какой-то свет и громкий удар, как от молнии, а потом все укрыла пыль, и когда все улеглось, я увидела вас всех. — Не вероятно, мой отец? — в шоке переспросил Нико. Казалось после того как девушка вернулась из мертвых, удивляться уже невозможно, но парень был искренне поражен действиями Аида. — Да, я видела Аида, — улыбнувшись ответила она. — Это кажется просто невероятным, но это так. Я сама не понимаю, как такое произошло и почему, ведь обычно с того света не возвращаются. Но я очень рада вернуться. — Я счастлив, что ты вернулась, я так тебя люблю. — До самого вечера парень не выпускал руки девушки, они сидели в домике Аида пока не услышали рог, оповещающий про ужин. Превозмогая огромное желание, никуда не идти и остаться наедине с девушкой навечно, пара медленно двинулась на ужин. Шум стоял невообразимый, все смеялись, шутили, пели у лагерного костра, огонь высоко вздымался вверх, устремляясь в небеса.       Хоть и весь вечер Нико находился возле девушки, ему все равно не нравилось, что приходилось отпускать ее руку, потому что каждый житель хотел обнять ее, и пообщаться. Перси и Аннабет были первые кто успел добраться до девушки, как только они с Нико подошли на ужин. Сейчас же дочь богини мудрости и дочь Зевса, обнимались, смеялись, кричали и плакали, они были счастливы. — Элла, я не понимаю, как такое возможно? — пытаясь перекричать всеобщий шум, крикнула девушка. — Анн, я правда не знаю, как такое возможно. — Также прокричала в ответ подруге. — Но я рада вернуться. — Прости меня, за этот план, если бы… — Все в порядке, — улыбаясь сказала дочь Зевса и крепко обняла подругу, — я знала на что я иду и чем рискую, и это того стояло.       Девушки переглянулись и кажется поняли друг друга без слов, обе были счастливы, они снова обнялись и еще долго болтали, и со смехом рассказывали всем приключения со своего поиска.       Никто так и не смог объяснить чудесное возвращение Элины из царства Аида, потому решили, что это может подождать, они обязательно обсудят это позднее, а сегодня ребята будут праздновать и просто радоваться, что все проблемы позади. Расходиться стали далеко за полночь, и то только потому, что мистер Ди грозился превратить всех в виноград и передавить их на вино. Пожелав всем спокойной ночи, Элина сказала своему парню, что хочет зайти в свой домик и переодеться, а потом придет к нему. Этой ночью девушка не хотела оставаться одна. Сначала Нико начал спорить, что проведет ее к домику и подождет, но девушка была непоколебима, быстро поцеловав парня оно пошла в направлении домика Зевса. Подойдя к домику, девушка обошла его и направилась на пляж, пальцы ног приятно зарывались в песок, несмотря на то что он был холодный, как и продувавший насквозь ветер, от чего девушка тут же покрылась гусиной кожей, но для нее было наслаждением чувствовать даже холод, он напоминал ей, что она жива. Подходя ближе к прибою, Элина направилась к сидевшему мужчине, подойдя к нему, она присела на песок, посмотрев на него, их глаза встретились. — Здравствуй отец, — прошептала девушка. — Здравствуй дитя мое, — так же шепотом ответил бог, — рад видеть тебя живой. — С улыбкой сказал Зевс, на что девушка улыбнулась, несколько минут они сидели в молчании, затем бог все же продолжил. — Я не совсем поддерживаю твой выбор, я ведь всегда оберегал тебя, чтобы ты жила. — С грустью в голосе произнес он, — но я очень горжусь какой ты выросла. Ты поступила как герой, ты спасла мир. — Эти слова прозвучали с гордостью, и Элина счастливо улыбнулась. — Тебе не нравится Нико? — она не сразу решилась задать этот вопрос, прошло, наверное, несколько минут, прежде чем девушка смогла нарушить тишину. Было странно задавать такой вопрос богу, конечно она всегда с легкостью обсуждала своих парней с мамой, да и с Крисом, было легко. Но спрашивать об этом бога небес, было очень странно и даже не ловко. — Нет, не нравиться, — спокойно произнес Зевс, он посмотрел в глаза своей дочери и продолжил, — было бы лучше если бы ты была с сыном, скажем, Аполлона, Гефеста или Гермеса, — он сделал небольшую паузу, — но не с сыном Аида, хоть мой братец и вернул тебя к жизни. — Он любит меня. — Я знаю дитя мое, поэтому и не стану вмешиваться в ваши отношения, — серьезно сказал Зевс, и слегка улыбнулся добавил, — во всяком случае пока что.       Бог небес встал, еще раз осмотрел линию горизонта, и повернулся к своей дочери, этот жест красноречиво говорил, что он собирается уходить. — Мне пора возвращаться. — Постой, — прошептала Элина и быстро поднялась на ноги, — как такое возможно? Почему я жива? — с трепетом и каким-то едва различимым страхом девушка задала вопрос, который мучил ее весь день. — Кажется Аида тронуло, что ты отдала жизнь за его сына. Он видел, как после твоей смерти страдал Нико, — серьезно ответил бог, и добавил после небольшой паузы, — да и все Олимпийцы видели это. Так что из-за твоего поступка и еще если я разрешу ему участвовать во всех важных собраниях на Олимпе, а не только на зимнее и летнее солнцестояние, он сказал, что нарушит некие свои правила и вернет тебе жизнь. — И после очередной паузы добавил, с каким-то раздражением в голосе, — Так что теперь, мне придется терпеть его общество довольно часто.       Девушка не могла поверить в то, что услышала, это казалось еще более нереальное, чем-то, что она вернулась из мертвых. Не успев подумать, что она делает, Элина подошла и обняла Зевса, прошептав единственное «Спасибо». Она быстро сделала несколько шагов назад, надеясь, что бог не испепелит ее за дерзость. — Постарайся, больше не умирать, — как-то неуверенно произнес Зевс и тепло улыбнулся дочери. После начал светиться, от чего девушка отвернулась и зажмурила глаза, через несколько секунд она повернулась, но конечно ее отца больше не было, Элина стояла на пляже совершенно одна. Посмотрев в последний раз на горизонт и море, она улыбнулась и направилась к своему домику.       Забежав в домик Элина посмотрела на статую свое отца, которая возвышалась в центре комнаты, «Спасибо отец», прошептала девушка, и подошла к высокому зеркалу, она наконец увидела, что платье на ней, было невероятно красивым, оно было настолько простым и в тоже время таким нежным, что выглядело очень чарующие. Плотный корсет на груди был собран в небольшую сборочку, под корсетом было две толстые атласные ленты, которые ложилась одна на другую, создавая иллюзию пояса, далее от пояса шла развевающаяся шифоновая юбка, полностью скрываю ноги девушки, касаясь земли. От корсета шли две тонкие атласные бретельки, которые не только сзади соединялись с корсетом, но от каждой бретельки струился до пола легкий шифон, который соединялся между собой в области пояса девушки, и приобретая вид подобный шали. Платье было белоснежным и казалось немного светилось в полутемной комнате, Элина с восхищением еще раз посмотрела на себя в зеркало, после она стала аккуратно снимать белое шифоновое платье, которое переодеть так и не успела. Бережно положив его на кровать, девушка еще раз восхитилась нежностью платья, и про себя подумала что, если еще раз встретит Афродиту, она не сомневалась, что это платье ее рук дело, обязательно скажет ей насколько оно было волшебное.       Быстро переодевшись в шорты и футболку, девушка взяла с собой пижаму еще раз окинула взглядом платье, и побежала к ждавшему ее парню. Быстро добравшись до домика Ника, девушка без стука забежала и тут же очутилась в крепких объятьях своего парня. — Почему так долго, я уже начал сходить с ума, — возмущенно спросил Нико, — мне стало казаться, что-то, что ты вернулась я просто себе придумал, и…       Не став слушать дальше, Элина приподнялась на цыпочки и нежно поцеловала парня, тем самым заставляя его замолчать. — Ну… я… серьезно… — сквозь поцелуй прохрипел он.       Девушка решительно запрыгнула Нико на руки, обвивая его талию ногами и крепче прижалась к нему, выпустив что-то наподобие стона, парень положил ее на кровать, и навис сверху над девушкой. Дочь Зевса воспользовалась небольшим замешательством парня, и стащила с него футболку, нежно проводя руками по обнажённому торсу. Следуя ее примеру Нико тоже избавил девушку от лишних вещей, и не только от футболки, но и от коротких шортиков. Теперь она лежала в одном нижнем белье перед парнем, который с восхищением смотрел на возлюбленную, и чувствовал невероятное возбуждение. Все ту боль, что он испытал за несколько дней, парень выплеснул в страсть, которая вскружила голову не только ему, но и его любимой. Избавившись от ненужных вещей, парень стал аккуратно сжимать грудь девушки, когда она застонала, Нико поцеловал ее, их языки переплелись в жарком танце, который мог прервать только недостаток воздуха. Сын Аида, стал проводить мокрую дорожку из поцелуев от шеи к ее желанной пышной груди. Нежно покусывая ее сосок, пока он не затвердел. Элина изогнулась от возбуждения под парнем, что кажется возбудило его еще больше, девушка стала покусывать парня за ухо, впиваясь ногтями в спину, и наконец Элла дождалась, он вошел в нее. Их тела как будто слились в одно целое, и для них больше никого не существовало в этом мире, разгоряченные тела касаясь друг друга вызывали мурашки, стоны возбуждали еще сильнее. Для этих двоих ничего не имело значения, сейчас были важны, только их прикосновения, дыхание, биение их сердец, бьющихся в такт. Эта ночь была только для сына Аида и дочери Зевса.