Преодоление

Саунд к главе: Justin Hurwitz – Accident

      – Уважаемые пассажиры частного беспилотного катера! Ваш экскурсионный полет будет сопровождаться комментариями виртуального проводника. Наше путешествие займет шестьдесят минут, и за них вы ознакомитесь с девственной природой Кан-и-рау…       Голос с нейтральной окраской – средний тембр между грубым мужским и тонким женским – принялся описывать особенности планеты-столицы созвездия Волопаса. До собственно природы катер пока еще не долетел — только покинул космопорт, и Ринси полез в видеофон. Интернет на планете был лишь в местах скопления населения. А таковых здесь мало – Кан-и-рау в процессе развития благ цивилизации. Большую ее часть занимают густые леса, округлые холмы, невысокие горы и разнокалиберные озера. И надо бы развиваться так, чтобы не потревожить экологическую обстановку. Процесс продвигался медленно: не хватало технологий и добровольцев. Планета не была отсталой по сравнению с Землей или Меркурием, однако по причине удаленности от центра Галактики еще не достигла высокого уровня во всех сферах деятельности.       Ринси пролистал сохраненные в памяти видеофона сообщения, вновь насыпал соль себе на рану и все равно прочел все до единого.       Зания: Куда ты собрался? На Волопас? Что за бред?!       Ринси: Это не бред, а моя жажда узнать новое.       Зания: Эти оба слова – синонимы в твоем случае.       Ринси: Милая, я ненадолго. На все про все потратится примерно полмесяца. Не успеешь соскучиться.       Зания: Я не про твой отъезд, а его смысл. Которого нет. Может, ты найдешь нормальную работу, как у всех?       Ринси: Чем тебе не угодило фрилансерство?       Зания: У Листы муж сидит в офисе, приносит домой кучу ЕГВ*. Аурия на своего не может нарадоваться – открыл спортзал. А твоя писанина про путешествия никому не нужна. Ну хотя бы устройся в какое-нибудь издание.       Ринси: Да не хочу я торчать в помещении! И писанина нужна – вон как расхвалили прошлую статью про зелгравские степи, и ее купили аж три сайта!       Зания: Сегодня купили, завтра нет. Это не постоянная работа, пойми, а так, периодический заработок.       Ринси: Ладно. Когда мы поженимся, я надену костюм вместо джинсов и футболки, но кроссовки оставлю – уж прости, и засяду в самом крутом интернет-журнале. Буду зарабатывать кучу ЕГВ, как мужья твоих подруг. Ты тогда ведь будешь счастлива. А если счастлива ты, то и я.       Зания: Поженимся? Я не уверена. Мне нужен надежный мужчина. А ты… Ты слишком ветреный. Прости, мне пора.       Весь вечер после их переписки Эринс Тоймак, фрилансер-журналист-путешественник, не находил себе покоя – ходил по квартире, садился за компьютер, заказывал билеты на Кан-и-рау, отменял заказ… Он очень любил Занию – зеленоглазую фигуристую красотку-брюнетку с обалденными длинными волосами, поэтому был готов отказаться от «ветреного» поведения и стать офисным планктоном. Хотя это не его стиль – камнем торчать на одном месте. Его манили другие планеты, их население, природа, обычаи… Из поездок Ринси всегда возвращался с прекрасными статьями, голографиями и сувенирами. А после покупки и публикации текстов его счет неплохо пополнялся. Плюс найти покупателей помимо профессионализма в журналистике помогал подвешенный язык, ирония и так любимое женщинами сочетание черных волос и карих глаз. Чем удачно компенсировался средний рост.       – Чем не стабильность, Зан?.. – пробормотал Тоймак, тупо смотря на монитор. «Подтвердите или отмените заказ» – надпись на нем требовала однозначного ответа. Уже восьмой раз.       После полуночи все решилось – Зания не приехала к нему после своей нормальной работы в бухгалтерской компании и не отвечала на звонки.       «Мне нужен надежный мужчина. А ты… Ты слишком ветреный».       – Ну раз так…       Ринси взял билет в один конец. Все равно его никто не будет ждать. Родители привыкли к вечно где-то шатавшемуся сыну. Поэтому можно и задержаться на Кан-и-рау. Попутешествует, поживет в страшненькой гостинице месяц-другой… Чем не приключения?       – Мы пролетаем над ущельем Острокаменным, – вернул Тоймака к действительности виртпроводник. – Его дно покрыто острыми выступами базальтовых пород. Далее наш путь пролегает к лесу. Ему около трех тысяч лет. Обитают здесь…       Ринси опять впал в омут воспоминаний и за ними не заметил, как катер миновал лес и устремился к невысоким скалам, графитовыми ребристыми треугольниками видневшимся уже близко.       – Уважаемые пассажиры, просьба пристегнуться. В навигационной системе катера произошел незначительный сбой. После связи с базой он будет ликвидирован. А пока судно остановится. Пожалуйста, не беспокойтесь.       Катер замер, пассажиры тоже.       – Что-то мне страшно, – шепнула в тишине женщина мужу, дремавшему в удобном кресле. – Эй, проснись. Я боюсь.       – Все починят, успокойся, – сонно отозвался он.       Жена взяла его под руку и вздохнула.       Ринси тоже не забеспокоили подобные неполадки. Он попадал и не в такие – турбулентность, поломка одного из двигателей. Правда, до катастрофы дело ни разу не доходило.       Движок катера ожил, и судно снова полетело. Но без вещания виртпроводника, который всем уже порядком надоел.       Скорость все увеличивалась, и по мере приближения к скалам катер продолжал лететь по прямой.       – Почему мы не поднимаемся?! – всполошились пассажиры.       – Сейчас поднимемся, такое бывает, – ободрил их Тоймак на правах бывалого путешественника. – Вот-вот вспорхнет, как птица.       Вопреки его словам катер летел четко к горам. Расстояние стремительно сокращалось, и в салоне возникла паника. Кнопка связи с базой, размещенная в носу, не работала.       С оглушительным треском катер врезался в толщу камня и рухнул на землю.       В этот раз до катастрофы дело дошло.

***

      Стояла тишина. Пахло горелыми проводами и жженым пластиком.       Ринси, приходя в сознание, вздохнул глубже и раскашлялся: не просто пахло, а удушающе смердило гарью. Он открыл глаза, и в них защипало от белесого дыма. Кроме его сплошного облака Тоймак ничего не увидел и отключился.       Со вторым его возвращением в реальность будто бы пахло поменьше, или же Ринси привык вдыхать продукты горения. Он лежал на боку, неудачно подвернув под себя левую руку, и от малейшего шевеления та нестерпимо заныла. Пришлось перевернуться на живот и высвободить прижатую конечность. Руку закололи сотни мелких иголок.       – Кто живой есть?.. – прошептал Тоймак. – Эй…       Среди покореженных кусков металла никто не отозвался – быть может, не расслышал. Громче Ринси говорить не мог, горло саднило.       Он повернул голову и обнаружил, что катер не разнесло на маленькие обломки – так показалось при ударе о гору. Обломки разные. Именно над Ринси они образовывали двускатную кривую крышу. Обманчиво легкую, грохнется такая на голову – и конец. Краем может вовсе ее отрубить.       Сквозь крышу пробивались лучи Дизара – солнца созвездия Волопаса.       – Надо выбираться, – Тоймак пошевелил затекшей рукой, которая более-менее стала слушаться, и попробовал ползти. Под пальцами захрустели мелкие куски пластика, но подвинуться не получилось, и Ринси дал себе, разом вспотевшему, отдых.       Тоймак снова позвал пассажиров погромче, как смог. И снова молчание. Накатил страх – похоже, он один выжил, или же другие люди находятся без сознания.       Скорее всего, Ринси опять отрубился, ибо Дизар уже не просачивался сверху, а освещал раздолбанный катер сбоку. Солнце еще висит над лесом, но скоро за ним спрячется, и тогда наступит темнота.       Тоймак изо всех сил тянулся вперед, однако сдвинулся совсем на чуть-чуть.       – Что за черт?.. – недоуменно пробормотал он, наконец-то сообразив, что нижняя часть тела не торопится за верхней. Ринси хотел согнуть ноги и ими оттолкнуться, но не получилось. – Придавило, что ли?..       В быстро сгущавшихся сумерках он кое-как рассмотрел: на нем ничего не валяется. Хотя бы обязательно почувствовал тяжесть на ногах! А ее нет. И ноги свободны, лежат.       Но почему Ринси не может ими управлять? Явно не сломаны, иначе болели бы адски.       После аварии до него не сразу доходило, как при похмелье – кто, где, откуда, что было вчера?       Наверно, когда катер рухнул, на спину что-то упало и отскочило, оставив на память лишенные ощущений ноги.