Преодоление

      К концу третьей недели пребывания в больнице (Ринси в календаре помечал каждый день лечения и кратко писал о своем здоровье) Тоймак ощутил движение в ногах, будто самопроизвольные нервные подергивания. «А вдруг это первый признак того, что я скоро смогу ходить?» – подумал журналист, затаив дыхание. Наружу рвался радостный вопль, и, едва его сдерживая, Ринси нажал кнопку вызова персонала.       – У меня ноги шевелятся! – все-таки воскликнул Тоймак, как только в палату явился Некс.       – Да ладно? А ну встань, – в излюбленной насмешливой манере сказал врач.       – Так я не могу еще. Но ведь это хорошо?       – Не особо. Это не признак исчезновения парализации. Но спастичность поможет избежать атрофии мышц. Твой спинной мозг – это передатчик сигналов головного мозга. А так как передатчик поврежден, то башка не контролирует того, что творится ниже травмы, – огорчил Ринси Некс, конечно же, заметивший, как надежда в его глазах сменяется отчаянием. – Не кисни, а лети домой. Завтра-послезавтра выпишу, и чеши на космодром.       – Нет, – по-прежнему не желал возвращаться на Землю Тоймак.       – Тогда готовься освободить палату, кроме ног ты полностью здоров. Будешь в больнице посещать занятия по ЛФК*, но жить тут больше нельзя.       – Переселюсь в гостиницу. Но как мне передвигаться? – несмотря на постоянное недовольство пациентом Ринси глянул на Некса с мольбой. У него просто ворчливый характер, на самом деле доктор очень даже человечный. Иначе бы не сидел у кровати Тоймака, когда ему было больно и плохо.       – Что-нибудь придумаю, – ответил Некс. – Прости, что опять отсылаю тебя к родным, но за коим чертом тебе Кан-и-рау? Что здесь хорошего, кроме отсутствия войны и присутствия земной гравитации? Все в отсталости и требует вложений, как финансовых, так и трудовых.       – А вы почему на этой планете? – ответил вопросом на вопрос Ринси. – Отличный доктор, а практикуете в глухомани. Или у вас повышенная потребность в помощи больным?       – У меня повышенный инстинкт самосохранения, – отрезал Некс. – И вообще, где хочу, там и работаю.       – Вот и я тоже: где хочу, там и живу.       – Замечательно, – буркнул врач. – Тема закрыта.       От чего-то или от кого-то он тоже скрывается на Кан-и-рау – Тоймак в этом был практически уверен. Но что или кто может напугать такого бравого и острого на язык человека? Или он, как Ланнер, захотел сменить обстановку? Нет, не похоже. Не зря же Некс проболтался про самосохранение. Ринси ощутил азарт и, будучи авантюристом по природе, решил пристальнее наблюдать за врачом и его словами. Может, столь же неосторожно он опять что-то расскажет о себе. Напрямую спрашивать не получится: Некс матом попросит не лезть не в свое дело.       Иных занятий, помимо «слежки» за доктором, у Тоймака все равно не было.

***

      – Привет, – в палату зашла Ланнер, оставшись у порога. – Как настроение?       – Привет! Настроение встать на ноги и пойти, – подмигнул ей Тоймак. – Но они другого мнения.       – А у меня для тебя кое-что есть, – волонтер распахнула дверь и вкатила инвалидную коляску. – Первый этап к передвижению. Доктор Некс надеется, что ты одумаешься и...       – Зря надеется, – Ринси с интересом рассматривал кресло на колесах. Не новое, но не разваливавшееся на ходу, и не современное: управлять нужно самому, а не компьютеру. – А где он? Неужели не будет зрителем на спектакле, как я буду заползать на коляску?       – Как я могу такое пропустить? – донесся из коридора отвратительно счастливый голос заведующего, затем Некс появился собственной персоной. – Да и Льюттс тебя одна не перетащит.       Переместиться в кресло оказалось не так сложно. Хотя Тоймаку помогало аж два человека плюс его усилия, в дальнейшем пересаживаться из кровати в коляску придется одному. Но это все ерунда по сравнению с тем, что он может двигаться, пусть и сидя!       – В гостиницу тебя докатят и вещи перенесут, а там учись возиться самостоятельно, – врач посмеивался, Ланнер улыбалась более одобрительно, и Ринси захотелось их обоих крепко обнять.       Руками поманив своих спасителей, журналист слишком подался вперед и чуть не вывалился из кресла.       – Осторожнее! – бросилась к нему волонтер, однако Тоймак вовремя перенес верхнюю часть тела обратно к спинке коляски.       – Все отлично! – заверил он девушку. – Давайте обнимемся все вместе, а?       – Это без меня, – отказался Некс. – К тому же, поехали в мой кабинет – оформлю выписку, а потом уж обнимайтесь, целуйтесь и так далее.       Ланнер позволила себя быстро обнять и выпрямилась. Ринси заметил, что волонтер покраснела.       «А что, если?..» – подумал журналист. Девушка ему понравилась с первой их встречи, правда в стеснительных для Тоймака обстоятельствах. Дружба у них вроде бы есть, почему бы не перейти на романтические отношения? Вряд ли у Ланнер такие же представления об идеальном мужчине, как у Зании.       Это будет следующим шагом к новой жизни, решил Ринси. А сейчас ему нужно овладеть управлением кресла и не облажаться на глазах у ехидного доктора.       После выписки Ланнер, ждавшая Тоймака в коридоре, сказала, что вечером заглянет к нему в гостиницу, узнать, как он справляется со средством передвижения.       Настроение у журналиста поднялось выше некуда.

***

      После работы волонтер получила странное сообщение от Ринси: «Дверь в номер открыта».       Решив, что ему пока что неудобно преодолевать большие расстояния на коляске, Ланнер, купив в магазине яблоки для недавнего пациента, направилась в гостиницу.       На Кан-и-рау все находилось рядом: жилые модули, та же больница, космодром. Здания «расселялись» по территории, однако медленно, будто неохотно. Колонистов тоже было мало – в основном люди и несколько представителей других рас трудились на планете по контракту. Больших денег за развитие и благоустройство префектуры не платили, но и дипломов о трех высших образованиях не требовали. Так что среднеквалифицированные работники, отбарабанив положенный срок, улетали с пополненным счетом. Лишь единицы вроде Ланнер и Некса остались на ПМЖ, исходя из личных причин. Теперь к ним примкнул и Тоймак. Хотя девушка была уверена, что скоро и он вернется на родину.       – Это я, – волонтер вошла в номер, состоящий из маленькой прихожей, комнаты, кухни и совмещенного санузла.       Первым делом Ланнер посмотрела в сторону комнаты и обнаружила, что там стоит инвалидное кресло. Пустое.       – Я здесь, – подал Ринси голос из кухни.       – Что случилось?! – девушка застыла в дверях, обеспокоенно сжав в руках пластиковый пакет с фруктами.       Тоймак сидел на коврике на полу, прислонившись спиной к шкафу-тумбе. Рядом пестрели валявшиеся обертки от конфет.       – Не бойся, я цел, – успокоил ее журналист.       – Но что произошло? Почему ты оказался здесь? – в недоумении Ланнер продолжила стоять. – Кресло сломалось, и ты приполз на кухню? Надо бы мне сразу позвонить…       – Оно тоже цело, – перебил Ринси. – Просто мне стало так паршиво: я полупарализованный, практически недееспособный человек. И я не хочу таким быть! Не могу таким быть!       – Ну если тебе кресло больше не нужно, то будь добр, верни его в больницу. Причем лично. Оно тебе выдано в аренду, – рассердившись, Ланнер шагнула в кухню и положила пакет на стол.       – Что там? – полюбопытствовал Тоймак.       – Яблоки.       – Не люблю их.       – Я не знала. Мне пора. Я скажу Нексу, чтобы ждал твою персону с креслом. На улице начинается дождь, так что надень плащ и возьми зонт.       – Пожалуйста, присядь ненадолго, – Ринси похлопал ладонью по коврику рядом с собой.       Ланнер очень хотелось уйти, но Тоймак выглядел несчастным страдающим ребенком в облике взрослого мужчины, у которого еще не получалось смириться с другим образом жизни. А ведь три недели он стойко терпел. Но кресло, какому Ринси сначала обрадовался, явилось окончательным приговором его судьбе.       – Ты как маленький, – уже не сердясь, Ланнер собрала фантики, выбросила их в урну и только тогда села.       – Управляющий гостиницы тоже внес негатива, – пожаловался Тоймак, выуживая очередную конфету из кармана. – Хотя очень приятный и вежливый дядька. Сказал, что через неделю мне придется выселяться. Деньги я истратил на лечение и бронь номера, пока был в больнице. И вот ЕГВ подошла к концу.       – Попроси у родных, – посоветовала волонтер.       – Нет. Но я им позвонил, наплел, что останусь на Кан-и-рау, как Робинзон на острове, и бросил трубку.       – Ты понимаешь, что намеренно себя губишь? – Ланнер посмотрела на Ринси строго, однако тот обезоруживающе улыбнулся, и девушка усмехнулась. Ну точно, капризный милый ребенок. Как на такого можно ругаться? – Постой, ты ведь журналист, умеешь писать тексты!       – Ага, и этим зарабатывал. А теперь…       – И теперь способен! У тебя ведь голова и руки целы.       – Ланнер, да ты гений! – Тоймак вытащил последнюю конфету и с поклоном вручил ее волонтеру как орден за догадливость. – Я что-нибудь напишу, продам и оплачу гостиницу! Надеюсь, управляющий разрешит пожить в долг, если статью купят не сразу.       – А как быть с креслом? – спросила Ланнер, примерно зная, что ответит Ринси.       – Мне же надо где-то сидеть, так что оно остается. А вот яблоки забери. И в следующий раз принеси черешню – я от нее без ума. Вишня тоже сойдет.       Жуя вкусную шоколадную конфету – кстати, с вишневым мармеладом, девушка покачала головой: бессовестный, но зато вновь оптимистично настроенный.