Преодоление

Саунд: Queen – I want it all

      Обещание подумать о возвращении на свою планету для лечения Ринси выполнил: он действительно серьезно размышлял над этим. С событий, потрясших префектуру, прошла неделя, а Тоймак все еще ничего не предпринимал и старался избегать встреч с Нексом и Ланнер. А если не удавалось, они неизменно приставали: «Ну что ты медлишь? Собирайся на Землю! Или тебе нравится оставаться маломобильным?»       «А если подобная история, как с Забунски и Куоки, повторится, каким образом ты будешь спасаться, сидя в кресле?» Это уже спрашивал Ринси себя, и вопрос был риторическим. Очередной барьер, который он не мог преодолеть.       – Стоять, – дорогу преградила Ланнер, изловив-таки журналиста в коридоре больницы, где он посещал физиотерапевта. Доктор была солидарна с Нексом, однако не решалась сообщить пациенту, что ЛФК для него как зарядка – полезное, но, увы, не лечившее его занятие.       – Я спешу, извини, – с важным видом чуть ли не главврача Тоймак попытался ее объехать.       Бдительная девушка все равно не пускала коляску дальше по коридору.       – Ну и когда ты собираешься на Землю? – напрямик спросила Ланнер.       – Не знаю, – снова увильнул от ответа Ринси.       – Что с тобой? – мягче заговорила волонтер. – Что тебя не пускает поправить свое здоровье?       – Я сам.       – Почему?       Тоймак помолчал. Нет, нужно сказать! Был бы жив Арвис, он бы поделился с ним опасениями, а сейчас кроме Ланнер и пообщаться по душам не с кем…       – Я боюсь лететь, потому что боюсь опять разбиться. Я боюсь диагноза землянских врачей – боюсь, что всю жизнь останусь прикованным к инвалидному креслу. Я боюсь, что… Ну хватит и вышесказанного, – журналист виновато улыбнулся, как маленький мальчик, который наконец-то признался маме в страхах. – Прости, в твоих глазах я трусливый идиот.       – Есть немного, – засмеялась Ланнер. – А теперь дай слово, что в ближайший месяц ты полетишь домой.       – Ладно, – неожиданно легко согласился Тоймак. – И ты тоже дай мне слово.       – Какое же?       – Что полетишь со мной.

***

      Видеться с родителями лично Ринси не стал. Они и не настаивали, удовлетворившись видеоразговором, при котором журналист сидел в обычном кресле, чтобы не пугать отца и мать (получается, Зания не обмолвилась им о катастрофе и заслужила похвалу. Впрочем, она никогда не лезла в чужие дела, хотя иногда и следовало бы). Хорошо, что они привыкли, что их сын объявляется набегами и звонками, главное, он жив и здоров. В последнем родители ошибались, но это было поправимо. Ибо доктора в одной из клиник Грандаполиса (на будущее лечение Тоймак выскреб все свои сбережения с банковских счетов, получил ЕГВ за четыре статьи, написанные в течение недели, и на всякий случай попросил у Некса в долг – вдруг не хватит денег на оплату осмотра и процедур в столичной больнице) дали положительный прогноз. Ходить без посторонней помощи Ринси сможет, но не в скором времени, а после долгого восстановления мышц и нервов, которые частично атрофировались. «Это займет от года до четырех лет», – сказал врач. Зато ездить больше не придется: Тоймаку прописали обязательное ношение экзоскелета, «считывавшего» каждое микродвижение и принимавшего импульс от мозга. Конструкция из облегченного титана и алюминия, снабженная множеством датчиков и сенсоров, весила пять килограммов и представляла собой пояс с гибкими полосками вдоль ног, крепившимися к ним несколькими застежками-зажимами. Экзоскелет позволял не только ходить и садиться без труда, но и даже бегать.       А пока предстояло сделать первый шаг.       – Это маленький шаг для человека… – принялся цитировать Ринси, но Ланнер, державшая за руку его, стоявшего в только что надетом устройстве, перебила:       – Давай иди.       Тоймак снова испугался: как экзоскелет поймет, что надо делать? Доктора не единожды объясняли принцип его действия – мол, умная машина знает свою задачу, но он не укладывался в голове. Ринси захотелось стащить с себя металлические детали и сесть в привычное кресло. Но это шаг назад, а нужен шаг вперед.       И требуется-то сущая мелочь – себя преодолеть. В который раз.       – Ура! – закричала Ланнер, а врачи зааплодировали.       Дальше Тоймак шагнул уже без поддержки волонтера.       – Гораздо проще, чем я думал, – сказал он с горделивым восхищением.

***

      – Останешься на Земле? – спросила Ланнер, когда они вышли из клиники.       Чтобы не тратиться на отель, Ринси позвал ее к себе. Но лучше бы он отдал последнюю ЕГВ за номера и сам переночевал там. В квартире остались вещи Зании. Не то чтобы ее одежда или косметика везде валялись: она же аккуратна и педантична, однако журналист ощущал незримое присутствие бывшей девушки (да, точно бывшей), словно она за ним наблюдала через свои платья в шкафу или шампунь в ванной. Ланнер ничего не сказала по поводу женских предметов, хотя стопроцентно их заметила. А вообще с чего бы ей как-то на них реагировать? У нее же есть бойфренд и нет смысла ревновать Ринси.       – Летим обратно, – Тоймак не позвонил Зании, чтобы она забрала вещи. Пусть лежат здесь вместе с его прошлым. Он не бросит журналистику, хоть и начнет кое-что новое.       – Но… Зачем тебе Кан-и-рау? – удивилась Ланнер.       – Я хочу, чтобы она стала моим домом.

***

      Когда Ринси поделился с Нексом планами на будущее, невролог назвал его «чокнутым амбициозным авантюристом», однако вполне одобрительно, из чего Тоймак заключил, что врач выдал такое своеобразное благословение.       Земля под турфирмой и гостиницей принадлежала префектуре, и Забунски платил аренду за территории, где стояли здания. С арестом бизнесмена строения отошли во власть префекта, который ломал голову, как с ними поступить. А вдруг они опять достанутся какому-нибудь межпланетному преступнику?       Зная о терзаниях и сомнениях префекта, журналист прибыл к нему на прием и предложил себя на должность директора гостиницы и турфирмы: логично же связать два заведения в одну сеть. У префекта, как было ясно по засиявшему лицу, камень с души свалился, и он, не спросив, понимает ли что Ринси в ведении двух видов бизнеса, дал добро.       Тоймак взялся за второе высшее образование, обучаясь дистанционно и прочитывая вне курса гору литературы. Тратя собственные деньги и дотации от правительства, выбитые префектом, он, не жалея себя и рабочих, трудился, чтобы сделать гостиницу уютным и удобным для разных существ местом отдыха после туристических прогулок по лесу и у озер, отгороженных от хищников силовым полем.       Гостиница наконец-то получила название. Благодаря вывеске «АРВИС» память о прекрасном человеке будет всегда жива.

***

      Спустя три года       – Ринси, к тебе гости, – в кабинет директора зашла Ланнер, ставшая управляющей. Она долго сопротивлялась предложению, но Тоймак убедил, что ей пора вернуться к исконной профессии. Тем более что никто не помешает Ланнер проявить свой талант как следует, и оплата будет солидной в отличие от больничной. Вместе с этим бывший журналист продвигал коварный план – чтобы девушка пореже виделась со своим парнем.       – Галакопы вернулись?* – Ринси поднял голову от бумаги с набросками парковой зоны внутри леса. Вырубать деревья никто не будет, а вот установить скамейки, фонари и дорожки, не нарушая природный ландшафт, – интересная задачка, которую Тоймак решал уже третьи сутки, причем и по несколько часов ночами. Ланнер ругалась на директора, пившего кофеиновые энергетики, но после слов «ты же не моя девушка, чтобы меня опекать и обо мне заботиться», сердито замолкала.       – Нет, они загрузились и час назад улетели. Это совершенно другие посетители.       – Ну зови их, – директор скатал бумагу в трубку и сунул в напольную подставку с десятком подобных рулонов.       В кабинете оказались трое: красноволосая фигуристая молодая женщина, русый широкоплечий мужчина, тоже не старый, и вроде бы нептунийка со сложенными крыльями, если Ринси правильно опознал расу.       – Здравствуйте, господин Тоймак. Я Дарвел. Это Талиша, – красноволосая помахала поднятой ладонью, – и Флосса, – нептунийка шевельнула хвостом, раздвоенно сплющенным на кончике, – представил себя и своих спутниц мужчина. – Нам очень нужна ваша помощь.