А в Вероне снова дождь...

      — Ну здравствуй, Монтекки.       Россарио. Стоит в неизменном ярко-алом одеянии, распустив длинные светлые волосы. На горизонте виднелось алое зарево, при свете которого платье Капулетти казалось кровавым.       — Давно не виделись.       — Знаешь, эта встреча из тех, которая лучше бы не происходила, — брюнетка улыбнулась. — Я пропущу тогда никому не нужный диалог о том, зачем ты здесь. Это и так ясно, твою "любовь" ко мне я уже давно поняла. Поэтому есть только один вопрос. Ты мне одно объясни... Почему ты так поступила с ним? Чем он заслужил такое?       — Тебе какое дело?! — прошипела блондинка на Викторию. Кажется, вся ненависть, которую она выливала годами на род Монтекки, сейчас разом перелилась исключительно сопернице. — Это вы виноваты! Я могла его вернуть, но ваши дружки и этот Скаллигер мне помешали. Вы все считаете, что я — чудовище, а кто же тогда Тибальт?! Я была ему верна годами, а он просто променял меня на проститутку!       — В отличии от тебя они не кипят ненавистью! Ты любила его лишь диким зверем, хотя какая же это любовь, когда тебе была по нраву только его жестокая сторона?! — Виктория тоже зарделась ненавистью, но не потому что перед ней Капулетти, а потому что перед ней человек, который оскорбил её возлюбленного... Меркуцио... Человек, который мечтает прикончить её саму, и в конце концов делает больно её друзьям.       Да, Тибальт был врагом, но сегодняшний вечер доказал, что это слепое враньё предков. Тибальт показал свою нежную и добрую сторону. Он имеет стальную честь и умение хранить дружбу.       — Ты мелочна, возможно, ты страдала из-за неразделённой любви, но не нужно вредить остальным!       — Ну конечно, — Россарио сделала пару шагов навстречу брюнетке. — Ты считаешь, что лучше унизиться, но простить. Хочешь я открою тебе секрет (всё равно ты его не выдашь, так что наслаждайся последним рассветом и помолись заодно), так вот: раньше я не была такой же — прощала, подчинялась... Вы, Монтекки, бросали в меня камни, разве не помнишь?! Я была ничтожна, пока однажды не полюбила Тибальта, "Грозу Вероны", "Кошачьего Царя"... Но он потерял себя, когда начал водиться с такими ничтожествами, как вы! А что было дальше сказать? Я не уехала! Я хотела узнать, будет ли он вспоминать меня, я хотела проверить его чувства на расстоянии. А в итоге он встретил в баре ту шлюху, что сейчас пьёт в вашей компании. Он предал меня! Я хотела извиниться, но Тибальт изменил мне! Думаешь, это достойно прощения?!       — А что ему оставалось?! Ты наплевала ему в душу! Представляешь, это обычное человеческое чувство вовсе не безобразное! Если бы ты наблюдала лучше, то видела бы его каждый вечер в кабаре, он пил до свинячьего состояния, он хотел в дуэлях с Монтекки найти смерть! Какова может быть любовь на расстоянии, если ты его просто бросила, как котенка в кипяток! Просто смотрела на то, как он мучается! — Виктория сама не понимала, почему так яростно защищала его, может потому что этому её научил Меркуцио? Да, он всегда заступался за лучших друзей. Именно. — Тот день, нашей первой дуэли, мне рассказал Меркуцио, он наблюдал за вами. Тибальт помчался вперёд экипажа, чтобы поскорее увидеть тебя! Не это ли щенячья преданность?!       На мгновение Виктории показалось, что в глаза девушки пришло некое прозрение. Но только на мгновение.       — Защищаешь его?! По-твоему я во всём виновата?! Ну конечно, Меркуцио тебе ни раз изменял, а ты все прощала, прощала, ПРОЩАЛА! Довольно, наболтались! — тон Капулетти снова стал спокойным и надменным. — Видно, "мирным" путём у нас не выйдет. Сначала я убью тебя, потом его любовницу. Меня казнят. Может тогда он поймёт, что значит жить с раненным сердцем.       Россарио достала шпагу.       — Защищайся! Пора заканчивать эту войну.       Монтекки положила руку на эфес шпаги, но доставать она её явно пока не планировала. Девушка просто смотрела в её лицо. Гордость. Как же Монтекки ненавидели это слово. Одно дело иметь честь и понятие, другое, когда ты слеп из-за неё, ты считаешь, что тебе все должны, ты считаешь это правильным, однако на деле у родных тебе людей рвется сердце, опустошается и каменеет душа.       Это и отличало Капулетти от Монтекки. Две семьи, два клана, никогда не сумеющих найти общий язык. Монтекки — преданы, как псы, Капулетти — горды, как скоты коты.       — Да, я не отрицаю, что он изменил, но это было всего лишь раз... Это и значит любить до беспамятства, любить так, что можно простить всё, возможно он — моя единственная слабость...       Пока брюнетка это говорила, никто не заметил, как на крыше появился Тибальт. Он прекрасно слышал фразу Виктории. И он узнал второй, до боли знакомый, голос, отчего сердце дрогнуло. Ветер растрепал его блондинистые кудри, заставляя жмуриться.       Виктория тем временем вооружилась шпагой, проводя её над шеей — волнительный и красивый жест.       — Сколько всего сгубила ваша любимая "гордость", а, Капулетти?       — Росси... — совсем тихо произнес Тибальт, почти одними губами.       Не слыша голос мужчины, две соперницы сцепились не на жизнь, а на смерть. Точка невозврата пройдена, мосты сожжены. Либо Виктория, либо Россарио. Ненависть подкрепляла вторую, заставляя яростнее парировать удары. Россарио кипела от ненависти, она хотела загнать противницу к краю крыши. Но Виктория не промах — перемахнув через неё, она ловким движением поменяла их местами. Высота была метров десять, не меньше.       — Неужели убьёшь меня? — светловолосая решила поиграть в невинность, на секунду сердце Тибальта дрогнуло, именно то лицо смотрело на него очень давно, в той темени, в саду, эти глаза обрамляли слёзы, только это было лишь на секунду. — Ты же сама получаешь кайф от наших битв. Неужели готова убить и принять весь груз ответственности и вины? Мне-то терять нечего, а тебе...       Капулетти и не заметила, как из зоны декольте у неё выпал кровавый кулон в виде сердца...       — Россарио! — окликнул девушку голос, который не выдержал этой пытки. Мурашки тут же побежали по спине... — Стой! Не делай этого...       — Не подходи, — проговорила Капулетти, у её горла был кончик шпаги Монтекки, который успел слегка поцарапать кожу.       — Россарио... — блондин обомлел, завороженно смотря на вещицу. — Росси...       Виктория изредка слегка оборачивалась на мужчину. Отчасти, Россарио была права — Вика не хотела её убивать, только потому что не хочет чтобы её руки носили кровь.       — Почему ты так поступаешь, зачем рвёшь меня изнутри?!.. — вновь сорвалась на крик блондинка.       Боже, какая же это боль была для Тибальта. Он понимал, что Монтекки имеет полное право прирезать жалкую девчонку. Именно жалкую, блондин знал, что фехтование Виктории превосходило светловолосую. Мало того, что она обучалась в Мантуе, так ещё и Меркуцио постарался. Капулетти оставалось только молить брюнетку сложить оружие.       — Ну давай, смотри на меня, — просипела она. Губы непроизвольно дрожали, из-за чего в речи слышалось заикание. — Смотри, кем я стала. Ну же, ненавидь, презирай, кричи, останавливай! Не молчи!!! — кричала Росси, однако Виктория двинула остриё ближе в артерии.       Голос сорвался и теперь светловолосая могла лишь шептать...       Дело пошло на секунды. Капулетти смерился взглядом с Монтекки и та в секунду отскочила, а мужчина в миг преодолел расстояние и обнял девушку, гладя по волосам и утыкая её носом в свою грудь.       — Я никогда не смогу ненавидеть тебя, — прошептал Тибальт. — Даже пусть тогда мы разругались, пусть это случилось, я не могу жить без тебя...       Россарио повторила действие мужчины. Виктория на момент выдохнула — кажется, всё устаканилось.       После этой проповеди в Россарио словно что-то переломилось. Глаза источали ни с чем неподдельное раскаяние и вину...       — Прости пожалуйста. Пожалуйста... — шептала она, вжимаясь в Тибальта ещё сильнее. — Я никогда себе не прощу...       — Я тоже себе не прощу, что отпустил тебя так легко, — Тибальт приподнял её подбородок и поцеловал.       Брюнетка опустила голову, победа, мир. Настала тишина, но тут:       — Викки! — угрожающе выкрикнул Меркуцио, залетая на крышу чуть ли не в прыжке.       — Мне так стыдно... — не переставала плакать девушка, не отпуская блондина. Словно вновь задышала. Словно обрезанные под корень крылья снова приросли — хочется лететь и просто жить.       — Люблю тебя...       Капулетти опустился на корточки и поднял кулон. Он осторожно убрал её волосы и застегнул его.       — Ты хранила его всё время?       Краем глаза он заметил внизу Сесиль, которая мельком обратила на них внимание и скрылась в кронах деревьев.       — Ещё раз так исчезнешь — привяжу к себе! Я уж подумал, снова тебя похитили и собираются сватать... — рвал на своей голове кудряшки Меркуцио, отчитывая возлюбленную, потом медленно перевёл взгляд на Тибальта. — Опаньки, я что-то пропустил? — шутливо подмигнул Виктории кудрявый.       Капулетти, обнимая друг друга, пошли прочь отсюда, оставляя своих бывших врагов наедине.       — Дурак... — протянула брюнетка, обнимая его и прикрывая глаза. — А Сесиль куда делась? — Виктория приподняла лицо и тихо поинтересовалась у Скаллигера.       — Она ещё найдёт своё счастье, не переживай, — улыбнулся он. — А теперь марш домой, ещё не хватало продрогнуть! — кудрявый слегка хлопнул "дуэлянтку" по пятой точке.       — Найдёт... — Вика сжала руку юноши, направляясь к выходу, но тут на ее лице можно было просчитать ни с чем не сравнимый шок. — Меркуцио... Скоро церемония! — Монтекки потащила во дворец мечтающего брюнета.

***

      Монтекки сонная плюхнулась в постельку, зарывая нос между подушек.       — Всё, спокойной ночи, растущему организму требуется регулярный, то есть постоянный сон, — пробурчала она.       — Какому из? — шутканул Меркуцио, едва не придавливая девушку, благо та вовремя перекатилась на другой бочок. — Хочешь, я спою тебе и малышу колыбельную?       — О, нет, я этого не переживу, лучше подними свою задницу и отдай мне одеяло, иначе я превращусь в ледышку.       Скаллигер послушно укутал Монтекки, подоткнув ткань по всем краям.       — Слушай, а может мне вас на ручки взять? — воодушевление продолжал сходить с ума Меркуцио, но кареглазая не наделяла его радости, ибо он просто не представлял, что ей пришлось пережить.       — Ну, ты сравнил... — девушка уткнулась ему в грудь носом.       Дыхание обоих было тихое, спокойное... Вика приподняла голову, юноша смотрел куда-то в окно, где шёл утренний дождь, после яркого рассвета. Словно, чтобы позвать его, Монтекки поцеловала Меркуцио в шею.       — Хм? — Скаллигер неожиданно моргнул, а после опустил голову. — Что? Неудобно? Пить? Есть?       — Пить...       Меркуцио встал и со стола взяв графин, налил в него прохладной воды и протянул девушке, та немного отпила, но потом хитро улыбнулась, ставя стакан куда-то на прикроватную тумбочку.       — Иди сюда, — Виктория потянула его за плечи обратно в постель, ложась на спину. — Не поцелуешь? Перед таким важным событием, как церемония? — кареглазая провела ладошкой по его скуле.       — Нет, Викки, я не смогу, я всё точно испорчу! Целый город, я не готов взять его под свою опеку...       — Ты уже сумел это сделать, — заверила его Виктория, унимая лёгкую дрожь в его теле, обнимая, прижимая прямо к самому сердцу. — У тебя всё получится, ты никогда не проиграешь в этой шахматной игре — жизни, твоя королева всегда будет знать нудный ход, а прочие фигуры — наши друзья, помогут, — проговаривала кареглазая, сцеловывая каждый сантиметр его лица. — Враж­да прек­ра­тит­ся, нас­та­нет спо­кой­ствие, в го­роде бу­дет гар­мо­ния, мы по­женим­ся и... — брюнетка возвела глаза к небу.       — Викки... Вот, что ты хотела тогда сказать... Ах ты... врушка.       — Я никогда тебе не врала: уходила от ответа, притворялась, фантазировала, шутила, но ВРАТЬ — никогда! — они рассмеялись. — Я правда желаю тебе, чтобы все было хорошо, но если ты сию секунду меня не поцелуешь, я тебя выкину из этой комнаты.       — Викки... — нежный поцелуй внезапно стал переходить во все более страстный. Чем дольше это безумие продолжалось, чем жарче становилось комнате. И неизвестно, чем бы окончилось это утро, учитывая, что Меркуцио уже был без рубашки, а Монтекки в полуспущенным платьем, если бы не навязчивый стук в дверь...       — Заколотить её что ли?..       — Скаллигер, не дай Бог я щас зайду, а ты ещё не начал собираться! — гаркнул настойчивый голос Сандра. — Немедленно открой!       Брюнетка напоследок чмокнула Меркуцио в губы и привстала, поправляя платье.       — Мер... — второй возглас брата прервала открывающаяся дверь.       — Чего? — кудрявый встал в угрожающую позу.       — Ой, я помешал, ладно, у вас есть час, дальше ускоренные сборы.       Но стоило Меркуцио развернуться, как он увидел, что девушка уже уснула на крае постели, самозабвенно прижимая к себе снятый плащ юноши.

***

      Через пару часов чтобы казались ещё более страшными! Слуги носились туда-сюда, горничные сходили с ума, стража была готова повеситься, а доверенные лица вообще бились головой о стены.       В покоях Меркуцио уже был по параде: аккуратно уложенные (Автор *истерично*: И ПОМЫТЫЕ!) волосы, серебряная хламида со стоячим воротником, под ней костюм. Виктория осторожно поправляла ленту на его шее.       — Не вертись сказала, — процедила девушка.       — Ты слишком серьёзно к этому относишься, тем более я скоро умру от тяжести этого барахла! А вот помнишь...       И понеслось...

***

      День начался с того, что Виктория решила прогуляться по городу, но около прилавка с фруктами услышала чью-то пламенную речь, оскорбления и жуткий черный юмор. Когда обернулась, поняла, что это был Тибальт и Меркуцио (тот напыщенный утырок!), они сцепились словно в последний раз.       — Хэй, Ти-и-ибальт, чего такой унылый, посмотри в зеркало, увидишь первого шута города! — рассмеялся Скаллигер.       Монтекки знала, что Меркуцио на стороне ее клана, а о Тибальта она слышала довольно много неприятных историй. Как итог:       — Убью, мерзавцы! — верещал Тибальт, летя за хохочущим Меркуцио и такой же Викторией.       — Кто бы мурлыкал, но точно не ты! — на долю секунды развернулся Скаллигер, но чуть не впечатался в дерево, благо девушка схватила его за шкирку плаща и отдернула.       — Идиот! Щас бы в профиль на нём отпечатался!       — Остановитесь, немедленно! — проревел Капулетти.       — Сюда! — Меркуцио практически закинул Монтекки на дерево, а позже забрался сам.       Крона листьев быстро скрыла эту парочку отчаянных самоубийц. Скаллигер и не заметил, как с испугу прижался к Виктории, а она к нему. Их тела, как и лица были слишком близко, настолько, что кареглазая чувствовала оголенным плечом теплое дыхание парня. Отдышка на пару минут им обеспечена, ибо бежали они от Тибальта с неимоверной скоростью. Вика наконец подняла взгляд, ощущая, как бешено колотится её сердце. Карие глаза встретились с зелёными.       Меркуцио уже сомневался, что его собственное сердце так сильно бьется от бега, ибо чем дольше он смотрел ей в глаза, тем неумолимей взрывались внутри куранты.       Первая отвела взгляд брюнетка, она поправила юбку и тяжело выдохнула.       — Удрали...       — А ты не промах, такой подсрачник отвесила этому хмырю, я думал у него позвоночник в штаны высыпется, — хихикнул он, всё ещё сверля её взглядом.       — Жалко, что не высыпался, — Монтекки бросила ещё раз на него взгляд.       — Так странно получается, видимся уже второй раз, а даже твоего имени не знаю, — юморнул юноша и облокотился на руку.       — Может и странно, — брюнетка протянула руку, увешанную кожаными браслетами и голубыми драгоценными камнями. — Я Виктория, а ты Меркуцио?       — Собственным королевским величеством. — Он пожал её руку. — Значит Викки? — Меркуцио улыбнулся.       — Интересненько... Когда это я разрешила себя так называть?       — Я сам себе разрешил, — Скаллигер осторожно поправил лямку платья девушки, вернув её на плечо. — Не соблазняй меня, а то я могу и не сдержать себя.       Монтекки впервые почувствовала его прикосновение настолько хорошо. Оно что теплее лучика солнца и нежнее первоклассного шёлка. Только непонятно, он сейчас заботился или же действительно предупредил, что в любой момент может её изнасиловать? Внутри что-то похолодело, Монтекки отодвинулась.       — Боишься? Неужели твой брат Ромео и ты ни разу не?.. — юноша расхохотался, а позже затих. — Странно...       — Просто я приличная девушка и совершенно не хочу быть похожей на шлюху, — Вика обнялась с коленками.       — А если с любимым? Тоже будешь считать себя шлюхой?       — Я никого не люблю, поэтому не знаю. Если он будет настоящим, то почему бы и нет?       — А настоящий — это какой?       — Ну... — Вика поставила руки сзади себя и облокотилась на них. — Тот, кто будет искренен всегда, это как-то чувствуется, когда тебя любят, особое поведение, я не знаю, как описать...       — Видно, что мечтаешь о любви, правда?       — Да, тётушка рассказывала, что это прекраснее всего, ты будто бы паришь.       — Твой брат постоянно влюблён, однако я не вижу в этом ничего такого интересного, ты просто привязан к человеку, как пёс и всё, — Меркуцио отвёл взгляд.       — А как же нежность? Ты никогда не просыпаться с любимым человеком? А романтика? Это же настолько милое и прекрасное чувство... а ты... — Монтекки сама не заметила, как в порыве крика пододвинулась к нему ещё ближе.       Скаллигер посмотрел на неё, с ним спорит девушка, как у нее хватает смелости? Хотя по сути, он был прав, только в грубой форме. Меркуцио потянулся к ней рукой, провел по пунцовой щечке, поднял её подбородок повыше и коснулся губ Виктории. Брюнетка вырывалась, упиралась ладошками в его грудь, а потом словно обмякла от его уст. Они были настолько нежные... Викки сама не заметила, как запустила свои пальцы в его кудри. Поцелуй стал более страстным, уверенным.       И прервало этот волшебный момент падение с ветки. Да. Ветка, на которой сидела пара хрустнула и сломалась. Благо, брюнет успел прижать девушку к себе и удариться спиной самому.       — Прости, — выдал Скаллигер, поднимая голову.       — Матерь Божья, ты жив? Ничего не сломал?! — тряслась Монтекки, нервно ощупывая тело парня.       — Ты за меня испугалась? — зеленоглазый улыбнулся, нежно поглаживая ладони Монтекки, что уперлись ему в грудь.       — Конечно! Это всё было слишком резко!       Наконец поставя мозги на место, Виктория покраснела до кончиков ушей. Она вскочила и ломанулась прочь, прокричав что-то похожее на: потом увидимся, я тороплюсь!       В снесенной крыше Меркуцио проскользнуло, что лучше бы ветка не ломалась и дала бы им уединиться...

***

      — О, да... Я тогда домой прибежала, как ошпаренная... — рассмеялась Монтекки, последний раз поправляя волосы Меркуцио.

***

      Ещё немного повыступав, Меркуцио погнали в главный коридор. Начало церемонии. Виктория, Ромео, Алес, Бенни наблюдали с верхнего балкона.

***

      В Вероне теплый вечер... Тибальт невзначай поглаживал талию девушки, которая сидела у него на коленях, в его алом плаще, легонько отталкиваясь ногами от земли. Широкие качели раскачивались, слегка обдувая прохладным воздухом. Капулетти что-то рассказывал, а блондинка лишь тихо кивала. Впервые за долгое время мужчина чувствовал такое душевное спокойствие. Он шумно выдохнул, обдавая дыханием светлую макушку.       — Хоть сейчас расскажешь, что происходило в тобой все это время? — дуэлянт опустил тёмные глаза на неё.       — Ну, сначала я покинула особняк Капулетти и даже хотела уехать из Вероны... не смогла. Потом я долго следила за тобой и когда увидела эту... Сесиль вроде, была в ярости. Какое-то время находилась при церкви, Отец Лоренцо был добр ко мне, он отпустил мои грехи и посоветовал вернуться, что я, собственно, и сделала...       — Она... Я просто был потерян из-за тебя, — Капулетти опустил глаза. — А тётушка взяла её на работу... — Я бы ни за что не...       — Я уже давно тебя простила, — заверила она его, улыбаясь, после чего продолжила более тихим голосом: — Я хочу тебе ещё кое-что сказать, хотя должна была еще давно признаться.       Тибальт напрягся. Камень с души у него, конечно, упал, что Росси его простила, но что-то его заставило насторожиться. В голове мужчины пролетело кинолентой миллион идей, что могло произойти и он уже успел даже на какие-то из них придумать ответ и кажись, решил все проблемы.       — Я надеюсь ты мне сейчас не скажешь, что кто-то из твоих родственников мечтает меня убить? — Капулетти осторожно гладил ладонь блондинки. А потом слегка рассмеялся. — А то мой клинок всегда наточен.       Россарио заметно смутилась.       — Пока нет, но когда узнают... Ты же знаешь, я не хотела уходить, но во мне так кипела кровь, я не могла совладать с собой, ведь я жду ребёнка...       Тибальт кажись заметно побледнел. Улыбка пропала с губ, а из глаз исчезли озорные искорки. Капулетти приосанился, усаживая Росси рядом с собой. Зрачки глаз медленно то расширялись, то сужались. На горле пульсировала венка. Блондин взлохматил волосы, облокачиваясь на ладонь и держа ею лоб.       — Я так не могу, мне надо выпить...       — Этот ребёнок твой, слышишь? Любимый, ты расстроен? Ответь, не молчи! Посмотри на меня. — Капулетти оторвала его ладонь ото лба и заставила посмотреть в свои глаза. — Если ты зол, я могу попробовать избавиться от него, но...       Вот на этом слове зрачки Тибальта остановились в одном положении: вообще размером с глаз. Секундой задумавшись, словно пытаясь собрать рассыпавшиеся мозги в кучу, Капулетти как заорёт:       — Женщина, сделаешь это, я тебя лично сдам на экзекуцию этой Монтекки, услышала? — мужчина, поняв, что переборщил с децибелами и напугал её, аккуратно опустился на землю, останавливая качели и сжимая ладонями колени Росси. — Прости... — помотал головой. — Не нужно так говорить, я буду любить его так же сильно, как и тебя, воспитаю, сделаю всё, что будет в моих силах, чтобы он был счастлив, — Тибальт поцеловал её руки.       После этого Капулетти прижался губами к подарку небес. Россарио блаженно выдохнула. Какой же груз вины сегодня упал с её сердца. А стоила просто раскаяться... теперь их будет трое. Она чувствовала, что отныне всё будет хорошо...       Ну, а как иначе?       — Я так сильно люблю тебя... — только и смогла прошептать она перед тем, как Тибальт опустил её за собой и накрыл её губы своими.

***

      Меркуцио, пока готовился ко сну, растанцевался, распелся: "Я коро-оль". Наконец, вдоволь покривлявшись, Скаллигер упал на постель.       — Да что ж ты так громко дышишь... — возмутилась брюнетка, вновь пытаясь поудобнее улечься на его груди. — Тут некоторые спать вообще-то пытаются.       Было рано, конечно, для того, чтобы спать ложиться, но свадебное волнение не давало покоя. Места себе найти было нельзя.       — Да ляг ты уже, вертушка! — Меркуцио, в конец не выдержав, буквально пригвоздил её елозящую голову к себе, осторожно поглаживая саму макушку.       Пролежали они так относительно недолго — шило, что было в одном месте, сработало безукоризненно, и будущий папанька, аккуратно положив любимую на подушку, спустился вниз.       — Эм-м... ну, это... Я не знаю, что ему сказать... — брюнет растерянно улыбнулся, стягивая уголки рта вниз.       — Почему ему? Может кто-то очень плохо старался и там девочка? — хихикнула Монтекки.       А будет было так легко и спокойно, что слипались глаза, хотелось поскорее уснуть, но стоило улечься, как то одно лезет в голову, то другое, то бабочки в животе, то птеродактили в голове пируэты выписывают, то ещё что-нибудь... И НЕПОНЯТНО, КАК ПРОКОРМИТЬ ЭТОТ ПАРК ЮРСКОГО ПЕРИОДА!       — Я старался! — быстро заверил девушку Скаллигер и прислонил ухо к её ещё плоскому животику. — Извините, уважаемый житель с будущей фамилией Скаллигер, а вы через сколько месяцев планируете встретиться со мной? Мне просто ещё кроватку вам надо приготовить...       Монтекки рассмеялась, чуть ли не складываясь по полам.       — Кроватку-у-у.... Дурачок, я тебя сейчас возможно удивлю, но поверь, первые недели ты его в кроватку положить не сможешь, просто потому что он будет кричать и ему нужно будет быть рядом с кем-то... — пытаясь отдышаться, объяснила Виктория.       — Точно, со мной.       — Кхм-кхм...       — Блин, мамашки же кормят... кхм-кхм, с нами! — Скаллигер потянулся к губам Виктории.       — Щас получишь, — Виктория слегка укусила его за губу, оттянув её.       — И не жалко меня? Представляешь, как Тибальт разочаруется? Кусает она меня тут... — юноша рефлекторно поджал губу.       — Ничего не могу с этим поделать... — пожала плечами Вика.       Чем чисто-случайно привлекла внимание к лямке платья, которая соскользнула вниз, утягивая за собой лиф. Меркуцио секундно посмотрел туда, а потом хихикнул.       — Соблазняешь?       — Оно само!       Да, это типичная ее фраза: я тут не причем, оно само! Племянник Герцога рассмеялся, осторожно поглаживая большим пальцем ее плечо, а после легко целуя туда. Монтекки свою очередь приглаживала его кудри, проводя ноготками по расстоянию между брейдами, нежно поглаживая мочку уха, пока он поднимался медленно с её плеча к губам.       — Я буду рад будь там хоть девочка, хоть мальчик, но как бы ты не увиливала, маленькую принцессу ты мне все равно родишь, — усмехнулся юноша.       — И как же ты её хочешь назвать? — их глаза встретились и словно заговорили друг с другом... Повисла недолгая тишина.       — Я хочу что-нибудь не из этого мира, символизирующее что-то невероятно волшебное и прекрасное, так же, как и... — только Меркуцио расслабился, как в дверь к ним начали барабанить, словно в доме начался пожар.       — Кому там прорвало? — буркнула Вика, легонько стукая юношу по кончику носа, призывая отстраниться.       — Охламон! Открывай! — послышался назойливый крик старшего братца и солирование ржача Ромео и Бенволио.       Недовольно поднявшись с кровати и накинув на плечи сиреневую рубаху, Меркуцио вопросительно посмотрел на всю ораву довольных полупьяных мужчин.       — И?       — Что "и"? — икнув, уточнил Ромео, поправляя лохматые волосы.       — Короче, охламон, папочка мне сказал напомнить, — Алес прикрыл рот обратной стороны руки, благо все отступило. — Напомнил о традициях, поэтому, — мужчина показательно похлопал в ладони.       Скаллигера неплохо так передернуло, ему крайне не хотелось оставлять свою жену одну с ночь перед свадьбой.       — О, моя ненаглядная, — пропел он на прощание Виктории, тоже явно разочарованной. — Расстаёмся мы с тобой почти навсегда, но знай, что я тебя никогда не забуду!       — О, всегда с тобой я буду, телом и душой, пока жива, никогда тебя я не покину, — наигранно скулила брюнетка, которую придерживал брат за плечо.       — Кончайте драму, вы расстаетесь до утра, дворец охраняется, как бриллиант, поэтому спим спокойно.       Меркуцио вывел Алес, а Бенни плотно закрыл дверь.       — Зачем соблюдать традиции? — буркнула Монтекки, складывая руки на груди.       — Традиции для того и есть, чтобы их соблюдать, — улыбнулся Ромео, накрывая сестрёнку одеялом и усаживаясь рядом.       — А ты расскажешь мне сказку? — хитро улыбнулась девушка.       — О, нет, я знаю, про какую ты сказку, не-не, я пойду!       — Ну... Погоди, ты родителям сказал? До того, как показал пригласительные от Эскала?       — Да, я поговорил сначала с матушкой, потом с отцом... До завтрашнего дня он остынет... — отшутился брюнет.       Внезапно дверь открылась. Залетел Меркуцио, без слов поцеловал Викторию.       — Завтра уже жена...       И нехотя скрылся за дверью.       — Знаешь, как брат, так и хочется его порой приложить головой о стенку... — подметил парень.       — Да ладно, ты должен мне сказку, так что иди сюда, — Вика похлопала по соседней подушке.