А в Вероне снова дождь...

      Ну, собственно, уже наступил вечер. Ребята целый день подготавливались к плану, а-ля: "Взорвём этот мир к чертям"! Шли последние приготовления. Меркуцио прыгал туда-сюда по комнате, постоянно все проверяя.

***

      Опечатанный дворец охранялся так себе. Ровно в полночь вся стража находилась внутри. Компания отмороженных прокралась ко дворцу и каждый замер в нужном месте.

***

      Внутри тем временем в кресле около камина сидел Парис, то и дело посматривая в золотое зеркальце. Второй час ему бил поклоны Фернандо, каясь за то, что он такой безответственный слуга. Неожиданно гром. Стража насторожилась.       — На улице дождь? — поинтересовался Парис, строя губы уточкой в отражении.       — Не знаю, синьор, вроде не должно быть…       Звук повторился. Внезапно в одном из щелок стражник увидел бледное лицо, с непонятными узорами и чёрными тенями, глаза были словно звериные, хитрая ухмылка, алые волосы, развивающиеся словно огонь. Некто подмигнул и исчез в темноте. Стражник чуть ли не впечатался в доски.       — С-синьор, т-там, — мужчина дрожащими руками указал на улицу. — П-призрак…       Все присутствующие напряглись. Фернандо немного упал в шок, Парис в непонимание.       — Чего? Из ума выжил, глупец? Какие признаки, чёрт тебя дери! — старший слуга откинул подчинённого и посмотрел сквозь щелки. Пусто.       Только он хотел обратить его во лжи, как из другого заколоченного окна посыпались щепки, затем из ему противоположного. Разбитые доски залетали внутрь, словно их расколачивала неведомая сила. Задул сильный ветер и камин со всеми свечками погас. Повисло жуткое молчание и учащенное дыхание всех. Темно и тихо — что может быть хуже? А вот что! Откуда-то сверху послышался голос, зловещий, словно из самого ада:       — Синьор Парис, добрый вечер, как погодка, не поддувает? — и затих.       — Как вы смеете?! Кто вы? Немедленно хватит играть в эти игры! Если вы пришли с плохими намерениями, то выйдите на свет и покажите своё лицо! — испуганно качнулся на кресле Парис, чуть ли не роняя его.       В окнах появились зловещие сюжеты, сошедшие словно с кадров ужастика. Чёрные тени, бледные лица, с странными черными узорами на лице. Глаза их словно светились в темноте.       — П-призраки! — завопил кто-то и вся стража куда-то испарилась, наверное через окна убежали.       Голос сверху безумно рассмеялся.       — Видишь, я сам дьявол, который явился мстить тебе и твоим грязным выходкам. Я не забыл все случаи твоего бесчестия! Сам-то помнишь, сколько их было? — смех снова разлился по пространству. Тени за окнами продолжали устрашающе двигаться, иногда уподобляясь «хозяину». — Моё терпение лопнуло. Что выберешь: яд, шпагу или же… Мои дружки высосут из тебя всю жизнь?       — Пусть подавятся! — плюнул Парис.       — Синьор, даже я не знаю, что… — но Фернандо прервали.       — Захлопнись! Это не призраки, а обычные…       — Гаста, — проговорил голос сверху и тени начали словно под тиканье часом синхронно приближаться к Парису.       Его последний слуга убежал. А тени все ближе… Слышно их холодное дыхание. Внезапно он увидел их разрисованные мрачные лица, они словно покачивали ими в ритм. Парис сжался, пища что-то о прощении. Вдруг раздался хлопок и свечи вновь зажглись.

***

      Ребята старались наконец оторжаться и придти в чувства. Ромео прикидывал, сколько может стоить всё разбитое и поломанное. Джульетта рассматривала уцелевшую статуэтку, та немного выскользнула из ее рук, как результат: она сбила подсчёты Ромео. Бенволио корчился на полу, имитируя Париса, Роза умирала от смеха. Сесиль тихо доламывала оставшееся.       Тибальт, Меркуцио и Алессандро скомпонавались в отдельный круг.       — Да, это того стоило, — блондин держался за живот. — Но зато, теперь я понимаю, что ты чувствуешь, Меркуцио, когда глаза подводишь…       — А то! — довольно протянул Скаллигер, после чего как-то странно и мечтательно посмотрел на офигевающего Капулетти. Алес фыркнул:       — О, сейчас начнётся…       — Думаю, его Величеству Кошаку пошло бы что-то подобное…       — Так-так, мужчина, полегче, я привык это видеть лишь на женщинах, не в зеркале, — Капулетти усмехнулся.       Но после, его взгляд упал на тело, лежащее под ними и тихо стонущее. Тибальт поднял его и встряхнул за грудки. Алессандро похлопал Париса по щекам.       — Эй, петух, очухивайся и не ссы, мы с тобой ничего не сделали... пока что, — Делла Скала хихикнул, но тут, взгляды троих друзей опустились на пол.       Под Графом образовалась некая лужица.       Меркуцио аккуратно шепнул на ухо брату:       — Давай ему в следующий раз от моей семьи подгузники подарим?       — Идиот, — умозаключил Делла Скала, получив одобрительный кивок от Тибальта.       — Накаркал…       — Так, хватит свой паркет мочить! — грозно начал Тибальт. — Где оппонент, которого ты спёр? Говори, иначе не только этой штуке в своём теле найдешь применение.       — Не хватало, чтобы он тут ещё и обделался! — встрепенулся Алес.       — Не каркай! — угрожающе попросил Меркуцио, вновь смотря на Париса. — Где?! Говори, ну!!!       — На… — такой писк навсегда от мышки услышишь. — Втором этаже, — и отключился обмякнув прямо на руках Капулетти.       Меркуцио тут же кинулся наверх, попутно поправляя черную мантию.       — Глаз с него не спускай! — крикнул напоследок, а Алес добавил, смотря на охреневшего Тибальта с Парисом на руках:       — Можете поцеловаться.       — Я тебе нос сломаю!       Меркуцио открыл все двери на втором этаже, на некоторые выбил с корнем (это учитывая, что кое-где находились служанки…), крича на всю Вероновскую: «Виктория! Викки!»       И вот последняя, заветная комната. Она наверняка здесь, он чувствует.       Он знает.       Счастливый и до безумия взволнованный Скаллигер с ноги открыл дверь и…       — Ай! Мне снова сломали моську!!! — Меркуцио схватился за лицо, истерично крича.       Виктория так и обмерла в стойке «море волнуется раз» с подносом, который в точности отпечатал профиль Скаллигера. Мысленно перепробовав все извинения, которые могли хоть как-то загладить вину, девушка скорчила лицо в форме «твою... бабушку». Но у неё есть весомое заявление:       — А вот не надо врываться в даме в комнату! Мало ли, что я подумала! А вдруг это Парис?!       — Ну да, логично… я же обычно использую пути через балкон… — пожал плечами брюнет, а после как-то выжидающе посмотрел на девушку. — Викки… — прошептал Скаллигер.       После чего влетели в объятия друг друга, не прекращая улыбаться.       — Нашлась…       — Знаешь, а уже устала теряться, это утомляет, — пошутила Монтекки, поднимая голову, чтобы увидеть его лицо.       Меркуцио рассмеялся, обнимая девушку ещё сильнее.       А после понял, что было бы неплохо поцеловаться. Он так скучал по этим губам, по ее ладоням, которые моментально зарылись в его кудряшки. Но и этот сладостный момент прервали, в этот раз надоедливый голос братишки.       — О, точно любовной лихорадкой от Ромео заразился, — вежливо хмыкнул Алес, стоя в дверном проёме. — Голубки, не имею смелости прервать, но там подкрепление на подходе… Дверки не выдержат.       — Алес? — угрожающе скорчилась девушка, одним взглядом показывая свою ненависть.       — Викки, если бы не он, то вряд ли у нас что-то получилось, — юноша чмокнул брюнетку в макушку.       — Вот именно, я заслуживаю хотя бы объятий?       Меркуцио с ноткой смеха подтолкнул Монтекки к брату, а сам направился в коридор. Вика несмело обняла давнего врага, Алес как-то растерялся, он сначала даже не нашел в себе силы обнять девушку в ответ. Несколько секунд Сандру хватило, чтобы насладиться этим моментом и надолго его сохранить в своём сердце.       Наконец ребята решили спуститься.       Виктория наконец-то прижалась к груди возлюбленного.       На первом пороге лестницы сидел на корточках Тибальт и отчаянно махал какой-то книжкой перед лицом Париса, дабы привести того в чувства. Ещё одна девчонка в красном суетилась рядом. Джульетта и Ромео тихо хихикали в сторонке. Бенволио и Роза крушили гостиную дальше.       Наконец, троица спустилась, привлекая к себе внимание, хотя, как сказать, больше внимания пришлось на моську Меркуцио, с которой очень быстро и частично испарился грим.       — Ромео, Бенни! — девушка бросилась на ребят, практически душа.       Меркуцио завидел в окне толпу людей и тихо присвистнул:       — Ох, пресвятые одуванчики… Кто ж вас всех хоронить-то будет?       — Знаешь, я думаю если по пять каждому, то нормально…       — Потрясающе, — протянул Бенволио, глядя в окно.       — То, что вы, наконец, объединились? — улыбаясь, уточнила Сесиль.       — И это тоже… Ребят, нам все выходы забаригадировали, боюсь, отбиваться прийдётся. И не факт, что…       — Ну-ка, без пессимизма, прорвемся! — рявкнул Капулетти, обнажая шпагу и призывая его новую подружку сделать то же самое. — Вспоминай все мои уроки… Эй, Монтекки, мы вас прикроем.       Виктория с лязгом обнажила шпагу, которую нашла в столе, хитро ухмыляясь.       — Не бойся, Тибальт, мы поможем, — Виктория встала в одну линию с двумя Капулетти.       — Хах, кромсать, так кромсать, — Меркуцио и Алессандро пристроились рядом.       Ромео, Джульетта, Бенволио и Роза уподобились друзьям. Теперь стояла целая шеренга, готовая к бою. Все смерились взглядами.       — Если уж так, то, ребят, я был рад с вами всеми дружить, — хихикнул Бенни.       — Хех, сосунки! — заявила Джульетта, хрустнув пальцами. Ромео несколько побелел, а длинные волосы, обсыпанные белым порошком для грима, зашевелились.       — И не говори, — вставила Розалина, обнажая рапиру.       — Ух, опасные Вероновские бабёнки в гневе, — хихикнул Алес.       — Уж точно лучше, чем столичные, — шутил Тибальт.       Но только все рассмеялась, как двери распахнулись, ударяясь о стены и чуть ли не слетая с петель. Людей у Париса прилично, все вооружены. Первый в бой рванул Делла Скалла, а дальше и все остальные по очереди. На ребят так быстро напали, что все разъединились. Виктории так вообще пришлось залезть на обратную сторону лестницы. На нее обратили внимание несколько стражников.       — Так… Вас… Раз, два, три, четыре, пять, шесть, семь… А я всего одна, — брюнетка надула губки и опустила плечи. — Что может бедная, беспомощная девушка? — вся комната изумленно уставилась на подругу. Но в секунду она хитро улыбнулась. — Например, так, — она быстро прошлась шпагой по каким-то веревкам, и люстра, держащаяся на них, упала прямиком на стражников.       Прошлась волна хохота.       — Монтекки, пять баллов! — выкрикнул Тибальт, на что брюнетка отвесила шутливый реверанс.       Девчонка быстро спустилась и снова попала в эпицентр драки. Меркуцио и Виктория даже не заметили, как врезались друг в друга спинами, вставая плечом к плечу.       — Виктория Монтекки, — походу, рот у Скаллигера не затыкался даже во время боя… — Мне нужно поговорить с тобой.       Брюнетка чуть не пропустила удар.       — Лучшего времени не нашёл?! — девушка еле улизнула от стражника, провернувшись прямо под его клинком, а затем выбивая оружие у того из рук каблуком.       — О, жди сейчас распинания в любви! — Алес запустил в одного из противников вазу, а затем по перилам полез на лестницу.       — Вряд ли, — еле удержалась на ногах Сесиль и отскочила в сторону Тибальта, впечатываясь в его спину.       — Это ты трещать научился во время боя со времен наших столкновений, а, Скаллигер? — прыснул Тибальт, перекидывая легкую Сесилию через спину, дабы отразить сразу два удара. — Эй, Монтековское чучело…       — Какое из?!       — Светлое! Слева дебил с вазой на голове. Лучше пригнись.       Метнул свой нож Капулетти на редкость прицельно.       — Между прочим! — Меркуцио прервали и ему пришлось пригнуться. — Мне рот никто и никогда не смел заткнуть!       — О, да! — истерично поддержал Капулетти, сразу видно — наболевшее.       — Я бы с этим поспорила, у меня есть природный талант — могу заткнуть ему рот дольше, чем на пять минут.       — Кстати, я не против сейчас это проверить, — кудрявый юноша подмигнул девушке.       — Я тоже! — хихикал Сандр, вооружаясь второй шпагой.       — Давно не практиковался в беге от кудрявой истерички? — переспросил Бенни.       — Ха-ха, всё шутите. А я ей, вообще-то, впервые хочу сказать кое-что серьёзное! — заявил Меркуцио. На мгновение, как показалось, даже стража вошла в некий аут.       — Идиот! — воскликнула Виктория, опуская голову Скаллигера ниже и очень кстати, ибо над ним пролетел какой-то поднос.       — Да говори уже! — гаркнул Алессандро, бегая по мосткам от двух стражников.       — Виктория Монтекки, — скрепляя их шпаги, прошептал Меркуцио. — Согласна ли ты стать моей женой и разделить со мной, пусть и непростую, но интересную и полную любви жизнь?       — О, да! Я согласна! — издевательски пропел Тибальт, хихикая, потому что стоял одной ногой на трепыхающемся стражнике.       — Что?! — опешила от такого поворота Вика, но не успела ничего сказать дальше, потому что их быстро разъединили.       — Какая зараза там страх потеряла? — крикнула Сесиль, пока старалась выбить из руки жирного охранника рапиру.       — Да чёрт возьми! — ругался Меркуцио. — Вы сдохните сегодня?! Ребя… — брюнета прервал какой-то мужик.       Алессандро быстро спустился, точнее спрыгнул вниз и тут же подоспел Тибальт. Виктория, порядком покрасневшая от столь буйных действий.       Монтекки бросилась к Меркуцио в объятия.       — Конечно согласна, но тебя не смущает, что уже скоро наша свадьба? — шепнула она ему на ухо, приглаживая мешающие кудри.       — А мне все равно, что обвенчаемся формально мы лишь потом. Ты уже моя жена, — с этими словами Меркуцио впился к губы Виктории страстным поцелуем. Мир вокруг тут же перестал существовать, словно они оказались на облачке где-то высоко-высоко. Только они, никаких криков и лязгов орудия. Лишь они одни…

***

      Отбились...       Ребята решили это отметить дружными посиделками. Тем более это последний день, когда Меркуцио сможет вот вот просто посидеть и отдохнуть с друзьями. Завтра на его плечи упадёт целый город, он должен быть достойным приемником.       Ромео нашёл старые запасы вина и поэтому некоторые уже были в зюзю пьяные. И никого не волновало, что утром начнётся подготовка к церемонии. Они дружили словно всю жизнь. Смеялись, радовались, танцевали, подкалывали друг друга…       Но Меркуцио заметно загрустил и незаметно для всех куда-то ушел. Вика поняла, что шанс побудь наедине и отдать ему…

***

      Меркуцио стоял на балконе, брюнетка тихо подошла к юноше со спины и обняла, положив подбородок ему на плечо. Тот секундно дернулся.       — Теперь мне можно с тобой серьёзно поговорить? — шепнула брюнетка.       — Конечно, что случилось, любовь моя? — чуть ли не промурлыкал Скаллигер, поцеловав запястье девушки, оказавшееся около его щеки.       — Меркуцио, — девушка осторожно развернула за руки его к себе, опуская голову. — Я понимаю, что возможно не имела права рыться там. в столе твоего…— ещё один вздох. — Отца… Ты должен это прочитать, — девушка выудила из лифа голубого платья аккуратно сложенную бумагу, слегка пожелтевшую и протянула её юноше.       Дрожащими руками кудрявый принял письмо, которому было уже больше десяти лет. Такое старое и едва не рвущееся, но такое памятное… Меркуцио громко выдохнул через рот, когда начал расшифровывать родной почерк отца. Виктория никогда не видела любимого в подобном состоянии — он едва сдерживал слёзы.       — Первый клинок… он не забыл… — нервно хохотнул парень.       Монтекки дернула за ленточку и перехватив шпагу, расположила её на двух ладонях, показывая брюнету.       — Он винил себя за это и помнил всегда, — Виктория сама еле сдерживала слёзы.       Важность этого подарка была безумно большая, отец не хотел позволить пропасть мечте сына, последней, которую он мог исполнить.       Крайне осторожно приняв подарок отца, Меркуцио на некоторое время потерял дар речи. Великолепная шпага…       — Доставая мой подарок, думай не о том, кого убьешь, а кому позволишь жить… — прошептал он, цитируя речь покойного. — Он не забыл.       Меркуцио начал смеяться. Нет, не безумно и истерично, как все привыкли слышать, а напротив — тихо и мелодично. Впервые Виктория слышала такой смех.       Искренний смех счастья…       — Спасибо… — повторял он раз за разом, прижав к себе любимую.       Объятие истинного счастья, казалось, длилось вечно, идиллию нарушил тихий голосок девушки:       — Меркуцио, это ещё не всё… — брюнетка растерянно улыбнулась.       Ей было невероятно страшно это говорить. Когда она это узнала, то потеряла сознание от эмоций, переполняющих её. И даже сейчас её разрывало от чувств и переполняющей энергии. Брюнетка на момент прикрыла глаза, словно последний раз собираясь с мыслями, словно говоря это, она переходит за определенную чёрту и пути назад никогда не будет.       — Меркуцио… что ты скажешь, если… если ты станешь папой?       Скаллигер встал столбом. Прошла минута, вторая, пятая, а он ещё не мог выйти из стойки «отомри», переваривая сказанные его Викой слова.       Ребёнок… Малыш… Маленькое создание — подарок неба, который она теперь носила под самым сердцем…       Меркуцио взглядом переспросил её ещё раз, ненадолго отпрянув, но лишь для того, чтобы обнять любимую ещё сильнее, пустив скупую мужскую слезу.       — Ещё одна похожая новость и я упаду прямо тут без чувств… — хохотнул юноша.       — Не надо, — рассмеялась девушка.       — Как долго?       — После того случая в саду… Я все боялась тебе признаться, а потом то одно, то другое, не до этого было как-то…       — Если у нас была ещё насыщенней жизнь, то я бы, наверное, узнал об этом только на родах! — продолжал ржать Меркуцио, пока не получил толчок в живот. — Всё, молчу, пошли к ребятам…

***

             Новоиспечённая команда по завоеванию Вероны собралась в зале дворца Эскала. Меркуцио пританцовывал с бутылками, спускаясь по огромной лестнице, с золотыми вензелями. Виктория, Джу, Роза и Сесиль танцевали на столе под воображаемую музыку и песню, которую исполняли немного окосевшие Ромео и Алес.       — Девчонки, я вам принёс вкусняшки, — Скаллигер сложил губы уточкой, показывая всем три новых бутылочки, которые через пол часа уже будут валяться пустыми.       — Заползай ко мне, — брюнетка протянула возлюбленному руки, утягивая его на стол за собой.       Довольный Меркуцио довольно принял предложение, поднимаясь на стол. Тот очень слышно и характерно заскрипел, но никого это не беспокоило.       — А тебе разве можно? — прищурился Скаллигер, кивая головой в сторону бутылки.       — Я же немного, тем более вино не вредно, — улыбнулась кареглазая, проводя ладонью по его выступающей скуле.       — Сударыни… и судари тоже, — хохотнул боле-менее спокойный Тибальт, смотря на а-ля: «итальянский русский хоровод». — Если мы испортим имущество герцога…       — Да успокойся ты, уже завтра герцог сменится и разрешит не возмещать ущерб имущества, — воскликнула Джульетта, падая вниз, благо Ромео подхватил.       — Вот именно, — Монтекки повернулась к Меркуцио спиной и принялась пританцовывать, иногда спускаясь вниз прямо касаясь спиной и пятой точкой юноши.       Тот тоже не отставал. Сесиль хитро улыбнулась Тибальту, одним резким движением боком, призывая его в танец. Но алкоголя в его организме было больше, поэтому двигаться явно не хотелось.       — Так, секунду, а скоро же церемония, а мы в дрова! — подскочил Алес.       — Смотря кто! Я почти трезв! — заявил Меркуцио, едва смачно не хлюпнувшись вслед за Джульеттой, благо Вика удержала… — Спасибо, любимая…       — Иди сюда, — Монтекки забрала открытую бутылку у парня и заглотнула прямо из горла, а потом поцеловала Скаллигера, по его губам и подбородку начала моментально стекать бардовая жидкость.       — Хитрый приём, Монтекки, — рассмеялся Тибальт.       Напоследок чмокнув девушку, Скаллигер заржал:       — Она обожает так делать, только где научилась, не пойму... — зеленоглазый вытер подбородок.       Компания рассмеялась.       — Кстати, а где этот ваш… — Джульетта сморщила лоб. — Ну наш старый Герцог? — и забрала бутылку у Ромео.       — Я искренне надеюсь, что спит, — икнул Делла Скала.       — Ага, уснёт он в этом балагане, — хмыкнул Тибальт, отпивая из бутылки.       Веселье продолжалось ещё очень долго. Дошло до игры "Правда или действие": то выпить без рук, то станцевать бровями, то держать другого игрока на плечах целый круг — Алес, бедняга, не выдержал Тибальта. Виктория должна была одним движением рассмешить всех, как итог, она чисто-случайно упала со стола, даже не успев ничего сделать, чем вызвала хохот. Следующие несколько минут её нервно осматривал Меркуцио.       Но вот Вика заметила какую-то хламиду, которая наблюдала из тёмного коридора, а потом в секунду испарилась. Пока никто не видел, Монтекки покралась вслед за ней, однако потом приходилось просто бежать, ибо девушка просто не успевала. Наконец, хламида привела Викторию на крышу дворца. Скоро рассвет. Некто скинула хламиду, которую тут же унёс ветер, и развернулась брюнетке.       — Ты?! — рука Монтекки машинально опустилась на рукоять шпаги.