Воля, вина, власть

1263 год. Прожить в маленькой деревушке, без всяких возможностей трудоустройства, в компании парочки людей и кота почти двадцать лет – мою жизнь можно описать именно таким образом. С другой стороны, здесь же я провел прекрасное независимое детство без матери, учился кузнечному делу у отца с пеленок, без какого либо намека на вопрос, а хочу ли я этому посвятить свою жизнь. Здесь же я привязался к некоторым детям моего возраста, которые уже не дети на данный момент, но вполне себе самостоятельные личности. Буду ли я по ним скучать? Определенно. Солнце уже восходило, когда я, весь на нервах, собирал свои вещи в сумку. Их было не так уж и много, проблема была совсем другая. Меня волновал вообще сам факт моего переезда, ибо я никогда не покидал моего родного места. Как там обычно романтики говорят? Новая жизнь начинается? С моей точки зрения, это полная чушь, но эту фразу можно использовать, чтобы морально подготовить себя к переменам. Именно от перемен меня начинает тошнить, но что самое странное – стагнация меня тоже убивает. Сегодня я отправлялся в большой город, устраиваться на работу помощника кузнеца. Продолжаю семейное дело, так сказать. Что же я чувствую? Мне кажется, что страх. Вы когда-нибудь задумывались над своими желаниями? Я сейчас не имею в виду повседневные желания, вроде проснуться на два часа позже или вроде того, а что-то более глобальное. Например, проживаешь ли ты именно тот путь, который приведет тебя к тому самому расхваленному счастью? Может, ты делаешь что-то не так? Дело в том, что когда все твои другие потребности в выживании уже удовлетворены, ты начинаешь искать изъяны в чем-то другом, в чем-то более духовном. Иными словами, ты начинаешь страдать полной ахинеей, которая только усложняет твое существование. По-крайней мере я так думаю, ибо без этих драматичных раздумий из меня получился бы куда более обычный человек, возможно туповатый, но зато довольный своей жизнью. - Гилберт, сын мой, - тишину нарушил громкий, но в то же время спокойный голос отца. Когда он зовет меня полным именем, я понимаю, что сейчас он начнет нести серьезную речь, которая должна меня чему-то научить. Я поворачиваю голову, смотря на отца, и чувствую, как мои брови сами собой начинают сгибаться домиком. Мне трудно устанавливать зрительный контакт с ним в этот момент, поэтому я отвожу взгляд немного в сторону. Вместо ожидаемой речи мой отец подходит ко мне вплотную и обнимает. Для меня это стало неожиданностью, ибо он нечасто применяет этот жест. Почти никогда. Поспешно отвечаю на объятия, обхватив его спину руками, легонько похлопывая и как бы боясь, что более тяжелое похлопывание спугнет его, и он прекратит объятия. Но они же рано или поздно кончились, отец отстранился и посмотрел мне прямо в глаза. Его тяжелый взгляд давил на меня и я не смог посмотреть в ответ. - Теперь ты мужчина. Когда ты пройдешь через ворота деревни, считай твоя жизнь в твоих руках, - его тон все еще был спокойным, но в то же время каким-то грустным. – Помни, что я говорил тебе насчет Фалько- - Да-да, быть с ним вежливей и делать, что он говорит. Все выводы были давно сделаны, а повторение одного и того же будто намекало на то, что я чего-то там не доучил. Фалько был тот человек, к которому я иду работать помощником. У него поубавилось здоровья, и он не успевал делать заказы для королевской пехоты, поэтому он нуждался в чужой поддержке. Отец мне рассказывал, что тот раньше был знакомым его дяди, но что-то мне подсказывало, что эта связь не дает мне никаких дополнительных привилегий. Я все равно пройду проверку на знание кузнечного ремесла, что бы то ни было. Мое прерывание, кажется, немного задело отца, на что выражение его лица поменялось на еще более хмурое. - Не разочаруй меня. После этих слов, отец похлопал меня по плечу, я взял сумку и зашагал по тропе. Какое-то горькое чувство съедало меня изнутри, на что я не сразу обратил внимания. Посмотрев в последний раз на родное лицо, я ничего не сказал и отправился в сторону ворот. Не так я представлял себе до этого мой отъезд. Я думал, что буду ощущать все возможные страхи и тревогу, что буду до последнего поддерживать с отцом финальный диалог, и что отправка в «новую жизнь» будет мучительной и болезненной. Но нет. Я ничего не чувствовал, будто отправляться в большой город для меня было привычным делом. Я прошел за врата своей родной деревни и вспомнил слова отца о том, что моя жизнь теперь в моих руках. Ну что ж, чтобы это ни значило, звучало довольно значимо с его стороны. Я ожидал, что особой разницы не увижу, разве что отец больше не будет устраивать нравоучения каждый раз, когда его точка зрения не сойдется с моей. Я пытался придумать ситуацию, в которой не смог бы ответить за себя, или что еще хуже, где пришлось бы просить чей-то помощи. Я бы сказал, что ненавижу быть у кого-то в долгу, так что я всегда старался справляться со всем сам. А когда не справлялся, то глубоко корил себя за слабость. Когда я вот так задумываюсь над этим, то мне начинает казаться, что я несправедлив к себе. Но именно такой подход позволял мне не сдаваться, в какой бы дерьмовой ситуации я бы не оказывался. - Полагайся только на себя, полагайся только на себя,- я сам не заметил, как начал бормотать под нос эти четыре слова. Поймав себя на этом, посчитал себя каким-то слишком уж нервным. Глубоко вздохнув, я на секунду закрыл глаза. Этой ночью я не спал, но зато не пришлось переживать тяжелый подъем ранним утром, который обычно бывает мучительным для меня. Не смотря на это, я не чувствовал никакой сонливости, будто впервые за всю свою жизнь выспался. Путь оказался немного дольше, чем я ожидал, но спустя несколько часов я уже видел на горизонте красные крыши прибрежных домов и порт, в котором виднелись паруса рыбацких лодок. Чем ближе я подходил к городу, тем сильнее меня переполнял страх, который до этого не был столь выразителен, сердце начинало бешено биться. Однако, вместе со страхом, я ощущал и любопытство. Никогда не видел подобное скопление людей, так же как и никогда не видел столько домов построенных в кучу. Когда я приблизился к воротам в пригородную деревню, меня остановил стражник подобающим жестом. - Грамоту живее подаем, - провозгласил он. Я спешно порылся в сумке и, немного покопавшись, достал бледно-желтый документ от отца, и дрожащими руками передал его мужчине. Тот грубо схватил его и начал внимательно рассматривать на подлинность. В это же время я рассматривал его кирасу, сделанную весьма добротно и качественно. Я пока не умел делать доспехи, потому что только осваивал изготовление оружия. - Че пялишься? Стражник меня пропустил, и я пошел дальше, выдавив сомнительную улыбку. Здесь же пахло не так приятно, как в порту, и улочки стали сужаться. Достав карту, я пытался сообразить, где же находится нужная мне кузнечная, но мой топографический кретинизм дал о себе знать, и я проходил в сомнениях приличное количество времени. Меня почти было охватила паника, только когда я дошел до городской площади, ее красота меня каким-то образом успокоила, и я начал жадно осматривать каждый доступный для вида уголок. Я шел вдоль лавок продавцов, большинство из которых только выставляли свои товары. В основном они продавали всякий хлам, но мое внимание привлекла оружейная лавка. Каждый раз, когда я видел оружие, я машинально начинал анализировать, смогу ли я сковать такое. И каждый раз расстраивался из-за отрицательного ответа в своей голове. Я бы и продолжал дальше изучать местную фауну, слушать бродячих менестрелей, и жить жизнью обычного парня, если бы не случай, который я в тот момент не смог проигнорировать.