Дырка от бублика

— Что? Опять? Очередная дырка от бублика? Джок в ответ на такой вот чудо-вопрос своего лучшего друга Майкла изобразил пантомиму с прощальным поцелуем, помахал ручкой в мировое пространство, а после присел на барный стул у высокой стойки. Как раз напротив стоявшего за ней Майкла, который в свободное от учебы время подрабатывал продавцом в кафешке под старорежимным названием «Пончиковая». Они познакомились в институте, когда оказались в одной группе. Оба мечтали о карьере медиков, а потому действительно много времени посвящали учебе. Оба ценили кино и недолюбливали театр. Оба вечно сидели на диете, потому что душу рогатому были готовы продать за сладкое, но ненавидели последствия его потребления, которые так и норовили прилипнуть к бокам и пузу. Ну и оба засматривались на здоровенных, плечистых, но умных альф и при этом раз за разом болезненно накалывались на них, словно жили в терновнике… Вот только если у Майкла тому хотя бы имелось некое объяснение — далеко не каждый альфа был готов прожить жизнь с бетой, неспособным подарить ему счастье отцовства, — то у самого Джока патологическая невезучесть в личной жизни более всего походила на какое-то проклятие! Ну а как иначе, если уже пятый возлюбленный через пару месяцев после начала отношений сваливал в туман?! И ведь не обвинишь ни в чем, потому что каждый раз причина была одинаково серьезной: судьба! — Тебе надо начинать деньги брать с мечтающих о скорейшей встрече с истинным, дружище! А что? Стоит кому-то закрутить с тобой, и — опаньки! — его пара тут как тут! Джок засмеялся, хотя на самом деле ему было совершенно не до смеха. Вот просто совсем! Когда истинного встретил альфа, который стал его самой первой, еще подростковой любовью, это оказалось тяжелейшим ударом. Нет, Джок не устраивал концертов, не злобствовал и не пытался угрожать или давить на жалость. Он стиснул зубы и даже смог поздравить Тинто и его бесконечно смущенного истинного с удачей, пожелал им счастья и много детей, а после… После, немного оклемавшись и как-то пережив самый болезненный период после расставания, согласился подать документы на перевод в институт в другом городе. Родители, которые давно уговаривали сына на это, считая, что только в столичном вузе их дитятко сможет получить достойное его красоты и ума образование, знатно офигели. Просто потому, что ранее Джок всегда отвечал на все это категорическим отказом (да и куда уезжать от своей тогда казавшейся вечной и незыблемой любви?), а тут он вдруг сам проявил активность. Поскольку учился Джок хорошо, проблем не возникло, и с началом следующего учебного года он переступил порог своего нового института… В котором и встретил не только Майкла, с которым очень быстро сдружился, но и Роберта — альфу, способного, как показалось, стать лекарством для раненого сердца. Боб был мил и очень вкусно пах. Джок смущался и невольно вел в его сторону носом, стоило альфе появиться рядом. А Майкл в эти моменты знай над новым другом подтрунивал, при этом давая советы, как окончательно покорить Боба, которого, как выяснилось, он знал еще со школы. Так что все действительно стало двигаться в нужном направлении: Джок получил приглашение на свидание… На котором Боб и встретил свою истинную пару! Вот просто взял и напоролся на этого парня прямо на входе в кафе! Столкнулся нос к носу! И все! Джок так и остался стоять один и с разинутым бубликом ртом, наблюдая за тем, как Роберт обнимает незнакомого ему омегу, тоже заметно поплывшего от убойного смешения запахов двух истинных. Это было… смешно. Джок постановил думать именно так. Да и той жуткой боли, которую он пережил, когда пришлось расставаться с Тинто, в этот раз испытать не пришлось — все же влюбленность не то же самое, что давняя и сильная любовь. Так что он уже куда искреннее и спокойнее поздравил новообразовавшуюся парочку с обретением друг друга, а после позвонил Майклу. Тот примчался, как-то сумев отпроситься на работе, выслушал все подробности, вываленные на него Джоком, и только руками замахал, уверяя приятеля, что дважды в одну воронку бомба не падает — закон природы! А уж если упала, то это такое редкое чудо, что более Джоку о такой вот подлости судьбы беспокоиться незачем. Сказал и… ошибся! Потому что через полгода, сразу после новогодних каникул, все повторилось! Джок встретил альфу, Джок влюбился, Джок даже провел со своим избранником течку! А после тот явился к нему с видом побитой собаки и, пряча глаза, сообщил, что встретил истинного, без которого теперь себя не мыслит. — Бог любит троицу. На этом точно все! — изрек тогда Майкл, к которому Джок примчался излить душу. Говорил он уверенно и при этом кивал головой так энергично, что аккуратный колпачок продавца пончиковой по чистой случайности не покинул насиженное место в его рыжевато-каштановых кудряшках. Да, Майкл демонстрировал другу оптимизм, бодрился сам и бодрил его, но Джок-то был не дурак и отчетливо видел, в каком офигении он пребывает! И ведь было отчего! Истинность-то совершенно точно не могла считаться явлением рядовым. В огромном мире, населенном миллионами альф, омег и бет, встретить того единственного, буквально созданного по какому-то необъяснимому выверту природы в пару именно тебе, было делом статистически редким. Однако ж вот! Уже третий альфа уходил из-под носа Джока под ручку со своим истинным! — Может, попробовать с бетой? Ну их, этих альф? — осторожно поинтересовался Майкл. — И если что, я не про себя. Я не по этой части, не из тех бет, что почти альфы по всему, кроме периодов гона, узла и возможности зачинать мелких спиногрызов! Найди такого брутала-бету и попытай счастья! Уверен, с ним ты наконец-то найдешь то, что ищешь — тихую гавань, любовь и постоянство. Мы, беты, такие! И Джок таки попробовал! Действительно попробовал, когда все та же затейница-судьба свела его с отличным парнем. Матиас Эш был шеф-поваром, работал в довольно известном в городе пабе, оказался недурен собой, умен и рассудителен, как большинство бет, а к Джоку, которого был существенно старше, относился с прекрасной теплой нежностью: оберегал и холил. Да и ухаживал так, как никто и никогда ранее. Мечта, а не партнер! В постели, когда дело дошло и до этого, Матиас тоже показал себя опытным, умелым любовником, с которым еще и предохраняться не требовалось, а потому секс был как-то, что ли, горячее и доверительнее без необходимой в случае с альфами резиновой преграды. А потом Джок сделал всего одно неверное движение! Всего, блин, одно-единственное! Но и его хватило, чтобы все пошло прахом! Нет, Матиас не встретил истинного — беты от этой напасти (или от этого счастья, если взглянуть с другой стороны) были избавлены, но для Джока сей природой заложенный момент мало что изменил. А ведь он всего лишь как-то привел с собой в паб к Матиасу своего верного друга Майкла! И все! Трындец котенку! Сначала Джок стал подмечать за любовником уже хорошо знакомые по прежним случаям моментики: зависание в телефоне, мечтательный взгляд, обращенный куда-то в мировое пространство, а потом в один далеко не прекрасный момент он своим чутким омежьим носом уловил на Матиасе запах другого… нет, не омеги, а беты. И этот бета ему был распрекрасно знаком! А еще друг называется! — Вы переспали? — спросил он Майкла в лоб. — Ну? — Нет, — залепетал тот, пряча глаза. — Нет, Джок! Мы… Мы только целовались, но… Единый! Прости! Ну, прости меня! Чувствую себя последней скотиной, но… Но твой дар опять сработал против тебя! Мы… Кажется, мы с Матиасом нашли друг друга. Нет, не вини его! Это все я! А он… Он страдает… — Он позорно трусит, раз не счел нужным сказать все прямо! — отрезал Джок. — Он не хочет причинить тебе боль… — со вздохом возразил Майкл. — Он сказал, что должен все точно про себя, тебя, и про нас с ним понять, все сделать правильно… И мне тоже запретил говорить с тобой. Хотел сам. Когда это будет… удачно. И как раз так, чтобы все было честно. — Я проклят, — мрачно сказал Джок и немного побился головой о стойку, из-за которой на него, словно из-за бруствера, и выглядывал приятель-разлучник. — Хочешь? — просительно проскулил Майкл и пододвинул Джоку тарелочку, на которой лежал пышный, усыпанный сахарной пудрой пончик. — Хочу, — рявкнул тот и ухватил предложенное лакомство. — Пончик даже из рук предателя всяко лучше, чем дырка от бублика, выданная самой судьбой! Нет, ну ё-мое! Ну сколько ж можно-то?! — Ты как счастливая монетка, Джок. Приносишь другим удачу. — На хрен других! Что мне до других, если даже лучший друг… Майкл смотрел так виновато, что Джок заткнулся и принялся мрачно жевать халявный пончик. Хоть что-то! Вызванный сюда же Матиас тоже долго сокрушался, винил во всем себя, просил не обижаться на Майкла, который вот вообще ни в чем не виноват… Джок же знай себе жрал пончики, начисто забыв, что вообще-то сидит на очередной диете, и только сопел мрачно. А после, видимо, как-то задобрив внутреннюю бурю сладким и вредным, вдруг развеселился. Да и что еще оставалось-то?! Не рыдать же, размазывая по морде сопли и сахарную пудру! — У тебя истерика, — обеспокоился Матиас и даже засуетился, явно намереваясь предпринимать что-то вроде вызова санитаров, но Джок хохотать перестал, облизал засахаренные пальцы, сделался серьезен и пообещал другу и его любимому, который еще совсем недавно был любимым самого Джока, понять их и простить. И ведь даже преуспел в этом непростом деле! Тем более что Матиас и Майкл, скооперировавшись и включив свои знаменитые мозги бет, подсказали очевидное: главное не влюбляться и тогда все будет в порядке! Последующие «пробы пера» подтвердили: легкие, необременительные отношения никогда не заканчивались чем-то вроде «прости, милый, но я ухожу, потому что встретил любовь всей своей жизни», а вот стоило Джоку начать испытывать к партнеру хоть что-то похожее на чувство, отличное от простой симпатии или голого сексуального влечения, как в отдалении начинали звучать свадебные колокола. Чужие. Так, собственно, и произошло с пятым по счету альфой, который неожиданно оказался важнее и ближе прочих проходных… — Что? Опять? — всплеснул руками Майкл, когда Джок заявился к нему в пончиковую и сообщил, что жизнь — дерьмо. — Опять дырка от бублика? Джок, полный философских размышлизмов и общемировой печали, кивнул и тут же получил успокоительный пончик на блюдечке. Формой он был очень, просто очень похож на долбаный бублик, который окружил собой, кажется, всю его жизнь-жестянку, но все же им не являлся. И это было хорошо. Потому что если бублики Джок стал истово ненавидеть, то пончики неизменно любил. И как такие, казалось бы, настолько сходные вещи могут быть настолько разными?.. Успокоительный пончик исчез очень быстро. Майкл тут же выдал второй — еще румяней и горячее. Джок посмотрел на него с нежностью и решил, что и в его судьбе все-таки есть плюсы: по крайней мере, он мог похвастаться тем, что умел ценить и хранить дружбу! Да! Редкий ведь случай, когда друг не стал бывшим, уведя любовника! Да и этот самый любовник, хоть как раз бывшим и стал, в конечном итоге лишь сменил статус: где-то в небесной канцелярии галочку в графе «любовь» аккуратно подчистили острой бритвочкой и заново проставили ее напротив слова «дружба». Да, от действий этой самой бритвы было больновато, но зато результат радовал. Тем более что именно Матиас предложил авантюру, которая, по его мнению, могла сломать систему и вывести Джока из того замкнутого «бубличного» круга, в который он угодил. — Смотри, что я вычитал! — Матиас развернул перед Джоком мятый и даже местами рваный газетный лист, после ткнув пальцем в какую-то небольшую статью. — Дедок в автобусе читал. Я от скуки нос сунул да так и обалдел. Совершенно же твой случай! Дед на выход, я за ним. Догнал его, похоже, испугал… — Матиас рассмеялся и подмигнул Майклу, а после и Джоку. — Короче, знатно он офигел, когда я у него в темном переулке эту газету выпрашивать, а после и вовсе из рук вырывать начал. Наверняка решил, что я какой-то маньяк или фетишист, раз не кошелек, а газету требую. Джок посмеялся, выдвинув встречное предположение: дед наверняка решил, что Матиасу срочно в кусты приспичило, потому-то газетка и понадобилась, а после все-таки скосил глаза на добытую столь странным образом статью, которая называлась так: «Венец безбрачия». А дальше… Дальше Джок словно про самого себя прочел! Все было один в один: череда любовников, которые уходили в закат в обнимку со своими истинными, и альфа, который оставался один, проклиная свою несчастную судьбу. — Альфа! — сказал Джоку прямо в ухо Матиас. — Понимаешь? Альфа! Всего-то и надо, чтобы он влюбился в тебя — и дело в шляпе! Этот бедолага приманит к тебе истинного точно так же, как ты приманиваешь их к тем, в кого влюбляешься сам. — Это подло, — возразил Джок и попытался разобрать хоть что-то на фотографии, которая имелась при статье. Снимок был мутным, да еще и располагался так, что оказался на сгибе, а потому уже изрядно затерся. Зато из текста самой статьи удалось понять, что альфа, как и сам Джок проклятый «венцом безбрачия», живет не на другом конце земли, а совсем рядом — корреспондент, бравший у него интервью, так и написал: «столичный житель Лассе Варис». — Лассе Варис, — повторил себе под нос Джок, пробуя имя на вкус. — Найти будет нетрудно, — кивнул Матиас. — Редактор этой самой газетки у нас в пабе регулярно пивас с острыми куриными крылышками потреблять изволит. — И все же это подло… — Ерунда! Ему одним больше, одним меньше — все едино. Главное, чтобы ты сам в него не втрескался до того, как втрескается он, — возразил Майкл и вдруг захохотал. — Господи, какая лютая хрень! Кто б мне сказал, что я такое на полном серьезе обсуждать буду и планы какие-то еще строить — извел бы издевками! А вот те ж на! — А я? — развел руками Матиас. — Я-то как в моем совсем не трепетном возрасте во все такое вот влез? Но ведь если этот самый Лассе не врет… Джок! Это ведь действительно… шанс.