Дырка от бублика

Лассе хотел сыграть свадьбу по-тихому, в узком кругу. Но в итоге ничего путного из этой затеи не вышло: у Джока никак не получалось не пригласить на торжество то того, то другого родственника или друга, и в итоге все разрасталось до каких-то диких цифр. В конце концов Лассе вспылил и ушел, хлопнув дверью, напоследок прорычав что-то вроде: — Тогда сразу еще и журналистов позови! Такая сенсация! Сам мистер «Венец безбрачия» в брак вступать надумал! — Дурак! — крикнул ему вслед Джок и изорвал все в муках составленные списки гостей. Потом опамятовался, но было поздно. — Это знак! — очень серьезно сказал Майкл и закивал так энергично, что чуть не потерял с головы свою аккуратную шапочку продавца пончиковой. Джок по старой доброй традиции пришел к другу на работу, чтобы излить душу, и теперь сидел и ел очередную успокоительную вкусняшку. — Я не могу без него! Не-мо-гу! А он извиняться идти и не думает! — Вариант сделать это самому, я так понимаю, не рассматривается? — Еще чего! — Детский сад — штаны на лямках! — Ну вот он — не детский сад, пусть сам и… — Нет, погоди! Ты чего, на самом деле хочешь эту грандиозную дорогостоящую обжираловку, от которой в памяти только и останется, что дядя Кен упился до зеленых демонов и уснул в салате, свидетели трахнулись в кухонной подсобке, дурень племяш, устраивая очередной дебильный конкурс, сбил с подставки свадебный торт, а ты сам все торжество переживал потому, что в самом его начале обляпал штаны жирным? — Да не дай бог! — замирая с надкушенным пончиком в руке, сказал Джок. — То, что ты описываешь… Это ж не свадьба, а какая-то… Какая-то очередная дырка от бублика! Трансцендентальная… Или трансцендентная — тут хрен поймешь. Черная дыра, а не свадьба. — Тогда в чем проблема? — В Лассе, — вновь скисая, проныл Джок. — Он как тогда ушел, так с тех пор и пропал. Трубку не берет, где время проводит — неизвестно. — Да все известно, — проворчал Майкл и потянул к себе мобильник. Но набрать номер не успел — дверь пончиковой распахнулась, и в нее вошел Лассе. Мрачный, нахохленный и опять заросший неаккуратной бородой. — Матиас сказал, что ты как пить дать здесь, — с порога заявил он, осмотрелся, мазнув взглядом по парочке посетителей, вздохнул, промаршировал к замершему Джоку и опустился перед ним на одно колено. — Прости меня. Я согласен на все, что ты посчитаешь нужным. Матиас прав — в жизни каждого омеги должно быть настоящее свадебное торжество. — Чушь какая! — решительно возразил Джок и спрыгнул с высокого барного стула, на котором и сидел. — Чушь и ерунда! Еще не хватало кормить и поить такую толпу! — Но… — растерянно хлопая ресницами, начал Лассе и, словно ища поддержки, глянул на посетителей пончиковой у себя за спиной. — Омеги… — сказал альфа, сидевший за столиком у окна, похоже, в компании беременного супруга. Сказал, тут же получил от того щелобан и замолчал, теперь лишь взглядом транслируя все ту же мысль: «Омеги! Кто их поймет? И с ними никак, и без них невозможно!» — Но… — опять изрек Лассе и вновь не договорил, потому что склонившийся над ним Джок вдруг взял и поцеловал его, а после, оторвавшись, припечатал: — Никаких пышных свадеб! Ты ведь хотел поехать в путешествие? Вот и поедем! Только… не сразу из муниципалитета, — Джок заалел и склонился к самому уху Лассе: — Через недельку. После… после того, как у меня течка закончится. И все было точно так, как сказал Джок — свадьба в кругу самых близких, а после… После Лассе едва успел довезти мужа до своей квартиры, потому что течка, к которой тот и пытался приурочить торжество (как потом выяснилось, по наущению папы), началась-таки немного раньше времени. Прямо в пабе, где работал шеф-поваром Матиас и где было решено хотя бы немножко, но отметить событие. Причем накрыла она Джока так, что он разом потерял контроль над инстинктами — начал виснуть на Лассе, отираться о него ягодицами и тянуться к ширинке. Пришлось заткнуть нос салфетками, чтобы сохранить хотя бы видимость контроля. Так они и вышли к подъехавшему такси: омега с рукой у альфы в штанах, а альфа с бумажными скрутками в носу. — Писюкатый! — удовлетворенно постановил Джок, когда Лассе все же сумел затолкать его на заднее сиденье и усесться рядом. — И вот еще что! Так и знай: если на горизонте объявится какой-то там твой истинный, я его загрызу, а после закопаю! — А если твой? — безуспешно пытаясь выровнять сбивающееся дыхание, спросил Лассе и расставил ноги пошире, чтобы Джоку было ловчее ласкать его — остановить это безумие не представлялось возможным да и не больно-то хотелось. Тот замер на секунду, хмуря лоб, а после кивнул еще более решительно: — И своего тоже! Больно нужен, разлучник такой! В первый раз оба кончили еще в такси, под ворчливые проклятия водителя-альфы, который открыл все окна в машине и тоже напихал себе в нос чего-то — кажется, это была туалетная бумага. Лассе излился в горячий рот Джока, а после отсосал ему сам. Причем все это время омега смотрел на него дико и жадно, будто до сих пор прокручивал в голове ранее высказанные откровенно каннибальские мысли. Таксист, доставив проблемных клиентов до места, укатил. Пожилой консьерж в подъезде глянул на ввалившуюся в холл у лифтов парочку и выпучил глаза так, что они, кажется, стали больше надетых на кончик носа очков. Пока доехали до нужного этажа, Джок сумел вновь раздразнить и возбудить Лассе. В квартиру ввалились, раздеваясь на ходу. Соображалки хватило только на то, чтобы прихватить с собой в спальню презервативы. Кровать хрюкнула, но выдержала, когда на нее рухнули два тела, а после… После все было так, как и мечталось давным-давно: Лассе был нежен и груб одновременно, Джок ненасытен, нетерпелив и, похоже, по-прежнему охвачен каннибальскими мыслишками. Так что когда Лассе, наконец-то войдя в него, впился мгновенно удлиннившимися клыками в изгиб шеи у плеча, ставя метку, Джок ответил с той же страстью и жадностью, прокусив альфе то же, традиционное для меток место. Зубы у него были омежьими, но молодыми и острыми, так что след оставили вполне глубокий. — Мой, — сказал Джок, жадно слизывая выступившую кровь. — Никому не отдам! Так и знай. — Да мне никто другой и не нужен!

***

— Смотри, что я вычитал! — входя в спальню с газетой в руках, возбужденно проговорил Матиас. Майкл глянул и засмеялся: любимый был прикрыт только сверху — как раз газетным листом, а вот снизу взору открывалась приятная нагота. Стройные сухощавые ноги, узкие бедра, живот, украшенный чудесным, просто-таки совершенным пупком. Ну и, конечно, член — не такой большой, как у альф, но тоже вполне впечатляющий. Крупный, тяжелый, украшенный совершенной по форме головкой. — Иди сюда! — промурлыкал Майкл и потянулся всем телом, выгибаясь в пояснице. — Хочу тебя, сил нет. Матиас, не отрываясь от раскрытой перед носом газеты, прошествовал к кровати. — Тут пишут… — начал он и немного сбился, когда Майкл провел кончиками пальцев ему по внутренней стороне бедра. — Мда? И что же? — Тут пишут… — упрямо продолжил Матиас и вновь замолчал, потому что Майкл теперь подтянулся ближе и вновь аккуратно коснулся любимого, но на этот раз языком, а после и вовсе вобрал его член в рот. Зашуршала газета. Майкл поднял смешливые глаза, отстранился, облизал губы и предложил: — Ты читай, а я буду слушать. Оооочень внимательно! Матиас засмеялся, качнул бедрами так, что его уже полувставший член мазнул Майклу по носу, а после действительно принялся читать. — Сенсационное открытие сделали ученые Центра исследований феномена истинности. — Умгу, — поддержал его Майкл и задвигал головой, стараясь максимально расслабить горло. — Они… О господи! Они выяснили, что… Ах! Что когда пара омега-альфа подходит друг другу идеально… Идеально… Майкл, любовь моя! Что ж ты со мной делаешь?! — Умгу, — ответствовал тот, пробираясь пальцами Матиасу между ног и дальше — к его влажному после душа анусу, а после, погрузив в него самый кончик пальца, поинтересовался: — Так что там с теми учеными? — Они установили… крепко установили… Как же крепко они установили! Майкл куснул Матиаса за живот и вновь вернулся к его действительно крепко стоящему члену. Во рту уже чувствовался вкус предэякулята, да и дышал «чтец» так, что было очевидно — долго ему не продержаться. Майкл ускорился, свободной рукой захватив в горсть еще и яички Матиаса, тот с хрустом смял в руках злосчастную газету и кончил, содрогаясь и хрипло дыша через рот. — Так что там дальше-то? — спросил Майкл, облизываясь и имея вид бесконечно хулиганский и довольный. — Где? — вяло поинтересовался Матиас, укладываясь рядом с ним и зарываясь носом в самую гущу вьющихся волос над ухом. — В газете, конечно! Матиас сел, вновь загораясь было сбежавшей из расслабившихся мозгов идеей, хлопнул себя ладонью по лбу и ухватил чудом оставшийся целым лист: — Ты понимаешь, это совершенно точно про Джока и Лассе! Они установили… Ну, то есть, ученые установили, что когда омега и альфа подходят друг другу абсолютно, на все сто процентов, то их запахи… Понимаешь, они начинают пахнуть друг для друга тоже абсолютно одинаково! — А одинаковые запахи… — округляя глаза, подхватился Майкл. — Они смешиваются, и каждый из них полагает, что партнер не имеет аромата, потому как ощущает лишь свой собственный индивидуальный запах! — О-фи-геть! — по слогам выдал Майкл и полез с кровати куда-то вниз — Матиас теперь видел только его брыкающиеся ноги и ладную округлую задницу, покрытую милейшими веснушками. Мысли опять сместились с проблем Джока и его альфы к материям куда более пошлым, но таким приятным, но тут Майкл все-таки вынырнул из-под кровати, зажимая в руке мобильный телефон: — Им надо сообщить! — Вот прямо сейчас? Посреди их первой брачной ночи? Матиас попытался отобрать у Майкла трубку, но тот крутился и не давался. Впрочем, очень скоро выяснилось, что телефоны и у Джока, и у Лассе отключены, а борьба за право донести до них свет истины срочно-немедленно привела к тому, что у Матиаса снова встал. С этим требовалось что-то срочно делать, а оба в этот момент видели лишь один наиболее привлекательный вариант решения проблемы. В итоге через пару минут Майкл уже уткнулся носом в сложенные руки, вздернув вверх задницу, а Матиас навис над ним, тиская ее в ладонях и с наслаждением оглядывая все, что при этом открывалось взору: и убегающие вверх бусинки позвонков на спине, и ямочки над ягодицами, и розовеющий анус, уже вполне готовый принять в себя кое-что покрупнее пальцев. — Люблю тебя, — сказал Матиас сбивчиво после того, как вошел до конца и замер, наслаждаясь влажной и горячей теснотой внутри Майкла. — И я тебя, — глухо откликнулся тот и вдруг повернул голову так, что стало видно его лицо — довольное, улыбающееся и в то же время задумчивое. — Интересно, а у бет истинных пар ведь не бывает? — Не бывает, ученые в этом совершенно уверены,  — со вздохом подтвердил Матиас, нагибаясь к Майклу и принимаясь целовать ему плечи и шею. — Ну не знаааю, — протянул тот и вдруг сладко сжался вокруг члена любимого. — Может, они просто ничего не слышали про нас с тобой?