8. Запутавшаяся
10 февраля 2022 г., 21:00
I hope somehow I'll wake up young again
— Прости, Мари, — бормочет женщина, возводя дуло пистолета. — Прости, я не могу иначе. — Лейла. — Откуда в памяти возникло её имя? — Ты… Что ты наделала? — Я не могу иначе, — тупо повторяет она. — Ты убила Эстеллу, — дышать сложно, — как ты могла? Как ты посмела? После всего, что произошло с нами… — Моя главная задача — безопасность мистера Рурка. Мне жаль. По щекам стекают горячие слёзы. — Прости, Мари, — снова говорит она, прежде чем нажать на курок.★
Марикета просыпается в поту, рвано дыша, и резко садится на постели. — Принцесса? — сонно бормочет Джейк. — Что случилось? Мари опускает взгляд, но зрение размыто слезами, даже его лица не видно. Джейк тут же приподнимается, обвивает её плечо рукой, прижимает к себе. Чувство защищённости резко контрастирует с бешено бьющимся сердцем и внутренней дрожью. — Кто такая Лейла? — наконец спрашивает Марикета, не узнавая своего голоса. — Что тебе снилось? — Это была она. Вчера. Когда я… Когда мне привиделось, — Мари пытается выровнять дыхание. — Я ничего не понимаю… Она снова стреляла в меня, и ещё… Во сне я откуда-то знала, что она убила Эстеллу. Как это возможно? Ведь Эстелла жива… — Да, — кивает Джейк, обнимая её ещё крепче. — Это… Одна из странностей, с которыми мы столкнулись на Ла-Уэрте. — Одна из странностей, — эхом откликается Мари. — Одна из странностей… Мёртвые не умирают? Или что? Я уже дважды видела, как эта Лейла стреляет в меня. Может быть, я вижу будущее? — Нет, — качает головой Джейк. — Нет, никакого будущего ты не видишь. Лейла мертва. Она больше никому не причинит вреда. — Как ты можешь быть уверен? — Марикета отстраняется, растерянно вытирает слёзы. — Я тоже считалась… мёртвой. — Нет, — устало говорит Джейк, — нет. Это другое. Слушай, ты мне не поверишь. — Поверю, — торопливо бормочет Мари, — поверю, поверю, только объясни. — На Ла-Уэрте, — Джейк осторожно подбирает слова, — были некоторые… странности со временем. Можно сказать, временная петля. Весь остров был аномалией. Когда мы туда попали, мы… оказались в ловушке. И Рурк тут ни при чём. То есть, — исправляется Джейк, — он-то при делах, ведь без него мы бы не прилетели на Ла-Уэрту. Но сам по себе остров был недоступен… А, блядь, — Джейк закатывает глаза, — не могу. Я правда не могу, Принцесса. Я никогда не понимал этого до конца. Тебе лучше поговорить об этом с Диего, или — ещё лучше — с Алистером, или с Зарой, или с Грейс… Да с кем угодно. Марикета мягко высвобождается из его объятий. — Хорошо, Арагорн. Спасибо. — Да за что «спасибо», я же… Она легко целует его, и Джейк удивлённо вскидывает брови. — За то, что не попытался увильнуть, — поясняет Марикета. — Ладно, я разбудила тебя. Постарайся ещё поспать, хорошо? — А сама встаёт с постели, совершенно обнажённая, и, оглянувшись, упивается тем, как темнеют глаза Джейка. — Я серьёзно. Постарайся поспать. Кажется, тебе сегодня за руль. Джейк снова закатывает глаза, но откидывается на подушку. — А ты поедешь в моей машине? — выражение лица в этот момент у него какое-то странно беззащитное, и у Мари щемит сердце. — Да, — просто отвечает она, — да, я сегодня поеду с тобой. — Хорошо, — Джейк закрывает глаза и улыбается. — Тогда сегодня будет хороший день. — Мари с улыбкой качает головой и направляется к своей дорожной сумке, когда Джейк бормочет ей вслед: — Сегодня ещё не говорил, что люблю тебя. Мари краснеет, делая вид, что не слышала. Не то чтобы ей это не нравилось… Напротив, нравится очень сильно. Просто она не имеет понятия, что ответить на это. «Я тоже люблю тебя» — был бы идеальный ответ, будь это правдой. Да, Джейк нравится ей. Да, очень нравится. И, разумеется, она наслаждается его обществом. Но это не любовь. Определённо. Пока что. Марикета быстро одевается, прежде чем тихонько выйти из номера. В конце концов, она проснулась почти за два часа до времени выезда, и теперь надо себя чем-то занять. Можно было бы, разумеется, вернуться в постель и попытаться снова уснуть, но после таких сновидений как-то неохота. Мари спускается в лобби, где, к своему удивлению, обнаруживает ещё одну раннюю пташку: Эмили сидит за столиком неподалёку от ресепшена и яростно стучит по клавишам ноутбука. — С добрым утром, — Мари садится напротив. — Ты чего так рано здесь? Эмили широко зевает и тянется к здоровенной чашке с кофе. — Надо поработать, — отвечает она, — а в этом дурацком отеле хреново ловит Интернет в номерах. — О, — Мари округляет глаза, — но… Ладно, я тогда не буду тебе мешать. — В жопу, — фыркает Эмили, — эту работу, — она захлопывает ноутбук, — как дела? Мари подавляет смешок. — Хорошо, а твои? — Удивительно, — широко улыбается Эмили. — Я замуж выхожу. — Да… Да, я типа в курсе, — бормочет Мари. — Ты так говоришь, как будто только что это поняла. — Эй, подруга, — усмехается Эмили, — к этой мысли сложно привыкнуть. То есть, это настолько круто, что мне иногда кажется, что я вот-вот блевану от восторга. А вот ты, — Эмили щурит глаза, — давай рассказывай, что тебя беспокоит. Что-то не так между тобой и Маккензи? Мари поспешно качает головой. — Нет, нет, что ты. Всё хорошо. Но у меня помимо этого куча проблем, знаешь ли? Эмили, — Мари закусывает губу, — слушай, а Радж… Он же тебе всё-всё рассказал про Ла-Уэрту? Эмили мрачнеет. — Да. Всё рассказал. Если честно, я не сразу поверила, — она подтягивает колени к груди, запускает ладони в светлые кудри и тяжело вздыхает, — но просто… Как бы невероятно это ни было, я ему верю. И всем остальным. Стало чуть проще после того, как Куинн показала мне синюю лису, знаешь. И после того, как я познакомилась с Вэйрином. — Вэйрин, — откликается Мари, — супруг Диего. Я ничего о нём не знаю. — Узнаешь, — обещает Эмили, — поверь, он перевернёт твоё представление об этом мире. Если то, что ты уже вспомнила, до сих пор этого не сделало… Кстати, что именно ты вспомнила? Марикета снова качает головой. — Всё странно и запутанно. Я не могу собрать мысли в кучу. Так что эти воспоминания только смущают меня, но никак не складываются в цельную картину. — Хорошо, — по слогам произносит Эмили, — давай постараемся систематизировать то, что ты вспомнила. Давай по порядку, — она снова открывает ноутбук, — ты рассказываешь, я записываю. — Ну, ладно… Ладно, — неуверенно кивает Мари. — я… Я помню, как лежала на кровати рядом с Мишель, а она спрашивала меня, как я с чем-то там справляюсь. Помню, как сидела с девочками на борту какого-то корабля и пила ром. Смутно помню вечеринку у Раджа, он говорил длинный тост про то, что все мы должны объединиться. Помню кое-что о Джейке, — Мари краснеет, — как мы целовались в лифте, как мы шли куда-то по пляжу, и… Помню, как мы занимались любовью в странной пещере. Да, саблезубого тигра тоже помню. Ещё мы с Диего лежали на пляже, и я спрашивала его, что он будет делать, когда мы вернёмся домой. Что он будет делать с Вэйрином. Ах, да, ещё Майк. Мы дрались с Майком. Но он мне уже рассказал, как это произошло. Пальцы Эмили летают над клавиатурой. — Замечательно. Что-то ещё? — Да… — Мари задумчиво щурится. — Ощущение, что я куда-то лечу. Как будто проделала огромный путь… в никуда. Не знаю, это сложно объяснить. И, — она нервно сглатывает, — я видела женщину, Лейлу. Она… Я знаю, что это нереально, но в моём сне она убила Эстеллу. И стреляла в меня. — О, — Эмили отрывает взгляд от экрана. — Это… имеет смысл. — Ты издеваешься? — выдыхает Марикета. — Это не имеет никакого смысла! — Давай сначала разберёмся с тем, что, по-твоему, имеет смысл, — терпеливо говорит Эмили. — Саблезубый тигр. Ты уже в курсе, что на Ла-Уэрте были животные и растения, «не имеющие аналогов», — она передразнивает тон Эстеллы. — Вообще этот тигр — нормальный товарищ, хочу я тебе сказать. — Марикета закатывает глаза. — Нет, правда, нормальный. Просто тогда вы были немного не в ладах. Он тебя ранил, когда ты заслонила собой Куинн, — Эмили качает головой, — а потом Мишель зашила тебе рану. И я бы этого не знала, если бы Миш в прошлом году не нажралась, когда все… Э-э… Вспоминали тебя… Вот она и рассказала. Что касается корабля, — Эмили поджимает губы, — эту историю я тоже знаю. Радж рассказывал, как они с Диего и Джейком учили Вэйрина пить ром в трюме корабля, когда вы искали всех остальных. И то, что вы с девочками проторчали на борту всю ночь и пришли на рассвете на рогах, он тоже рассказал. Про вечеринку в «Небожителе» ты знаешь, по поводу Джейка ничего сказать не могу… Кроме того, что эта пещера действительно существует, я сама видела. — Видела? — переспрашивает Марикета. — Ага, в том году. Там по-прежнему кристаллы в стенах, хотя все думали, что они исчезнут вместе с остальными аномалиями. — Давай подробнее про аномалии, — просит Мари. — Могу рассказать лишь то, что видела сама, — пожимает плечами Эмили, — но это сведётся к растениям и животным. Там есть огромное дерево, не меньше восьми сотен футов в высоту. И ещё одно, чуть поменьше и не такое грандиозное, оно выглядит высохшим, но вообще вполне себе живое. Повсюду цветы, которые светятся. Светлячки размером с ладонь. Цветные морские коньки с крыльями. Саблезубый тигр, синий лис и рогатая белая медведица. А, ещё карликовый динозавр, но я его не видела. Как-то так. Марикета бледнеет. — И гигантский краб, — добавляет она, — и морской змей. Да? — Нет, — качает головой Эмили, — нет, эти двое точно сдохли. Краба порешила ты на пару с Эстеллой, а вот со змеем вам пришлось подолбаться всем вместе. — Прямо с души камень, — беззлобно огрызается Мари. — Ла-Уэрта, по твоим рассказам, какой-то стрёмный Диснейленд. — Отличная характеристика, — кивает Эмили, — а теперь давай вместе подумаем. Зацепимся за саблезубого тигра и оттолкнёмся от него. Как он мог появиться на Ла-Уэрте? Марикета пожимает плечами. — Клонирование? Может, эти виды искусственно выводились на острове? Диего же говорил, что Рурк — сумасшедший учёный и всё такое. — Нет, не клонирование, — отвечает Эмили. — Менее вероятный вариант. Самое безумное, что ты думаешь, Мари. Скажи это. Марикета закусывает губу, качает головой и вздыхает. — Самое безумное? Тигр? Динозавр? Машина времени? Эмили с облегчением выдыхает. — Ну… Почти. — Так, стоп, — ужасается Марикета. — Ты ведь несерьёзно. — Не «машина времени», — бормочет Эмили, — просто… Все аномалии на Ла-Уэрте действительно связаны со временем. Когда вы были там… Там то и дело случалось то, что Зара называет «времятрясение». Вулкан на острове создавал порталы или воронки — мне сложно объяснить то, чего я никогда не видела, — но по рассказам могу судить, что некоторые существа именно так проникали на Ла-Уэрту. — Ты ведь понимаешь, что это бредово звучит? — вскидывает брови Марикета. — До конца я смогла поверить в это лишь тогда, когда сама попала на остров, — терпеливо говорит Эмили, — и, в общем-то, именно по этой причине никто не хочет тебе ничего рассказывать. Я имею в виду, в основном по этой причине. Но там, на Ла-Уэрте… Даже сейчас, когда вулкан — исходя из исследований Алистера — окончательно уснул, можно поверить во всё, что угодно. — Вулкан уснул, — повторяет Мари, — это значит, что больше никаких порталов или воронок там нет? — Совершенно точно нет, — кивает Эмили, — но, тем не менее, остров по-прежнему закрыт для посещения. Ла-Уэрта принадлежит Алистеру, хотя ему и пришлось попотеть, чтобы имущество его отца не было конфисковано. Я считаю, что там твои воспоминания к тебе вернутся. Это… довольно логично звучит, да? Марикета тяжело вздыхает. — Я… не знаю. То, что ты рассказала, это… это совсем уж фантастично. — Знаю. Просто… постарайся поверить. Тем более, что это не самое странное. Тот сон, в котором ты видела, как Лейла в тебя стреляет… Понимаешь… Нет, я не смогу тебе это объяснить, — Эмили расстроенно закусывает губу. — Я этого сама совсем не понимаю. Это… ещё более невероятно, поэтому, пожалуйста, давай тебе расскажет об этом кто-то, кто там был. — А кто захочет? — откликается Мари. — Мне кажется, всем бы хотелось, чтобы я не была в курсе событий. — Это не так, — мягко говорит Эмили, накрывая своей ладонью ладонь Марикеты. — Просто они волнуются за тебя. Не вини их. — Да, — невпопад отвечает Мари, — да. Спасибо тебе. — Да уж не за что, — закатывает глаза Эмили. — Я хотела помочь, но, по-моему, ещё больше тебя запутала. — Это не так, — невесело усмехается Марикета. — То есть, это не совсем так. Во всяком случае, теперь я точно уверена, что не я одна здесь сумасшедшая. Эмили заходится смехом. — Представляю, что ты скажешь, когда наконец попадёшь на Ла-Уэрту. — Не могу дождаться. Марикета собирается добавить, что, к счастью, этого пока нет на повестке дня, но как раз в этот момент в холл спускается Куинн, следом за ней — Келе, и спустя ещё несколько минут лобби наполняется людьми. — О, ты одна, — вскидывает брови Зара, — а Маккензи где? — Пойду разбужу, — торопливо отвечает Мари, поднимаясь с дивана. — И Снежка заодно. — Снежка она разбудит, — зевает Куинн. — ты, главное, Джейка разбуди так, чтобы мы выехали поскорее, а не так, чтобы мы тут ещё полдня проторчали. Мари закатывает глаза и уходит в сторону лифта. В номере она прямо в одежде ныряет под одеяло к Джейку, обхватывает его спину руками, прижимается губами к точке между лопатками. — Почему у тебя такие холодные руки? — сонно спрашивает Джейк, переворачиваясь и обнимая в ответ. — Не знаю, — фыркает Марикета, утыкаясь губами в его шею, — мне там Эмили рассказала всякую ерунду про временные воронки, так что я, наверное, от стресса заледенела. — Сейчас я тебя растоплю, — обещает Джейк, и Мари позволяет себе раствориться в его горячих поцелуях, в прикосновениях ладоней к спине, в запахе его кожи — и это действительно помогает. Сколько бы истины ни было в словах Эмили, всё это отходит на второй план. Удивительное ощущение спокойствия в руках этого мужчины — вот что действительно нужно Марикете, а не её воспоминания и не противоречащие друг другу рассказы окружающих. — Одежды на тебе… Слишком много, — бормочет Джейк, когда его губы спускаются по шее Мари к воротнику футболки. — Ах, да, — Мари поспешно выворачивается из его объятий, — нам нужно собираться. Джейк сдавленно матерится, когда она выскакивает из постели. — Точно, — ворчит он, — вечно нам куда-то нужно собираться. Так что, — он с очевидной неохотой поднимается с кровати, и Мари буквально пускает слюни, любуясь его спиной и крепкими ягодицами, — там тебе наговорила будущая миссис Гордон Рамси? Мари садится на постель и кратко пересказывает Джейку содержание беседы с Эмили. — И я, конечно, не могу этого переварить, — заканчивает Марикета, — это звучит, как сказка. Такая себе… Странная сказка. — Ага, — кивает Джейк, — хреновая сказочка. Думаю, ты реально пока не поняла, что это происходило на самом деле, иначе не была бы такой спокойной. — Точно, — фыркает Мари, наблюдая в открытую дверь ванной, как он чистит зубы. — Забавно мозг работает. Своеобразная такая защита. Я решила, что пока буду воспринимать это именно так, но в случае стрессовых воспоминаний у меня будет хотя бы какое-то, пусть и безумное, объяснение. Когда спустя несколько минут Джейк выходит из ванной, он щурит глаза, рассматривая Марикету так внимательно, что становится неуютно. — Вот ты, значит, какая, — бормочет он, — должен признать, на острове тебе не хватало… такой вдумчивости. — Я не очень поняла, был ли это комплимент… — Скорее всего. Мари швыряет в него подушку и встаёт с кровати. — Всё, идём. Я хочу жр… Есть. — Джейк смеётся, и Мари показывает ему язык. Как всё-таки с ним… уютно. После завтрака и выезда из отеля (слегка затянувшегося из-за того, что Зара и Крэйг снова разворотили половину номера, это что ж там можно делать-то? Впрочем, Мари предпочитает не спрашивать) следует ещё одна заминка, вызванная спорами о том, кто и с кем поедет. Во время этих споров Мари подходит к Диего и порывисто обнимает его. — Извини, что я вчера сорвалась, — тихо говорит она. — У меня просто крыша подтекает. — У всех нас подтекает, — фыркает Диего. — Я не злился. — Круто. Слушай, а что там за Вэйрин? Мне действительно хочется познакомиться с ним. На щеках Диего проступают красные пятна. — Уже скоро, сестрёнка. Вот решим дела в Лос-Анджелесе, и познакомишься. Мари широко улыбается и отходит к Мишель. — Я была неправа, — просто говорит она. — Ты столько для меня сделала, а я превратила тебя в подушку для битья. Мишель сводит брови и качает головой. — Всё в порядке, Мари. Ты просто не забывай, что я никогда не желала тебе зла, ладно? — Хорошо, — тепло улыбается Мари. А потом плюхается на переднее сидение «Шевроле» Джейка, оглядывая остальных наигранно-недовольным взглядом. В конце концов ребята решают ничего особенно не менять в рассадке по машинам, разве что Мари со Снежком в очередной раз путешествуют «из тачки в тачку», как выражается Крэйг. — Знаешь, Рипли, — ворчит Джейк, когда Эстелла жалуется, что детёнышем Снежок ей нравился больше, поскольку не занимал столько места, — если что-то не нравится, вы могли поехать в машине Куинн. Там дохренища места. — Пошёл ты, Маккензи, — отмахивается Эстелла. — И тут я плюсую к Валькирии, — заявляет Майк, — оставь вас вдвоём, в смысле, втроём с этим чудовищем, как ты развернёшь тачку и увезёшь Марианну в Луизиану, так что поминай, как звали. — «И тут я плюсую к Валькирии», — передразнивает Мари, — фу, Микки Маус, какой ты подкаблучник. И кого ты, блин, назвал чудовищем? — она протягивает руку к загривку лиса и зарывается пальцами в густую шерсть. — Не слушай его, Снежок, ты чудо. — Мужика твоего я назвал чудовищем, а лис мне лично ничего плохого не сделал, — хохочет Майк, и Мари посылает ему убийственный взгляд. — Твою мать, Дедуля. Не знаю, где ты учился водить машину, но твоя правая рука должна быть на рычаге коробки передач, а не на колене девчонки на пассажирском сидении! — Вот об этом я и говорю, — откликается Эстелла, — мы должны следить за тем, чтобы вы вели себя прилично, а то первый съезд — и вы уже трахаетесь на капоте этой развалюхи. — Хватит обижать мою тачку, — возмущается Джейк. — Где ты вообще её раздобыл? — не унимается Майк. — Ты же не просадил все бабки на бухло за пять лет? — Не просадил, — сквозь зубы отвечает Джейк. — отдал всё матери, ясно? Нахер мне нужны были деньги… такой ценой. В салоне автомобиля наступает неуютная тишина. — Так а машину-то где взял? — как ни в чём ни бывало, интересуется Мари. Такая себе попытка разрядить обстановку, но это лучше, чем ничего. — У отца, — усмехается Джейк, — у него со зрением не очень, запретили водить. Вот он и отдал мне детку. На самом деле, этой машине чуть больше, чем мне. — Боже мой, — закатывает глаза Эстелла. — Только не говори, что тебя в ней зачали! — Об этом история умалчивает, — загадочно говорит Джейк, и вся компания принимается хохотать. — Так, подожди, — спохватывается Майк, — ты хочешь сказать, что отдал родителям всю моральную компенсацию… Но как же «Делайла-2»? — Я отдал родителям всю компенсацию, которую мы получили от «Rourke Industries», — признаётся Джейк, — а то, что нам выплатили после суда над Лундгреном, вложил в «Делайлу-2». — Кто такая Делайла? — Мари с удивлением отмечает нотки ревности в собственном голосе. — Мой самолёт, — откликается Джейк. — После… В общем, я так и зарабатывал в эти годы. Частные перевозки. Как до Ла-Уэрты. — Вот странно, — замечает Эстелла, — почему тогда ты в Нью-Йорк ехал на машине? Ничего не понимаю. — Я удивлю тебя, Рипли, — раздражённо отвечает Джейк, — но договариваться с Нью-Йоркскими аэропортами о посадке частного самолёта — куда дольше, чем домчаться из Луизианы на машине. — Туше, — вскидывает брови Эстелла. — Я как-то не подумала. Мари прикрывает глаза, теряя нить разговора, чувствуя ставшую привычной щекотку в черепной коробке. Странное ощущение, когда накатывают воспоминания — словно в ней поселились две личности, и одна из них настырно рвётся на свободу. Будто ломаются невидимые заслоны, причём ломаются с треском, отдающимся в голове тупой болью.★
— Я хотела сказать, что очень сожалею из-за твоего самолёта. — Из-за Делайлы. — А? — Делайла. Это было имя моего самолёта. Я вложил в неё всё, что имел… Она была всем, что у меня оставалось. Что принадлежало мне. А теперь… Ещё тяжелее это всё переносить, когда окружён незнакомцами. — Всё ещё считаешь нас незнакомцами? — Тебя — нет.★
— А что произошло с первой «Делайлой»? — спрашивает Мари, выныривая из воспоминаний. — Там, на Ла-Уэрте. — Сгорела, — бросает Джейк с горечью. — Точнее, её сожгли. Уж очень Рурку было нужно, чтобы мы оставались на острове. — Понятно, — кивает Мари. — Представляю, как это было тяжело. — Нет, — просто отвечает Джейк. — Всё это херня. Я бы отдал ещё дюжину самолётов за то, чтобы ты никуда не исчезала. — Джейк… Мари поворачивает к нему голову, и он отвечает на её взгляд, отвлекаясь от дороги. Столько… чувства в этих простых словах, от этого почти физически больно. Что на самом деле заставило меня уйти? Я точно знаю, что это не было просто. Не могло быть. — Ребят, напоминаю, мы ещё тут, — встревает Майк. — Дедуля, следи за дорогой. На первой остановке, неподалёку от Амарилло, Джейк отводит Марикету в сторону и прижимает спиной к стволу ближайшего дерева, жадно и собственнически целуя. Это так странно — разговаривать поцелуями, но Мари кажется, что она слышит всё недосказанное между ними. Всю его боль, вызванную её исчезновением. Всю радость от того, что какое-то чудо вернуло её. Всё смущение от различий между ней нынешней и той, которая была с ним на острове. Все сомнения в том, что она когда-нибудь ответит на его чувства. И в этот момент Марикета думает, что уже на них отвечает. Так необычно. Его поцелуи такие страстные, но в них совсем нет ставшего уже привычным вожделения. Словно сейчас властные движения губ и лихорадочно скользящие по телу ладони пытаются ей что-то доказать. Это совершенно по-новому и так завораживающе, что Мари буквально растворяется в этих удивительных ощущениях. Словно в твои объятия я стремилась всю свою жизнь. Откуда взялась эта мысль? Будто она произнесла это вслух. Будто уже произносила эти слова. И это снова происходит — тупая боль, пронизывающая виски, странным образом сочетается с волнением в теле.★
Под закрытыми веками танцуют языки пламени костра, разведённого на крохотном пустынном пляже. Бутылка рома, передаваемая из рук в руки. Прохладный ночной воздух, целующий босые ступни; звёзды, отражающиеся в синих глазах, кажущихся сейчас совсем чёрными. На языке — привкус алкоголя и его кожи. Ладони, скользящие по обнажённым ногам, улыбка, выдох. — Я так люблю тебя, Джейк. Язык немного заплетается от выпитого, но совершенно точно он не решит, что это пьяный бред. Он слышал эти слова уже столько раз — во всех состояниях, в каких только можно представить. — Думаю… Это действительно было предопределено. Его руки медленно добираются до сомкнутых бёдер, такие горячие, что, кажется, оставят ожоги. — Словно в твои объятия я стремилась всю свою жизнь.★
Марикета не сразу понимает, что Джейк, тяжело дыша, прижимается своим лбом к её, его глаза закрыты, и, видимо, это погружение в воспоминания прошло для него незамеченным. — Джейк, — шепчет она еле слышно, — я… Ты нужен мне. Он открывает свои невероятные глаза, смотрит так внимательно, будто она сказала нечто очень важное. Впрочем, так оно, скорее всего, и было — Мари сама не до конца понимает, как эти слова сорвались с её губ. — Что ты вспомнила? — еле слышно спрашивает он. Нет, всё-таки заметил. От воспоминания, только что пронесшегося под закрытыми веками, Мари краснеет. Это было нечто совершенно… интимное. Что-то слишком личное, чтобы говорить ему об этом сейчас. И всё-таки Марикета открывает рот, чтобы совершенно честно ответить — как раз в тот момент, когда со стороны дороги раздаётся оглушительный свист, и Мари выглядывает из-за плеча Джейка. — Слушайте, — кричит Мишель, — ну не время сейчас, ей-богу. Давайте двигаться дальше. Джейк даже не оборачивается. Он поднимает ладонь и легко обрисовывает большим пальцем контур губ Мари, и от этого простого жеста по коже бегут мурашки. — Да, — тихо говорит он. — Нужно… Двигаться дальше. В течение следующего часа Марикета пытается понять, имел ли он в виду дорогу на Лос-Анджелес или что-то другое. Более глобальное. Когда вся компания добирается до Гэллапа, Мишель радостно сообщает, что в этот раз не стала тратить нервы сотрудников и забронировала на один номер меньше. Мари только пожимает плечами в ответ на это заявление — в конце концов, им с Джейком совершенно не нужен этот дополнительный номер. Тем более, что ей так сильно хочется с ним поговорить обо всём, что между ними происходит. Или, возможно, не разговаривать. В идеале можно и поговорить, и другими способами пообщаться — в этом плане, кажется, у них идеальная гармония. Мари с трудом выдерживает совместный ужин. Все вокруг такие весёлые, такие жизнерадостные — это вроде бы и хорошо, но Мари ощущает себя так, словно с ней происходит что-то необъяснимое. Приятное и пугающее одновременно. И компания друзей сейчас не кажется подходящим местом, чтобы переживать всё это. А в номере Снежок тут же устраивается в громадном кресле, поставленном словно специально для него. И Марикета, как не самая лучшая из владелиц домашних питомцев, почти не обращает на это внимание, потому что Джейк, едва переступив за ней порог комнаты, подхватывает её на руки и тянет в постель. Совершенно не то, на что Мари могла бы жаловаться. Вот оно — то, как нужно переживать внутренний раздрай. Под прикосновениями сильных рук. Под горячими поцелуями. Под лихорадочным шёпотом на ухо. Он говорит какие-то труднодоступные для понимания слова о том, как хочет её. Как она ему нужна. Как ему нравится, что она так реагирует на его прикосновения. И Мари не уверена, но, кажется, отвечает ему тем же. — А вот что мне не нравится, — хрипло произносит Джейк, — так это твоя одежда. — Мы можем что-то с этим сделать, — выдыхает Мари, когда его ладони увеличивают расстояние между ними, чтобы сжать её грудь через ткань футболки. — Тем более, что мне твоя одежда тоже… — прежде, чем она успевает договорить, в дверь раздаётся стук, — …не нравится, — заканчивает она. — Кто бы это… Джейк снова прижимается к ней поцелуем. — Хрен с ними, — шепчет он в её раскрытые губы, — какая разница. И действительно — никакой разницы. Мари совершенно не думает о неожиданных визитёрах, когда Джейк прижимает её ближе к себе. Она прерывисто выдыхает, когда он оставляет дорожку влажных поцелуев на её шее, и стук повторяется. — Мари, сучка! — орёт Зара из-за закрытой двери. — Не прикидывайся, что спишь! Мари закатывает глаза, пытаясь вырваться из объятий Джейка, да только он не отпускает. — Наверное, мы должны… — Нихрена мы никому не должны, — бормочет Джейк, снова привлекая её к себе. — Будем вести себя тихо, и она уйдёт. О каком «тихо» вообще может идти речь, когда его рука опускается ниже, когда большая ладонь обхватывает её промежность, и Мари готова проклинать плотную ткань своих брюк за то, что та мешает ощутить жар пальцев, умело двигающихся вдоль шва на джинсах? Джейк ловит готовый сорваться с губ стон жёстким поцелуем, таким, что болят губы. А потом дверь распахивается настежь. — Тупицы, — бормочет Зара, сдувая с глаз чёлку. — Неужели думали, что меня остановит магнитный замок? — Скриллекс, — сквозь зубы произносит Джейк, — не пошла бы ты нахуй, а? — Я бы с удовольствием, — фыркает Зара, — да только жутко хотелось посмотреть, как вы трахаетесь! — Зара, — Мари садится на постели, осторожно выбираясь из объятий Джейка, и он разочарованно вздыхает. Чувствуя, как пылают щёки, Марикета всё же старательно напускает на себя равнодушный вид и даже умудряется ненавязчиво, как ей кажется, поправить волосы. — Зачем ты пришла? — Раз пришла, значит, есть дело, — закатывает глаза Зара, по-хозяйски устраиваясь в кресле. — Итак, Марикета. Мы так и не поболтали о том, что с тобой произошло. — Скриллекс, — с угрозой говорит Джейк, — ты бы шла, реально, нахуй. — Маккензи, — поджимает губы Зара, — с чего это вдруг тебя так интересует моя половая жизнь? Я рассчитываю туда ещё успеть, не переживай так. Так что, Марикета, я хотела тебя спросить. Что ты помнишь перед тем, как пришла в себя в аэропорту? — Почему ты спрашиваешь? — хмурится Мари. — Я же уже рассказывала Мишель… — Мне нужна информация из первых рук, — невозмутимо отвечает Зара. Мари щурит глаза. — Окей, ладно. Пустота. Чувство, что я куда-то лечу. Куда-то… Очень далеко. — Круто, — лицо Зары остаётся непроницаемым. — Что-нибудь ещё? Мари встаёт с кровати, подходит ближе к Заре и опускается на корточки рядом с её креслом. Чуть наклоняет голову, словно у неё, Зары, есть все ответы, но она ни за что ими не поделится. — Кристаллы, — наконец, выдыхает Мари, — я помню кристаллы. Разноцветные. Светящиеся. Много. Повсюду. — Ты давно это вспомнила? — спохватывается Джейк, в мгновение ока оказываясь рядом с ней. — Вот только что, — Мари потирает висок. — Что-то совершенно нереалистичное. Как на картинке в фэнтези-игре, — она закусывает губу, пристально глядя на невозмутимую Зару. — Две луны на лиловом небе. — Ещё, — требует Зара. Лоб покрывается испариной, а вся кровь будто отливает от лица. Нужно что-то ещё. Что-то… важное. Зара хочет услышать что-то такое, что поможет собрать мучащую её головоломку. — Голос, — едва слышно шепчет Мари, — голос, мужской, но… Слова, — она рвано выдыхает, падая на колени, — не могу разобрать. Пожалуйста, Зара… Не надо больше. — Скриллекс, ёб твою мать!.. Будто мозг Мари готов сыграть ей на руку: сознание постепенно оставляет её — как в замедленной съёмке. Последнее, что она видит — рука Зары, перехватывающая её запястье. А потом происходит нечто такое, чего за эти дни с Марикетой ни разу не было. Воспоминания бегут сплошным потоком — Мари когда-то думала, что так выглядит пресловутая «вся жизнь, пробегающая перед глазами». Так быстро, что кажется, будто из этого ничего не выхватить, но выходит наоборот.★
— Она опять светится! — я не вижу Зару, но точно знаю, что этот обеспокоенный голос принадлежит ей.★
— В конце концов, мы застряли на этом чёртовом острове и, возможно, станем обедом для саблезубого тигра. Самое время развлекаться!★
Позади Зары из полумрака появляется огромная алая клешня, отсекая добрую половину чёрных волос, и я чувствую приступ тошноты, представив, что вместо шевелюры эта тварь могла бы с лёгкостью укоротить саму Зару на голову.★
— …с небольшой помощью друзей… — это её первая искренняя улыбка, адресованная мне.★
— Первое правило Зары: никому не доверяй, — равнодушно заявляет она, а я чувствую, что она кривит душой.★
— Я собираюсь держаться за твоей спиной, Марикета. Очень, очень сильно позади. Но всё-таки, я с тобой.★
— Нужно избавиться от канарейки, — шипит она мне на ухо, держа моё запястье ледяными пальцами. — Я не доверяю ей. Она работает на Рурка и его компашку. Что бы ни произошло здесь, для них это очень, очень плохо. И ей придётся выбирать, на чьей она стороне. Ты уверена, что она выберет именно нас? Кроме того, она такая счастливая… — Зара кривит лицо, словно быть счастливой — преступление века. Впрочем, на самом-то деле я знаю, что она права.★
Зара сидит за барной стойкой и со знанием дела разливает алкоголь по всевозможным рюмкам и стаканам, периодически читая лекции про тот или иной вид выпивки. Вот сразу видно человека, который по-настоящему увлечён своим хобби.★
— Если вы, — она тычет в мою сторону пальцем, — вздумаете трахаться в такой близости от меня, я стащу, Марикета, кинжал, что подарила тебе Серакса, и нахуй вас прирежу.★
— Всё это делает тебя ничем не лучше Рурка, — отрезает она, обвиняюще указывая на меня пальцем. Хуже всего то, что она права, и от этого я начинаю реветь, как ребёнок, которого отчитывают за кражу конфет.★
— Алохомора, сучки! — хохочет Зара, соединяя какие-то провода, и дверь открывается с шипением электронного замка, более свою функцию не выполняющего.★
— Да мне похер, ловушка ли это, — на фоне окружающего нас снега лицо Зары кажется посеревшим. — Мы немедленно идём туда, иначе я сдохну прямо здесь.★
— Мари, попробуешь? — протянутая бутылка с шампанским в изящных пальцах Зары. Интересно, никогда бы не подумала, что у Намаци могут быть такие аккуратные ногти. Я-то считала, что они должны быть под корень обрезаны и в чёрный выкрашены, а у неё такие красивые — чуть удлинённые, блестящие, то ли покрыты бесцветным лаком, то ли просто так отшлифованы.★
— Заткнитесь, придурки, — огрызается Зара, и её зелёновато-карие глаза блестят в полутьме. — Не время вести себя, как джентльмены.★
— А из самолёта выпрыгивать уже поздновато? — спрашивает она, недовольно поджимая губы. Интересно, она реально так сильно не любит людей, или это маска?★
Зара сидит в ресторане, с отвращением глядя на полную еды тарелку перед собой. Что ж, видимо, вчерашнее вино было крепким. И в излишке.★
— Из огня да в полымя, — резюмирует Зара, вытирая пот со лба тыльной стороной ладони.★
— Стоит просто понимать границы дозволенного, — фыркает Зара, — или окажешься под наблюдением ФБР.★
— О, заткнись, Марикета. Ты и так знаешь, что все мы пойдём с тобой, — когда она так говорит, я буквально слышу стук, с которым с моей души падает камень.★
Зара на экране монитора пинает ножку стола, и семифутовый торт с печальным хлюпаньем падает на пол, превращаясь в неаппетитное месиво, а Зара оглушительно хохочет.★
— Ну, нет, ром — это для пляжа, — заявляет она, — а если ты собираешься встретить смерть достойно, то лучше жрать вискарь.★
— На самом деле, я вообще мало сплю, — признаётся Зара, поправляя на плечах халат. — Потому что мой сон обычно беспокойный. Но, полагаю, спасибо, что спросила.★
Только что я считала её мёртвой, а теперь она стоит, целая и невредимая, прямо передо мной, и я порывисто обнимаю её, чувствуя привычный холод её ладоней, обвивающих в ответ мои плечи.★
Зара боится мышей. Как забавно, после всего, что мы пережили, когда на её лице ни один мускул не дрогнул, она визжит при одной мысли о мыши, которой даже не существует.★
— Только у меня ощущение, что наши дополнительные жизни кончились?★
Зара выходит из-за ширмы в коротком чёрном платье, обтягивающем её худощавое тело, словно вторая кожа. Забавно — ей это, конечно, необыкновенно идёт, но как будто это больше не она.★
Зара срывается со скалистого выступа, и острый камень распарывает её куртку и бок, снег вокруг неё окрашивается в алый.★
— Эй, Зара, — произносит она в странного вида коммуникатор, — это я, то есть ты. Из будущего. Круто, правда?★
— Идиоты. Нам срочно нужно спрятаться, пока мы не вызвали временной парадокс!★
— Я торчу от всего, что включает в себя понятия «экспериментальный» и «оружие».★
— А не пошли бы вы все к чёрту, — бормочет Зара, ставя на стол бутылку с шампанским и поправляя сползшую с плеча громадную толстовку. — Я, если что, тоже думаю, что вы — моя семья.★
— Добро пожаловать на Ла-Уэрту, — мрачно приветствует кого-то Зара. — Время здесь идёт своим чередом.★
Марикета открывает глаза, обнаруживая себя на постели, и запах нашатыря едва не заставляет её вернуть ужин тем же путём, которым он попал в желудок. Однако странно — она чувствует себя такой бодрой, словно не её сейчас Мишель старательно приводила в чувство. Ворох воспоминаний и образов, пронесшийся перед глазами, постепенно обретает смысл и упорядоченность. Мари приподнимается на локтях, ободряюще кивая бледной Мишель и Джейку, который стоит чуть поодаль, скрестив на груди руки. — Всё нормально, — идиотское желание улыбаться оказывается сильнее всего остального, — всё хорошо. Зара! — Мари садится на постели, глядя на Зару, по-прежнему сидящую в кресле. — Скажи мне, что такого Крэйг написал перманентным маркером на экране твоего ноутбука на первом курсе? Невозмутимое выражение моментально стирается с лица Зары. Она вскидывает брови, округляет глаза и шипит: — Ты… вспомнила что-то? Мари переводит взгляд на ещё сильнее побледневшую Мишель и обеспокоенного Джейка. — Я вспомнила тебя, — отвечает Мари Заре, — сучка же ты, Намаци. Глаза Зары ещё больше расширяются. — Ах, я сучка? То есть, ты исчезаешь не пойми куда, а я — сучка? — «Я, если что, тоже думаю, что вы — моя семья», — широко улыбаясь, произносит Мари. — Телесная память, да, Мишель? Хрен его знает, как оно работает, но где-то сошлись звёзды, видимо! Боги! — Марикета вскакивает с кровати и принимается измерять номер шагами. — Я действительно могу всё вспомнить! Зара встаёт с кресла, подходит к Мари и коротко, порывисто её обнимает. — Я действительно скучала по тебе, Марикета. С возвращением… Частичным. Мари никак не может заставить себя прекратить улыбаться. — Спасибо, Зара. За это… И за всё остальное. За её спиной раздаётся деликатное покашливание Мишель. Мари оборачивается и тут же чувствует странную смесь дискомфорта и вины — нечто во взгляде Миш и в сжатых в нитку губах Джейка заставляет её думать, что она сделала что-то не так. — Я… Пожалуй, пойду, — внезапно заявляет Мишель, — нашатырь… Вам оставлю. Она резко разворачивается на каблуках и выходит из номера прежде, чем Марикета успевает возразить. Энтузиазм Мари сдувается, как вырвавшийся из пальцев воздушный шарик, на котором не успели завязать узел. С таким же раздражающим звуком и с бесформенной кучей резины, приземляющейся на пол после кратковременного полёта. — Скриллекс, — безучастно говорит Джейк, — ты бы всё-таки рассказала, зачем пришла, а? По мрачному взгляду Зары Мари понимает, что разговор предстоит не из лёгких.
