7. Другая
7 февраля 2022 г., 21:00
There ain't no rest for the wicked until we close our eyes for good
— Сделай громче! Это моя любимая песня! — кричит Зара. Мари резко открывает глаза, не сразу вспоминая, где находится. От тряски на заднем сидении немного подташнивает; Мари садится, старательно делает глубокие вдохи, пытаясь сдержать тошноту. Чуть успокоив бунтующие внутренности, Марикета поправляет волосы и гладит Снежка, которого не будит даже грохот в колонках. Это определённо не та музыка, которая нравится Мари. Она лезет в сумку в поисках наушников, когда её отвлекает звук входящего сообщения. Ну и кто бы это мог быть? Угадай с первого раза… Джейк: злишься? Марикета: По поводу Джейк: по поводу всего Марикета: Наверное. Джейк: я не то имел в виду Марикета: По-моему, именно то. Мари качает головой, откладывая телефон, пока он не звонит ещё раз. И ещё раз. И ещё. Джейк: слушай, для всех нас это сложно Джейк: ты думаешь, что у тебя проблемы с головой Джейк: но я так же думаю про себя Джейк: я облажался по полной, Марикета Джейк: но я не хотел причинять тебе боль — Мари! — кричит Куинн. — Ты, блин, или звук выключи, или ответь ему уже, бесишь! — Снежок приподнимает мордочку и издаёт приглушённое мурлыканье, словно выражая полнейшую солидарность со словами Куинни. Марикета глубоко вздыхает, прежде чем ответить. Марикета: Всё сложно для всех. В этом ты прав. Джейк: я не умею просить прощения, Принцесса Мари беспомощно прикрывает глаза. Сложно. Всё сложно. Слишком. «Я люблю тебя. Больше никогда меня не оставляй». Почему-то Марикету распарывает изнутри тупым ножом, когда она об этом думает. Этот мужчина пять лет считал её мёртвой. Или пропавшей без вести. Разве можно на самом деле винить его в том, что он сказал и чего не сказал?.. Судя по обрывочным знаниям Мари о том, что происходило на острове, это действительно было нечто ужасное. Она бы тоже хотела, чтобы те, кого она любит, никогда не узнали бы такого. И это касается всех остальных. Мишель по-своему права. Диего по-своему прав. Все они по-своему правы. Ради Диего Мари наверняка поступила бы точно так же. Впрочем, пора бы уже признаться самой себе в том, что не только ради Диего. В какой-то момент это стало касаться… каждого из них. Непонятно только, когда этот момент успел настать. Марикета: Ок. Джейк: ?? Марикета: Мы не будем больше это обсуждать. В таком формате, разумеется. Это должен быть личный разговор. Мари закусывает губу и печатает следующее сообщение быстро, на одном дыхании. Марикета: Вечером в отеле. Может быть, в этот раз я отвечу согласием на твоё предложение проводить меня до комнаты. Джейк: бля Марикета: ?! Джейк: всё норм. просто встал Кровь приливает к щекам Марикеты, и она неосознанно облизывает губы, да чёрт возьми — они ведь ссорились час назад или около того! Она злилась на него! Это просто ненормально — сейчас, когда у неё внутри такой раздрай, хотеть его близости, словно сучка во время течки! И она не имела в виду ничего такого… Но если посмотреть правде в глаза, действительно ли это так? Марикета: Думаю, мне придётся как-то решить эту проблему. Джейк: не терпится узнать что ты придумаешь Марикета: Если честно, мне тоже. Джейк: ты бы попробовала вздремнуть, Принцесса, потому что в отеле тебе выспаться не удастся Марикета: Арагорн, тебе придётся отвечать за свои слова, так что следи за языком Марикета: За пальцами Марикета: …не знаю, зачем я это написала Джейк: так ты признаёшь, что подсела на мои пальцы и язык? Марикета: Я ничего не признаю Марикета: И ничего не отрицаю 😉 Джейк: да вообще плевать. главное что подсела Джейк: и я серьёзно, поспи. иначе сейчас я вытащу тебя из машины на ходу и увезу в Шривпорт Джейк: чёрт Джейк: я так охуенно сильно тебя люблю Мари прикладывает ладони к пылающим щекам, как будто это поможет их остудить, и никак не может стереть с лица глупую улыбку. Почему-то видеть эти слова на экране телефона — совсем не то же самое, что слышать. Словно теперь у неё есть почти осязаемое доказательство того, что этот возмутительный мужчина её любит. — О, — к ней поворачивается Эмили, — слушай, по-моему, Мишель напрасно забронировала для вас с Джейком отдельные номера. Мари показывает ей язык. — Слушайте, зачем мы вообще выехали сегодня? — спрашивает Радж. — Просто, если уж ехать, надо было прямо с утра. А то устроили чёрт знает что, мы могли бы сегодня ещё потусить… — Мы могли бы тусить бесконечно, — хохочет Зара, — но сроки поджимают. — Какие сроки? — беспечно интересуется Эмили. — Ограниченные, — бросает Зара, оборачиваясь и глядя на Марикету со странным выражением лица. Мари решает, что обязательно поймает Зару и побеседует с ней тет-а-тет. Но позже. Пока что нужно разобраться с Джейком. И, когда она думает про «разобраться», в голове возникает масса таких соблазнительных образов, что Марикета жалеет, что не поехала с ним в одной машине. Причём было бы неплохо, если бы Эстеллы с Майком там не было. Остаток пути проходит легко и как-то очень весело. Мари развлекается, рассматривая новых друзей и наблюдая за их поведением. Келе кажется полностью подчинённым своей возлюбленной Куинни, но Марикета быстро понимает по его поведению, что он просто позволяет ей так считать. Зара и Крэйг, кажется, спорят по любому поводу: если Крэйг утверждает, что навстречу пронёсся синий «Мерседес», Зара обязательно заявит, что это была чёрная «Мазда», даже если на самом деле это был зелёный «Фольксваген». Эмили и Радж источают такую непередаваемую атмосферу тепла и нежности, что у Мари щемит сердце. До того они молниеносно реагируют на действия друг друга, будто каждый взгляд Эмили ниточкой связан с поворотом головы Раджа. Всё это приводит к другим размышлениям. Она уже видела Шона с Мишель и их отношения: Шон мягко сглаживает все, признаться, многочисленные острые углы характера жены, относясь к её нешуточным загонам с пониманием. Понаблюдать за Майком и Эстеллой Мари пока не удалось, но из пьяных разговоров она успела сделать некоторые выводы; во всяком случае, кому угодно было бы понятно, что эти двое — лёд и пламя. Ещё Мари видела, как Диего общается по телефону со своим супругом — не подслушивала, конечно, но мягкое выражение лица её лучшего друга говорило само за себя. А как, интересно, было у них с Джейком? Она снимает блокировку с телефона и ещё раз смотрит на его последнее сообщение. «я так охуенно сильно тебя люблю» Чем бы это ни было… это должно было быть что-то настоящее. Нет, никаких «должно было». Никакого прошедшего времени. Кажется, это происходит… Прямо сейчас.* * *
Из-за того, что людей стало больше, дорога растягивается. В Оклахома-Сити минивэн Келе прибывает затемно и позже, чем «Мерседес» Шона и «Шевроле» Джейка. Выбранная Мишель гостиница на этот раз превосходит все ожидания — это нечто совершенно роскошное. Впрочем, в «Дельфине» у Куинн Марикете понравилось больше — там было очень уютно и по-домашнему, а от местной вычурности коробит. Хотя Мари об этом не думает, когда в просторном холле на диванчике замечает друзей, глядящих на новоприбывших в явном нетерпении. — Долго вы, — протягивает Эстелла. — Кому-то нужно было поссать, — фыркает в ответ Зара. — И потом мы залипли на заправке. Так бывает. — Да плевать вообще, — бормочет Диего, — завтра нужно выехать действительно пораньше, так что я уже обо всём договорился: ужин принесут в номера. Идите отдыхать. Шон, если ты не против, завтра поведу я. — Буду премного благодарен, — улыбается Шон, не обращая внимания на недовольные взгляды Мишель. — Да, Дедуля, благотворительность кончилась, — подхватывает Майк, — завтра сам сядешь за руль своей развалюхи, так что сегодня моя очередь напиваться в слюни. — Сам ты развалюха, — обижается Джейк, впрочем, тут же переводя взгляд на Марикету. — Так что… Принцесса, проводить тебя? Мари чувствует, что все взгляды обращаются к ней, и густо краснеет. — Да, конечно, только ключи от моего номера… — Уже у меня, — Джейк демонстрирует магнитную карту. — Идём? — Нахрена я два номера бронировала, — вздыхает Мишель. — Я ей сказала то же самое, — фыркает Эмили. Джейк подхватывает сумку Марикеты и приглашающе указывает в сторону лифта. Мари проходит мимо друзей с бравадой, которой на самом деле не ощущает, и, едва двери лифта закрываются, выдыхает. — Такое ощущение, что всем на свете интересна наша личная жизнь, — бормочет она, наклоняясь, чтобы потрепать Снежка по загривку. — Привыкай, Принцесса, — усмехается Джейк, — в этой компании все бесконечно лезут в дела друг друга. — Знаешь, — задумчиво говорит Марикета, — первый сон о тебе, который мне приснился, был про лифт. — И что там было? — с интересом спрашивает Джейк. — А ты не знаешь? Тихий звонок оповещает, что лифт прибыл на нужный этаж. — Нет, — пропуская Марикету вперёд, отвечает Джейк, — хотя… Был один момент. Надо было, конечно, ещё тогда… — Подожди, — хмурится Мари, — там было так: ты сказал мне, что я не должна думать, будто тобой можно манипулировать… — И ты ответила, чтобы я напоминал себе об этом почаще, — кивает Джейк. — А потом мы прибыли на место назначения и всё такое. Надо было нажать на «стоп» и… — Марикета качает головой. Странно. — Так, вот мы и пришли, — замечает Джейк, прикладывая магнитную карту к замку. Как только дверь открывается, Снежок забегает в номер впереди планеты всей и тут же устраивается в кресле. — Этот лис, — бормочет Мари, — может спать двадцать часов в сутки, по-моему. Джейк закатывает глаза. — Точно. Он проходит в номер и ставит сумку Марикеты на пол около шкафа. — Ой, а где твои вещи? — внезапно спохватывается Мари. — У меня в номере, — пожимает плечами Джейк. — Оставил, пока вы нас догоняли. — О, — Мари округляет глаза. Она-то думала… Впрочем, неважно.— И… м-м… чем планируешь заняться? — Ну, знаешь, — брови Джейка взлетают вверх, — возможно, сумею дождаться ужина. Или вырублюсь сразу. Или… Не знаю. Марикета прислоняется к дверному косяку. — Ясненько. — Ну а ты? — Думаю принять душ, — равнодушно бросает Мари. Так, Арагорн, прекращай эту игру, мне надоело. — И лечь спать. Нам же вставать ни свет ни заря… — Душ — это отличная идея, — с таким же безразличием в голосе отвечает Джейк. — Как считаешь, здесь достаточно большие душевые кабины? — Для чего? — Для двоих. Марикета не может сдержать торжествующей улыбки. — Определённо нужно про… Она не успевает договорить: Джейк отрывает её от дверного косяка и жадно целует. Замок щёлкает, когда Джейк вжимает Мари в дверь; его руки по обе стороны от её головы создают странное ощущение защищённости и спокойствия, резко контрастирующее с охватывающим всё тело возбуждением. Джейк тянет её в ванную, и путь в несколько футов растягивается на долгие минуты — он ни на мгновение не выпускает её из объятий и почти всё время не отрывается от губ. Только в ванной (душевая кабина кажется достаточно подходящей, впрочем, даже если бы это было не так — плевать) он разжимает руки. Марикета отступает от него на шаг и будто не может отвести от него взгляда на большее время, чем нужно, чтобы снять майку. Джейк повторяет её движение, словно загипнотизированный. Она расстёгивает пуговицы на шортах — ткань соскальзывает с ног и тут же оказывается в противоположном конце ванной. Туда же отправляются шорты Джейка. Марикета заводит руки за спину и выгибается; ткань бюстгальтера натягивается на её груди. — Чёрт, эти дороги меня с ума сведут, — ворчит она и тут же неуловимым движением избавляется от лифчика. Джейк не сдерживает судорожного выдоха. Неважно, сколько раз он видел Марикету такой — её красота каждый раз бьёт в башню, словно впервые. Она небрежно сбрасывает трусики и спокойно поворачивается спиной, включает воду и настраивает температуру. Мурлычет что-то под нос, словно вообще ничего из ряда вон выходящего не происходит, а потом снова переводит взгляд на Джейка. На волосах блестят мелкие капельки воды. — Почему ты ещё одет? — недовольно спрашивает она. Дважды повторять не нужно. Быстро раздевшись, Джейк затаскивает Марикету в кабину. — Да, довольно просторно, — замечает она, тем не менее прижимаясь к нему грудью. Слизать бы каждую каплю, сбегающую по её телу… — Так, что у нас тут… — Марикета отворачивается, вжимаясь бёдрами в его пах, и совершенно серьёзно изучает содержимое полочки с пенно-мыльными принадлежностями. После чего невозмутимо берёт в руки бутылочку с шампунем и действительно принимается мыть голову. Когда она поворачивается к нему, шампунь стекает по лбу на лицо. Джейк фыркает от смеха. — Ты чего? — отплёвывая пену, спрашивает Марикета. — Мы мыться пришли или как? Вот же негодница. Ну, в самом деле… — Тебе помочь? — не узнавая собственного голоса, предлагает Джейк. Марикета запрокидывает голову назад, проворно смывая шампунь с волос. — С головой я справлюсь сама, — ворчит она. — Мы тут надолго застрянем, если ты начнёшь этим заниматься. — Ну и пожалуйста, — фыркает Джейк. — Продолжай, а я пока помогу тебе с чем-нибудь другим. И нет, он не хотел говорить это таким тоном, но всё-таки сказал. Но она сама начала эту игру, так что ладно: сначала дела, удовольствие — позже. Джейк выбирает тюбик геля для душа и выливает добрую половину на ладони, прежде чем накрыть ими плечи Марикеты. Она моментально расслабляется, опирается на него ещё сильнее, чуть ли не обмякает. Джейк старательно размазывает крайне хреново пенящийся гель по её телу, мягче-жёстче-ниже, эти касания выжигают дыры в мозгах. Марикета хихикает, когда он щекочет её пятки, а Джейк, оставив в покое ступни, снова поднимается прикосновениями выше. Чуть надавливает на бедра, чтобы слегка раздвинула ноги, и она подчиняется с такой готовностью, чёрт побери. Джейк касается её влажных складок мягко, проводит пальцами так, как ей нравится, а Марикета вздрагивает и тихо стонет. — Принцесса, — от бормотания на ухо она покрывается мурашками, — сохрани это на потом. И резко убирает ладонь. Марикета разворачивается лицом, щёки пылают, но она берёт себя в руки. — Хорошо, — кивает она, — на потом так на потом. Теперь твоя очередь. Наклонись, пожалуйста. Она щедро поливает его волосы шампунем, промывая голову так агрессивно, словно ей кажется, что он недостаточно хорошо моется. Впрочем, её ногти так умело массируют кожу, что Джейк сам чуть не теряет равновесие. Когда она принимается намыливать его грудь, он понимает: для неё это такая же мука. У Марикеты перехватывает дыхание, глаза полуприкрыты, будто веки слишком тяжёлые. Кажется, его Принцесса начала игру, в которой не может победить. — Эй, Марикета, — хрипло зовёт Джейк, когда её маленькие пальчики намыливают ему бёдра — в опасной близости от давно возбуждённого члена, — знаешь, это самая интимная вещь, которую я когда-либо делал с женщиной. — М-м, хорошо, — она поднимает голову и обезоруживающе улыбается. — Я тоже. — Тоже не делала ничего подобного с женщиной? Марикета закатывает глаза и тихонько смеётся. — Может быть. Я же ничего не помню. Откуда мне знать? Так странно, что она ухитряется смеяться над этим. Она распрямляется, подталкивая его под струи душа, и, убедившись, что нигде не оставила мыла, выключает воду. — Что теперь? — с напускным спокойствием спрашивает Джейк. На её правом соске дрожит капелька воды. Он даже не успевает протянуть руку, как Марикета неожиданно снова опускается перед ним на колени. — Что… Её ладонь смыкается на члене, и это простое движение заставляет Джейка осечься на полуслове. Марикета приоткрывает рубиново-красные губы, и её язык коротко — почти молниеносно — пробегает по головке. — Я думала об этом полдня, — её дыхание обжигает ему кожу, — мечтала о том, как сделаю… — Она накрывает его губами, мучительно медленно втягивая его в рот, а после резко выпускает. — …вот так. Его жена фантазировала о том, как будет отсасывать ему? Джейк решает, что определённо сдох и попал в рай. Он хватает ртом воздух, когда Марикета повторяет этот манёвр раз за разом. И как же она очевидно кайфует от этого сама! Ладонь движется по члену синхронно с жадными губами, а от скольжения языка Джейк чуть не падает на пол рядом с ней. — Марикета! — М-м? — она выпускает его изо рта, продолжая двигать рукой, лёгкими касаниями губ рисует дорожку от основания к головке. — Что-то не так, Арагорн? Всё. Блядь. Так. — Тебе удобно? — спрашивает Джейк, и даже бесит, что не выходит сдержать дрожь в голосе. — Да, конечно, — она снова коротко касается его языком. — А что? — Я просто… Чёрт! — Она вновь берёт член в рот, и стон сдержать не получается. — Хочу, чтобы ты коснулась себя, Принцесса. — Она откликается слова моментально, словно только этого ждала. Её свободная ладонь сжимает грудь, и Марикета прикрывает глаза, ни на мгновение не отрываясь от него. — Ни… — Джейк судорожно выдыхает, — …же. Взгляд не оторвать: Марикета замирает, вот-так-вот-блядь с членом во рту, поднимает глаза, а потом её пальцы скользят вниз, и она шумно выдыхает, ища нужный ритм. И, когда находит, её стоны становятся дополнительной пыткой, едва она вновь начинает двигаться — так отчаянно, словно нет ничего важнее. Джейк запускает ладонь в её мокрые волосы, с трудом сдерживая желание толкаться навстречу ненасытным губам. — Принцесса, — шепчет он, — я обожаю тебя. — Она отвечает сдавленным стоном. — Не могу думать, — продолжает Джейк сипло, — ни о чём другом. Только о том, что это… должны быть мои пальцы… или мой член. Внутри тебя. Ты тоже думаешь об этом? Она отстраняется на дюйм, только чтобы ответить: — Блядь, да! Горячие губы двигаются почти исступлённо, и она опять поднимает на него потемневшие глаза, и этот зрительный контакт — ещё сильнее, слишком… много. Её порочный взгляд, вид её втягивающихся щёк и алых губ, плотно обхватывающих член, крышесносная влажность рта и ловкие движения языка… — Мы можем… остановиться… Блядь, Марикета, я должен… мне нужно быть в тебе… — Она двигается ещё быстрее, игнорирует. Язык-ладонь-губы — совершенно развратный ритм — немного чересчур. — Не могу сдерживаться, — стонет Джейк. Она выпускает его изо рта и жарко выдыхает: — И не надо… Не сдерживайся, я… Марикета не договаривает, снова жадно припадает к нему ртом, будто и так отвлеклась слишком надолго. И… всё. Нет, определённо чересчур. Это та грань, за которой Джейк может думать только членом. Он всё-таки толкается бёдрами навстречу её рту, и Марикета умудряется расслабиться, позволяя ему вдалбливаться в горло. Стонет первобытно, и звук пускает по всей длине дрожь, растекающуюся по его телу вместе со спермой в её горле. И это так горячо, особенно когда он немного отстраняется, и она прижимается губами к головке, высасывая всё до последней капли, и, когда она наконец отпускает его, Джейк опускается рядом с ней на пол душевой кабины. Дышать тяжело, руки не слушаются, но он сжимает пальцы на её запястье и резко отводит в сторону её ладонь, которой она отчаянно пытается добиться разрядки. — Нет! — стонет она, пытаясь вырвать руку из его хватки. — Не… Боже, я так… — Позволь мне, — он сажает её к себе на колени и резко вводит в неё пальцы. — Не хочу этого пропустить. Какая ты, — хрипло шепчет Джейк, — моя. — Да! — выкрикивает Марикета, чуть приподнимая бёдра и насаживаясь на его пальцы. Ногти впиваются в плечи, она закусывает губу и запрокидывает голову назад, такая… невероятная. — Скажи это. Она распахивает глаза, глядя на него в упор, и кивает, безошибочно понимая, что он хочет услышать. — Твоя. Твоя. Боги, Джейк, твоя! С последним словом она вся вытягивается в струнку, и, должно быть, её крик слышит весь этот чёртов отель, но какая разница? Марикета утыкается лбом в его плечо, неровно дыша, и Джейк убеждается в том, что точно умер: чувствовать себя так классно — это почти неприлично. И совершенно точно немного дико. — Джейк, — шепчет его изумительная жена, прижимаясь к нему грудью, — это… Фейерверки. С тобой, каждый раз… Она легко касается его плеча губами. — Эй, — хрипло смеётся Джейк, — это была моя фраза. Марикета поднимает голову, касается кончика его носа своим и улыбается. Её глаза теряют фокус, словно она пытается найти нужное воспоминание в недрах своего сознания. — Да, — наконец, говорит она, — кажется, я… Нет, я уверена, я слышала это от тебя… Да, всё же есть смысл в том, что сказала Миш. — А что она сказала? — Джейк осторожно отстраняет Марикету от себя, вставая и помогая ей подняться на ноги. — Телесная память. Мои воспоминания… Мне кажется, они как-то связаны с тактильными ощущениями. И с повторяющимися ситуациями. Я пока не поняла, как это работает, но… В этом определённо что-то есть. — То есть, — задумчиво произносит Джейк, закутывая её в полотенце, — ты хочешь сказать, что, чем больше мы с тобой… — он осекается, пытаясь подобрать правильное слово. — Дурачимся, — подсказывает Марикета, старательно сохраняя серьёзное выражение лица, а в глазах пляшут чертенята. — Пусть так, — ухмыляется Джейк. — Чем больше мы с тобой дурачимся, тем больше ты вспоминаешь? — Наверное. Но это касается не только тебя… В первый день мне снилась Мишель. Когда мы приехали в Сент-Луис — я видела вечеринку на крыше «Небожителя», о которой рассказывал Радж. И мне кажется, когда я глажу Снежка, я и его вспоминаю. — Тебе надо почаще меня гладить, — деловито заключает Джейк, — тогда ты наверняка всё вспомнишь. — О, это я всегда пожалуйста. Марикета открывает дверь ванной и тут же взвизгивает, захлопывая её и отступая в угол. Джейк с замирающим сердцем выходит в комнату — её всего лишь напугала горничная, накрывающая ужин на стол. Ах, да, ведь Коротышка что-то говорил по этому поводу. И они не повесили табличку «Не беспокоить», так что, наверное, удивляться нечему. К чести горничной, она не издаёт ни звука, когда Джейк выходит из ванной в чём мать родила. — Добрый вечер, — ровным голосом произносит она. — Вы заказывали ужин в номер. — Ага. — Я сейчас уйду, — невозмутимо продолжает горничная. — Но, если вы не хотите, чтобы ваша девушка пугалась, в следующий раз не пренебрегайте табличкой «Не беспокоить». Она на вешалке, рядом с выемкой для ключ-карты. — Спасибо за совет, — Джейк вскидывает брови. — Если вы закончили… — Приятного вечера, — она поджимает губы, прежде чем выйти из номера. Джейк, дождавшись, пока она выйдет, вешает на внешнюю ручку двери пресловутую табличку и возвращается в ванную. — Всё в порядке, Принцесса, — бросает он, — это всего лишь… — Он осекается, обнаружив свою жену сидящей на полу в углу просторной ванной. Марикета бледна, как смерть, побелевшие губы судорожно ловят воздух, а руки, сжимающие ткань полотенца, трясутся. — Что за… — Она вскидывает голову, и у Джейка внутри него всё холодеет: её взгляд совершенно пуст. — Блядь, Принцесса! — он опускается на пол рядом с ней, протягивает руку, а она отстраняется, забиваясь ещё дальше в угол, словно раненый зверёк. — Что за хуйня?! Она глубоко вздыхает, а потом её плечи опускаются. И взгляд фокусируется. — Я… — шепчет она едва слышно, — я… Я видела женщину… Пистолет в её руке… Клянусь, я… Я слышала выстрел, и я почувствовала… — Марикета опускает руку к животу, её красивое лицо искажается от боли. — Кровь, — наконец, заканчивает она, — почувствовала кровь. Я почувствовала пулю. И… Она прерывисто выдыхает, кусая обескровленные губы. Джейк старается дышать ровно, но ничерта не получается. — Любимая, — тихо зовёт он, — тише. Никаких пуль. Никаких пистолетов. Никаких ран. Всё хорошо, Принцесса, просто… — Скажи правду, Джейк, — выдыхает Марикета. — Скажи мне. Это… Я умерла, не так ли? Там, на острове. Эта женщина убила меня. Я не «пропала без вести», я просто умерла. Поэтому никто не знает, что со мной делать, — её голос крепнет. — Я восстала из мёртвых. Буквально. — Нет, — жёстко говорит Джейк, — нет, ты, блядь, не умирала. Если бы я знал, что ты умерла… Нет, — исправляется он, — я бы знал, если бы ты умерла. Но ты не пропадала без вести, не так, как ты считаешь. Ты… исчезла. — Исчезла, — эхом откликается Марикета, — исчезла. Ты себя слышишь? Боги, я требую объяснений! Я имею право знать, Джейк! Она неожиданно вскакивает на ноги, смотрит на него сверху вниз, и она больше не испуганная девочка, которая только что видела собственную смерть, — она фурия, готовая разорвать на части любого, кто встанет на пути. — Марикета… — Да прекрати ты это дерьмо! — выкрикивает она, проносясь мимо него. Джейк поднимается, плетётся за ней, реально не зная, что на это ответить. Как объяснить то, чего он не понимает сам? — Ненавижу это всё, — она замирает посреди спальни, заламывает руки, — ненавижу! Я стараюсь не думать об этом, всё жду, пока вспомню всё сама — вы же говорите, что это может меня шокировать, если вывалить всё сразу… Но с каждым днём я только убеждаюсь в том, что я — всего лишь сумасшедшая, а вы — грёбаные лгуны! Все до единого! Джейк в два шага преодолевает разделяющее их расстояние и заключает её лицо в ладони, не обращая внимания на то, что она пытается отступить. Не знаешь, что сказать — говори правду. — Никаких пуль. Никаких ран. Ты исчезла, Марикета. Я держал тебя в руках, когда это произошло. Никто не знает, почему, но это совершенно точно было твоё решение. Я видел это. Я знал, что ты решила это за всех нас. — Одна ладонь смещается на её затылок, и он смыкает пальцы на её мокрых волосах. Она резко выдыхает — сжал слишком сильно — но сейчас, вспоминая тот день, Джейк хочет, чтобы ей было больно. Потому что он ненавидел её за это пять ёбаных лет. — Ты просто… сделала это. Что-то. Единственная причина, по которой я хочу, чтобы ты всё вспомнила, — мне нужно, чтобы ты рассказала, почему поступила так. Почему ты сделала это со мной. Ты просто… поцеловала меня. И растворилась. Буквально, блядь, растворилась в воздухе, — пальцы сжимаются ещё сильнее. — Ты оставила меня. Всех нас, — исправляется он, но тут же качает головой. — Да похуй мне на остальных. Меня. Ты оставила меня. Я даже не знал, как это остановить, и ты… Ты решила это сама. Марикета втягивает носом воздух. Ярость в глазах отступает, оставляя место… боли? Жалости? За эту жалость Джейк готов возненавидеть её повторно. И себя до кучи. — Я не понимаю, — выдыхает она, — по-прежнему ничего не понимаю, Джейк. Но я… — Ты что? — устало спрашивает Джейк, когда она осекается. Он отпускает её, отступает на шаг, и она шатается, как пьяная, словно только его руки помогали держать равновесие. — Я… Мне жаль, — произносит она наконец. — Не могу объяснить, просто… Видимо, я причинила тебе очень много боли. И от её тона Джейка как-то… отпускает. — Да, — легко соглашается он. — Да, это так. Но, думаю, это была цена, которую я должен был заплатить за то, что у нас было. — За то, что у нас есть, — мягко поправляет она и тут же краснеет. — Я имею в виду… Если ты… Если… — она кладёт руки на его плечи, приподнимается на носочки и легко, будто вопросительно, касается губами щеки. — Если ты сможешь простить меня за то, чего я не помню… Если ты всё ещё хочешь, чтобы я была рядом с тобой… Больше всего на свете. — А ты хочешь, Марикета? — он безуспешно старается говорить ровно. Руки предательски обвиваются вокруг её талии. — Я люблю тебя. Что бы там ни было… Это не изменилось. Она расслабляется в его объятиях. — Я знаю, что однажды смогу ответить, что тоже люблю тебя, — медленно произносит она. — Я почти не помню тебя. И то, что я чувствую сейчас… Я имею в виду, то, что происходит сейчас… Не так-то много общего имеет с моими воспоминаниями и снами о тебе. Я… Ты действительно мне нравишься. Сейчас. Не тогда. — Хорошо, — неуверенно бормочет Джейк. — И, наверное… я хочу, чтобы ты меня любил, — Марикета прижимается щекой к его плечу, и Маккензи чувствует, что её кожа горит. — Меня. Не такую, какой я была на острове. А меня… Настоящую. Не уверена, что ты… Со всеми моими проблемами с головой… — Знаешь, Принцесса, — перебивает Джейк, — у тебя и тогда нехилые загоны были. Она тихонько смеётся. — Ясно. Я должна была догадаться. Но… Давай не будем об этом думать? Мне хорошо сейчас, когда ты рядом. Может быть, у нас получится… не оглядываться назад? Не оглядываться назад. Марикета прижимается к нему во сне во время ночёвки по пути в лабораторию. Джейк просыпается, смотрит на её подрагивающие ресницы и понимает, что вчерашний безумный день и грёбаный гигантский краб стоили этого момента. Марикета тонет в океане рядом с ним, и умереть, ни разу не почувствовав вкуса её губ — это слишком. Марикета слушает его исповедь о Майке и Лундгрене, и Джейка восхищает неподдельная ярость в её взгляде. Обнажённая, разъярённая — настоящая дева-воительница. Марикета льёт слёзы, утыкаясь в его плечо, и Джейк не может придумать ничего лучше, чем отвлечь её более приятным занятием — хотя чувствует вину за то, что это единственная поддержка, на которую он способен в такой-то момент. Марикета что-то скрывает. Всегда что-то скрывает. Это бесит, выводит из себя, выбивает из колеи — потому что он-то готов доверить ей всё на свете, он уже это сделал, поведав самые страшные тайны своего прошлого, а она прячется от доверия, как рак-отшельник в раковину. Что бы она ни скрывала, это не изменит того факта, что она принадлежит ему. И ей лучше бы об этом не забывать. Марикета ворочается во сне, утыкается носом в его шею и вдруг шепчет, что любит его. Марикета захлёбывается рыданиями, рассказывая наконец всё, что её тревожит, и Джейк понимает — такие тайны он бы и сам не осмелился кому-либо доверить, даже ей. Приходится давать пустые обещания, что всё будет хорошо, что он сумеет защитить её от этой боли, хотя сам ни в чём не уверен. Кроме того, что ради неё сделает всё, что в его силах. И больше. Намного больше. Марикета срывается с падающего вертолёта, её поглощает вода Карибского моря, и в этот момент Джейк готов молиться всем богам, в которых давно не верит, лишь бы она была невредима. Марикета ревнует. Это забавляло бы, не будь всё действительно так серьёзно. Он знает: ей так же необходимо чувствовать, что они безраздельно принадлежат друг другу, как и ему. Марикета в причудливом свадебном платье приносит клятву быть с Джейком всегда. Она смотрит на него широко раскрытыми глазами, и в этот момент он понимает, что потеряет её прямо сейчас. Исчезает. …и появляется в его жизни. Такая же, но совсем другая. Та женщина, которую он полюбил на Ла-Уэрте, всё ещё здесь, внутри этой красивой девочки, которая выглядит, как вчерашняя школьница, и общего у них — только этот взгляд, появляющийся у неё всё чаще. Сейчас Джейк точно знает: день, когда она вспомнит обо всём, что их связывало, неминуемо наступит. Но в этот момент Марикета не имеет ни малейшего понятия о том, как произнесла своё имя рядом с его фамилией и заявила, что ей нравится. Она спрашивает его, может ли он оставить прошлое в прошлом. Можно сойти с ума — она просит слишком многого, будто Джейку нужно предать память о том, что между ними происходило, ради настоящего. Но если у них действительно появился шанс, он может принести эту жертву. Ради неё. И ради себя. Уж эту малость он может им позволить. — Конечно, Принцесса, — отвечает он наконец. — Мы не будем оглядываться назад. — И всё будет идти своим чередом? — она так улыбается, словно светится изнутри. — Да. Да, своим чередом. — Знать бы ещё, каким именно и куда «всё» будет идти. Марикета прижимается к нему всем телом, и Джейк снова чувствует, что желание пересиливает способность адекватно соображать. Поэтому, пока это не зашло слишком далеко, он мягко отстраняет от себя свою совершенно ненасытную женщину. — Ужин, Принцесса. Мне уже говорили, что я тебя так затрахал, что от тебя кожа да кости остались. Она обиженно дует губы. — Ну вот, — бормочет она, — ой. Марикета внезапно замирает на месте, её глаза снова лишаются выражения, а спустя несколько секунд всё возвращается в норму — и она оглушительно хохочет. — Ты что? — обеспокоенно спрашивает Джейк. — Я просто… — она смеётся так, что на глазах выступают слёзы, и падает на кровать, продолжая хохотать. — Кое-что… вспомнила. — Что именно? — Ой, я не могу, — она сжимает губы, пытаясь успокоиться, но новый приступ смеха оказывается сильнее. — Мишель, — наконец, отвечает она. — Что Мишель? — «Ты в курсе, что питаться одним белком — не всегда полезно?» — Не понял. — Она, — Марикета снова хохочет, — сказала мне так. Боги, девчонки… — Они невыносимы, — закатывает глаза Джейк. — Удивительны, — поправляет его Марикета. После ужина — Маккензи делает себе мысленную пометку поблагодарить Коротышку за хлопоты — Марикета откидывается на постель и медленно, с явным усилием моргает. — Не-ет, — протягивает она, — если так жрать, то никакой секс не поможет. — Забавно, — замечает Джейк, — на моей памяти ты только один раз сказала, что хочешь есть. Всё остальное время ты утверждала, что тебе надо пожрать. — Ага, — лениво кивает она, — леди из меня, что из дерьма пуля. Эй, погоди, — спохватывается она, когда Джейк встаёт с кресла и направляется в сторону двери. — Ты куда это собрался? Джейк оборачивается. — В смысле? — Ты что, уходишь? Я думала… — Я за вещами, Принцесса, — усмехается Джейк, — ты ведь действительно не думала, что я тебя теперь оставлю? Мы же пришли к соглашению. — К соглашению, — эхом повторяет она, — да, пожалуй. Ладно. Я тебя жду. А когда Джейк возвращается в номер десятью минутами позже, она спит поперёк кровати, укрываясь тем самым полотенцем, в которое он её укутал. Цокнув языком, он осторожно укладывает её под одеяло, ложится рядом — она ворочается во сне, но не просыпается. Только закидывает на него ногу и утыкается носом в шею — немного неудобно и жарко, но Джейк всё равно засыпает.
