How do you want me?

— Ну вот какого же хера, Вайнона? — Откуда же я знала??? — Ну можно было и подумать… — Ну что ты несёшь??? Не могла предупредить?! — Да как бы я предупредила?! Она всё время была рядом! — Сообщения писать не умеешь что ли, Хот?! — Завали… Она просыпается вроде… Смутные голоса пробивались словно сквозь толстый слой вязкого, почти непроницаемого тумана. Вейверли пыталась открыть глаза, но это оказалось нелегко сделать… Темнота никак не желала отступать и возвращать её в реальность. Реальность, в которой вопросов было куда больше, чем ответов. — Ты понимаешь, что её в Бостон нужно бы отправить? — Да пошли они на хер! Никуда я её не отпущу! — Но Ник… — Хватит уже! Сказала — не отпущу, значит — не отпущу! Выкрутимся! Глаза наконец сумели открыться, и перед Вейверли медленно проступили расплывчатые очертания силуэтов, склонившихся над ней. Она пару раз моргнула, фокусируя взгляд, и они обрели чёткость, являя девушке крайне встревоженные лица Ники и Вайноны. — О, малышка, — пробормотала Николь, наклоняясь ещё ниже. — Ты в порядке? Вейверли неопределённо мотнула головой, сразу же ощутив головокружение, и попыталась приподняться. Только сейчас она поняла, что лежит на диване, обложенная подушками. Хот придержала её за плечи, помогая сесть. — Сестрёнка! — засуетилась Вайнона. — Ты как?! Может водички? — Давай, — хрипло ответила Вейверли, и сестра метнулась на кухню. — Малышка, — снова повторила Николь, осторожно присаживаясь рядом и беря девушку за руку. — Как ты себя чувствуешь? Эрп честно прислушалась к своим ощущениям и ответила: — Пока не пойму… Так себе после обморока… — Попей вот! — примчавшаяся Вайнона вручила ей бокал с водой, и девушка послушно поднесла его к губам. — Ну и напугала ты нас, Вейвс, — покачала головой сестра. — Побледнела как смерть, будто призрака ув… — Вайн! — рявкнула на неё Хот, и Вайнона тут же прикусила язык. Вейверли допила воду и медленно поднялась на ноги, опираясь на плечо Николь. — Точно… — кивнула она. — Будто призрака… В голове по-прежнему царили обрывки тумана, никак не желающие окончательно рассеиваться. Эрп сделала несколько шагов, добралась до кухонного стола и упёрлась в него ладонями. Хотелось как-то встряхнуться и заставить мозг работать в привычном режиме. Она буквально затылком ощущала на себе внимательные взгляды: испуганный и встревоженный — Вайноны, и напряжённый и настороженный — Николь. Никто больше не решался нарушать тишину и как-то вмешиваться в её размышления, и постепенно мысли приходили в норму. Сначала перед ней ясно и чётко проступили события всего сегодняшнего дня с их «новым» смыслом, потом вчерашнего дня, а потом стремительным потоком пронеслись события последнего года, включая все эмоции и весь ужас, поглотивший её и почти доведший до безумия. Вейверли тяжело сглотнула, сдерживая слёзы, тисками сдавившие горло, и медленно обернулась. — Так значит… — почти бесшумно произнесла она, обращаясь скорее в пустоту, чем к присутствующим. — Вейверли, — тихо позвала Николь. — Думаю, стоит ещё раз… — Не стоит, — качнула головой Эрп. — Я помню всё, что ты говорила… — Я… — снова начала Хот, но Вейверли вскинула ладонь, заставляя её замолчать. — Так значит… — уже громче повторила она. — Всё это время… Всё это время, пока я сходила с ума… Её голос стремительно нарастал, и Хот поднялась на ноги, ожидая взрыва. — Вейвс… — Тихо! Всё это время, пока я жила в этом аду! Мечтая только о том, чтобы полностью провалиться в иллюзию! В иллюзию твоего существования! Всё это время!!! — пальцы вдруг нащупали краешек полотенца, лежащего на столе. — Всё это время ты, мать твою, Хот, была жива и прекрасно себя чувствовала?!!! — Я вовсе не прек… Ты что делаешь?.. — Николь заметила в руках неторопливо приближающейся к ней Вейверли полотенце и шагнула назад. — И ты думаешь, — продолжала Эрп, подходя ещё ближе, — что можешь вот так просто... Вернуться как ни в чем не бывало… И сделать вид… Что всё, твою мать, в порядке?! Полотенце всё-таки со свистом рассекло воздух почти дотягиваясь до отскочившей в сторону Хот. — Вейверли! — вскрикнула она, выставляя вперёд ладони. — Прошу тебя — успокойся! — Успокоиться?! — снова ринулась в атаку Эрп, на этот раз попадая гораздо точнее. — Чёрт! Я понимаю всё, но… — Николь метнулась за диван, радуясь, что её гостиная хотя бы существенно больше кабинета «Шорти». — Ничего ты ни хера не понимаешь?! — несмотря на недавний обморок и остатки головокружения, Вейверли действовала довольно решительно и уверенно. — Нам нужно спокойно поговорить! — ещё раз попыталась Николь, и с облегчением услышала встревоженный голос Вайноны: — Вейвс, малышка, успокойся! Вам и правда нужно… Вейверли тут же развернулась к сестре, яростно сверкая глазами и грозно потряхивая полотенцем: — Тебе лучше уйти, Вайнона! Иначе придётся объяснять твою слишком уж спокойную реакцию на воскрешение Хот! — Ладно, — испуганно кивнула старшая Эрп и отступила к двери. — Я позвоню вам попозже что ли… — Вайнона! — вскрикнула Николь. — Даже не вздумай! Ты не можешь меня сейчас бросить!!! — Прости, Ник, — забормотала Вайнона, берясь за ручку двери. — Я в тебя верю. — Вайн!!! Но Вайнона уже вылетела из дома, оставив Хот на растерзание бушующей девушке. Она перевела взгляд на Вейверли и нервно сглотнула. Перспектива была не слишком радужная: в прошлый раз шоу с полотенцем закончилось кошмарно. С другой стороны… Сейчас точно всё иначе… И уж точно взбешённая Эрп не сможет хоть что-то изменить… Вейверли уверенно двинулась в сторону Хот, а та вдруг, приняв сложное решение, просто вышла из-за дивана и раскинула руки в стороны: — Ладно, Вейверли. Хорошо. Я заслужила. — Хм, — Эрп нахмурилась. — Думаешь, меня остановит твоя жертва что ли?! — Вот думаю, что точно нет, — покачала головой Николь. — Но мы быстрее с этим покончим. Ты всё равно же рано или поздно выдохнешься. — Ты меня недооцениваешь, Хот! — прошипела Эрп, замахиваясь. — Ну хоть вряд ли сможешь забить меня полотенцем на смерть, — пробормотала Николь, поморщившись от боли после хлесткого удара по шее. — И в этом тоже недооцениваешь! — рявкнула Вейверли, нанося ещё один удар. Хот сжала зубы и молча шагнула к девушке. Останавливать Вейверли было совершенно бессмысленно, поэтому она просто терпела новые удары, подходя всё ближе. А потом, когда расстояние стало слишком маленьким для полотенца, оно сменилось кулачками, заколотившими ей в плечи. Но и ярость в голосе Эрп постепенно уступала надрывной истерике: — Как ты могла?! Как ты только могла?! Ненавижу тебя, Хот! Ты слышишь?! Ненавижу! — Конечно слышу, — невозмутимо ответила Николь, осторожно опуская ладони на талию девушки. — А я люблю тебя. — Ненавижу! Выдохнув последнее слово, Вейверли подняла глаза, встречаясь с удивительно нежным в данных обстоятельствах карим взглядом, вздрогнула всем телом, словно в ней мгновенно закончился запас энергии, всхлипнула и разрыдалась, бросаясь в объятия Николь. Её руки обхватили Хот за шею, и Николь тут же крепко прижала девушку к себе, слегка приподнимая её в воздух. — Ты пообещала, Хот, — с трудом прохрипела Вейверли, глотая слёзы. — Пообещала больше никогда… — Никогда больше, малышка, — уверенно ответила Николь. — Я всегда буду рядом. — Я без тебя жить не могу, Ники… И всё это время… Я не жила… — Знаю, любимая, — Хот аккуратно подхватила дрожащее тело Вейверли на руки и уже привычно отправилась с ней в спальню. — Теперь что бы ни произошло, Вейвс… Что бы ни случилось… Мы справимся вместе. Вейверли продолжала плакать, когда Николь опустила её на кровать, когда осторожно избавила её и себя от одежды, и даже когда по всему телу девушки пробежали нежные прикосновения, сменяющиеся короткими поцелуями. И только когда горячий тихий шёпот, наверное, в сотый раз сообщил ей, что всё будет хорошо, она сумела немного успокоиться, позволяя себе просто провалиться в ощущения. Хот целовала её, не прерываясь ни на мгновение, жадно, требовательно, настойчиво, но в то же время невероятно нежно и чувственно. Её пальцы неторопливо скользили по коже, оставляя за собой обжигающие дорожки. И Вейверли всё отчетливее чувствовала, как призрачная реальность, столько времени поглощавшая её, сдается и отступает. Девушка готова была просто забыть обо всём на свете и раствориться, расплавиться, растаять под ласками Николь и никогда больше не уступить сомнениям ни единого миллиметра пространства и ни единого мгновения времени. Это было таким простым, таким ясным, что она даже тихо рассмеялась, и Хот тут же приподнялась, вглядываясь в её лицо: — Что такое, малышка? Эрп быстро замотала головой: — Ничего, всё хорошо… Даже слишком хорошо… — Слишком хорошо не бывает, любимая, — улыбнулась Николь. — Еще как бывает, — Вейверли провела кончиками пальцев по её щеке, спускаясь ниже, коснулась ключиц, и замерла на небольшом шраме, едва заметном на бледной коже. — Это та пуля? Хот молча кивнула. — Я должна была быть рядом, — поджала губы Эрп. — Тогда ты не могла быть рядом, — спокойно ответила Николь. — Но можешь быть сейчас. — Сейчас… — Вейверли потянулась к ней и коснулась шрама губами. — И всегда… Я люблю тебя, Ники… Всегда буду любить. Хот осторожно взялась пальцами за её подбородок, заставляя посмотреть себе в глаза: — И я люблю тебя. Всегда, Вейверли. Эрп мягко улыбнулась и вдруг резко перевернула Николь на лопатки. — Охх, — выдохнула Хот от неожиданности. — Откуда в тебе столько сил вообще? — Сама в шоке, — усмехнулась Вейверли. Она отбросила волосы и наклонилась к Николь: — Как же я мечтала об этом… — прошептала девушка, нежно скользя поцелуями по груди Хот. — Ты даже не представляешь. Николь со стоном прогнулась под её прикосновениями: — Боже, детка… И я… Вейверли не спеша спускалась по телу Хот, вырывая из неё все более громкие стоны, и в какой-то момент Николь просто не выдержала и мягко подтолкнула девушку ниже. — Не могу больше, Вейвс, — прохрипела она. — Пожалуйста… Эрп слегка усмехнулась, устраиваясь между её ног, медленно провела языком по клитору и тут же отстранилась. Николь вскрикнула и дёрнулась, непроизвольно двинувшись вслед за девушкой: — Малышка, только не мучай меня… Не сейчас… Вейверли снова опустилась к ней, на этот раз сразу же ускоряя и усиливая свои движения. И Хот протяжно застонала и зарылась пальцами в её волосы: — Господи, Вейверли… Я так скучала… Её рука притянула девушку к себе за затылок, и Эрп чуть напряглась, не собираясь отдавать инициативу, но даже не успела предпринять хоть что-то, поскольку буквально через пару секунд Николь судорожно выдохнула, выгнулась, сжимая в кулаке её волосы, задрожала и повалилась на влажные простыни. Пальцы на затылке Вейверли расслабились, и Эрп с лёгким удивлением подняла голову, глядя на разметавшиеся по подушке рыжие волосы. — Ник… — она поднялась выше, ложась рядом с Хот и кладя ладонь ей на грудь: сердце под её пальчиками колотилось, как сумасшедшее, и Вейверли с улыбкой уткнулась носом ей в плечо. — Да, милая… — прошептала Николь, облизывая пересохшие губы. — Дай мне несколько минут, и мы продолжим… — Сколько угодно минут, — согласилась Эрп, ведя кончиками пальцев по её животу. Хот тяжело сглотнула и распахнула глаза, вглядываясь в лицо Вейверли: — А может даже и меньше… Она потянула девушку к себе, прижимаясь к ней голодным поцелуем, и быстро перевернула её на спину. — Моя очередь, — усмехнулась Николь, ведя языком по коже девушки от ключиц к животу. — Я тебя сегодня вообще не выпущу из спальни… — Звучит многообещающе, Ники, — с придыханием пробормотала Эрп. — Я бы из спальни ещё неделю не выходила, как минимум… — Можно и так, — согласилась Хот. — Главное, иногда забирать пиццу… Она приподнялась, ловя губы Вейверли поцелуем, и провела ладонью по её телу вниз, запуская очередную волну лёгкой дрожи. Пальцы пробежались до колена, задержались на нём, совсем мягко подталкивая. Эрп со стоном подчинилась, разводя ноги и настойчиво протискивая бедро между бёдер Николь, и опустила ладони ей на поясницу, заставляя опуститься и плотно прижаться к себе. Хот тут же застонала, прикрывая глаза и не отрываясь от губ девушки, быстро скользнула пальцами по внутренней поверхности её бедра и надавила на клитор, вырывая у Вейверли сдавленный вскрик. — Ники, — Эрп двинулась навстречу движениям Николь, продолжая притягивать её к себе. — Пожалуйста… Ты нужна мне… Внутри… — Охх, чёрт, — хрипло простонала Хот, осторожно входя в девушку и плавно ускоряясь. — Как же я хочу тебя… Просто бесконечно хочу, малышка… Неужели так и правда бывает?.. — Один раз на миллион? — предположила Вейверли, постепенно теряя связь с реальностью. — Скорее на миллиард, — с трудом выдавила из себя Николь, полностью подчиняясь ритму движений её тела. — Как же мне с тобой хорошо… Она раскачивалась на девушке, проникая всё глубже, приникая к ней всем телом, почти сходя с ума от безумного, безудержного, беспредельного желания заполнить её собой. С каждым движением, с каждым толчком, с каждым влажным поцелуем и каждым прикосновением ощущая, как они оказываются на новой ступеньке, ведущий их обеих к чему-то совершенно невозможному. К тому, в существование чего она никогда не верила. К тому, что должно было стать абсолютным пределом их эмоций. К тому единственному, что имело значение. Желание давно превратилось в яростный хаотичный поток острых всплесков, пронзающих тело, разрывающих сердце, рассекающих дыхание… Смешалось в дикий взрывоопасный коктейль со всеми чувствами, обострившимися до опасного уровня. И сейчас Хот даже с ужасом осознавала, что это просто невозможно остановить. Никогда и ни за что. Никакими — даже сверхъестественными — силами. Что даже тогда, на том складе, умри она и в самом деле, то вот это — невероятное и бесконечное — всё равно вернуло бы её к Вейверли. А может она и впрямь умерла на том складе? Может это невозможное вырвало её из небытия, потому что просто-напросто и не могло быть иначе? Она приподняла голову, встречаясь взглядом с глазами той единственной, которая была способна разделить с ней это невозможное. И прочла в них всё то же самое. Всё то, что было внутри неё и внутри Вейверли… И одновременно внутри чего они обе находились. — Вейверли… — услышала Хот свой голос. — Ты нужна мне. Я без тебя просто не существую. Эрп едва заметно кивнула в ответ, скорее даже не понимая, а просто чувствуя смысл сказанного. Потому что этот смысл тоже был общим. — Как и я, Ники, — ответила она, и Николь была готова поклясться, что услышала её голос внутри себя. В глазах совершенно потемнело, скрывая черты Вейверли за туманной сумрачной дымкой, и Хот опустила голову, упираясь в подушку: — Любимая, я больше не могу… Эрп только сильнее сжала пальцы на её спине, и Николь провалилась в бездонную бездну, теряя все остатки мыслей, образов, собственного Я. Осталось только их общее невозможное, бесконечное, в котором хотелось остаться навечно. Когда эта бездна, наконец, отпустила её и позволила прорваться обратно в реальность, Хот осознала, что неподвижно лежит на Вейверли, даже забыв, как дышать, а Эрп нежно гладит её по спине, непрерывно что-то нашёптывая в ухо. — Боже, малышка, — Николь резко вдохнула и приподняла голову. — Прости меня… Я… — Тшш, — улыбнулась Вейверли. — Глупенькая моя… За что ты извиняешься? — Я совсем потерялась… И не смогла сдержаться… — пробормотала Хот, и слегка согнула пальцы внутри девушки. Вейверли тут же вскрикнула, впиваясь ногтями ей в лопатки. — Ник… Я… В глазах Эрп было искреннее изумление: девушке казалось, что её тело успело успокоиться, пока Николь приходила в себя, но малейшее движение снова забросило её на нереальную высоту. Желание, не успевшее выплеснуться, накатило на неё с новой силой, навалилось многотонной массой, погружая дрожащее тело в оглушающий и ослепляющий омут. — Ники… Ещё… — всхлипом сорвалось с её губ, и Хот послушно продолжила, не сводя глаз с её лица. Ей хватило всего нескольких мощных, глубоких движений, чтобы соскользнуть в бездну, только что покинутую Николь, провалиться в её мрак, закружиться в немыслимом потоке эмоций, безнадёжно потеряться в запутанном жарком лабиринте и до сотрясшего её взрыва успеть лишь удивиться тому, как отчётливо для неё здесь присутствие Хот. Будто их удовольствие стало общим вне зависимости от его одновременности. А потом была всё та же бесконечность, поглотившая её, лишившая мыслей и оставившая только стук сердца, тихий неразборчивый шёпот и всполохи света в рыжих волосах Николь.

***

Вейверли лежала на плече Николь, рассеянно водя пальцами по её соскам и заставляя Хот слегка вздрагивать от этих движений. Сейчас всё было удивительно просто и спокойно. Их близость словно была недостающей частью общей картинки реальности, и девушка чувствовала себя абсолютно счастливой. Будто наполненной невероятным ощущением правильности происходящего. Все мысли отступили на второй план и даже отблески недовольства и обиды становились всё более тусклыми и незначительными на фоне яркого, контрастного, полыхающего миллионами оттенков всепоглощающего счастья. Совершенно всё, кроме этой близости, перестало иметь значение. Вейверли невольно усмехнулась тому, как быстро всё стало таким простым и понятным для неё. Хот была права. Что бы ни произошло… В прошлом, настоящем или будущем… Всё было таким неважным для них… Главное только одно — они вместе. Было весьма удивительным после такого количества боли и страданий прийти к настолько банальному и даже наивному романтическому выводу. Но именно этот вывод оказался единственно неизменным. Что-то могло трансформироваться, приобретать новые черты и детали, появляться и исчезать, но это «вместе» было всеобъемлющим, основополагающим, незыблемым. И столь очевидным, что даже говорить об этом вслух казалось глупым. Эрп слегка пошевелилась под одеялом, потянулась, нежно чмокнула Николь в шею, и Хот тут же довольно улыбнулась, обнимая её чуть крепче. Для неё этот момент был фактически таким же: правильным, абсолютным, завершённым и изначальным одновременно. Она откуда-то совершенно точно знала, что больше никаких выяснений отношений на фоне произошедшего между ними не будет. Она бы не смогла хоть как-то аргументировать эту уверенность, но ясно ощущала чёткую точку и новое начало. Знала, что больше никогда они не вернутся в прошлое. Ещё будут бороться с ним, но уже в настоящем и будущем. Всё было сказано, всё было прожито, всё было окончено. И теперь осталось только идти вперёд, не оглядываясь и не разбираясь. Пусть через боль и трудности, но только вперёд. — В свете некоторых моих открытий, Ник, — тихо промурлыкала Вейверли. — Я хотела не то чтобы спросить… А скорее удивиться… — Мм? — Николь приподняла брови: по голосу Эрп было явно слышно, что она настроена максимально игриво. — Мне всегда было с тобой безумно хорошо… — продолжила девушка. — Сейчас, конечно, даже ещё лучше после такой-то паузы… Но вот что странно… — Что же, малышка? — Ты никогда прежде так стремительно не кончала… — Охх, — Хот вдруг ощутила, как позорно краснеет. — Чёрт, Вейвс… Прости… — Да нет, малыш, всё в порядке, — быстро пробормотала Вейверли, с изумлением глядя на пунцовую физиономию Николь. — Это нисколько не меняет того факта, что мне хорошо. Даже напротив… Это так мило… Мне нравится, что я успеваю это заметить прежде, чем сама отключаюсь… Просто… Это странно… — Ну… — Хот на минуту замолчала, приводя мысли в порядок. Возможно, когда-то признаваться в подобным было бы для неё непросто, но сейчас казалось совершенно логичным и верным. — Тут ничего особо странного на самом деле… Всё просто… — Неужели? — Вейверли приподнялась, опираясь на локоть, и внимательно вгляделась в глаза Николь. Хот невозмутимо кивнула: — Да… Просто… У меня никого не было всё это время… Ну то есть… Никого после тебя… Наверное, поэтому меня так быстро… Накрывает… Глаза Вейверли изумлённо округлились: такого она не ожидала даже несмотря на то, что уже, казалось, ожидала чего угодно. — Ты серьёзно? Но… — Абсолютно, — подтвердила Николь. — Никого… Я не могла. И не хотела. Эрп несколько томительных секунд изучала спокойный взгляд Хот, без каких-либо слов понимая все причины, а потом тихо произнесла: — И у меня никого не было, Ник… Николь едва заметно улыбнулась: — Я знаю, малышка. — Правда? — усмехнулась Вейверли. — Довольно самонадеянно звучит. — О, нет, нисколько, — Хот отрицательно мотнула головой. — Я почему-то просто это знаю и всё. Не могу объяснить. Думаю, ты тоже пыталась попробовать с кем-то, как и я… И думаю, что тоже не смогла. — Верно, — тихо согласилась Эрп. — Не смогла. Никто не нужен, кроме тебя… — И мне никто не нужен, любимая, — прошептала Николь и внезапно поняла, что этот момент идеален для расставления всех возможных точек. — Малышка, — сказала она и тоже приподнялась. — Я хочу кое о чём спросить тебя. — О чём? — Я уже трижды предлагала тебе быть моей девушкой… И, в общем, получалось не очень… — Думаешь, четвертый раз — счастливый? — усмехнулась Вейверли. Хот мотнула головой: — Нет-нет. Я больше никогда не предложу тебе стать моей девушкой, Вейвс. Эрп снова изумлённо уставилась на неё: вот такой подставы она точно не ожидала. Она уже готова была возмутиться, но Николь быстро приложила палец к её губам и с улыбкой уточнила: — Я хочу предложить тебе стать моей женой. Глаза Вейверли стали ещё больше: этот день бил все мыслимые и немыслимые рекорды по неожиданностям. А Хот продолжила: — У нас с тобой как-то не задалось с «девушкой», если ты не заметила. Я решила больше не рисковать с этим. Так что… У меня, к сожалению, нет сейчас кольца, но… Эрп вдруг дёрнулась и быстро оторвала от своих губ руку Николь: — Погоди! Я могу тебе с этим помочь! — Что? — нахмурилась Хот, непонимающе наблюдая за тем, как девушка рванула к тумбочке и теперь лихорадочно изучала содержимое одного из ящиков. — Ты чего? — Вот! — Вейверли снова запрыгнула на кровать и сунула в руки Николь бархатную коробочку. Хот открыла её и замерла: — Откуда… — начала она, но тут же усмехнулась. — Вайнона… Она совершенно не умеет прятать вещи… — Совершенно не умеет, Ник, — подтвердила Эрп. — Но оно и к лучшему. Иначе всё могло быть совсем иначе. Николь молча кивнула, не отрывая взгляда от кольца. Она осторожно прикоснулась к нему кончиками пальцев, невольно вспоминая, как оно когда-то жгло ей руки. Сейчас металл приятно холодил кожу и казался самым верным выбором. Хот ещё раз кивнула своим мыслям и подняла глаза на Вейверли, терпеливо ожидающую её дальнейших слов. — Вейверли Эрп… Ты самое потрясающее, что случалось со мной в жизни. Ты вообще всё в моей жизни, любимая. И я хочу провести её остаток вместе с тобой. Только с тобой. И только для тебя. Ты станешь моей женой? Вейверли сделала всё возможное, чтобы не зареветь, но всё равно всхлипнула, тут же смахивая слёзы: — Ники… — едва слышно шепнула она. — Я так люблю тебя… И больше никогда я не позволю себе такую феноменальную глупость как расставание с тобой… — То есть… — вопросительно приподняла бровь Николь. — То есть «да», — Эрп придвинулась к ней, замерла в паре сантиметров от её губ и продолжила: — Я стану твоей женой, Ники. Сердце Хот тут же рвануло пробивать грудную клетку, и она с улыбкой прижалась к Вейверли поцелуем: — И ещё кое-что, Вейвс, — усмехнулась она, с трудом разрывая поцелуй, и осторожно надевая кольцо на палец девушки. — Что? — Ты не имеешь права передумать. Эрп изобразила напускное возмущение, старательно пряча довольную улыбку: — Это что ещё за условие такое?! А Николь просто пожала плечами и безапелляционно заявила: — Всё-всё, Вейверли! Ты уже согласилась! Назад пути нет! И девушка, не выдержав, расхохоталась: — Надеюсь, это условие хотя бы двустороннее, Хот! — Даже не сомневайся! — Николь повалила смеющуюся девушку на подушку, снова принимаясь покрывать её поцелуями. — Теперь тебе от меня никогда не избавиться! — Да кто бы собирался? — хмыкнула Эрп и прикрыла глаза от удовольствия. — Никогда тебя и не отпущу…

***

Впереди было ещё много сложностей, о которых сейчас девушки не задумывались, а может и не хотели задумываться. Было несколько недель нелепой беготни от федеральных маршалов с периодическими прыжками Хот в окно, над которыми впоследствии хохотало всё управление, поскольку привлекать сбежавшего из программы свидетеля было совершенно не за что, а маршалы за это время просто извелись в попытках найти Николь и обеспечить ей защиту. Уже гораздо позже, после почти целой бутылки виски, Хот призналась Вайноне, что прекрасно понимала идиотизм собственного поведения, но страх того, что ей придется снова оставить Вейверли, оказался куда сильнее разума. Потом было её триумфальное появление на суде в качестве основного свидетеля обвинения, которое стало сюрпризом даже для обвинителя, узнавшего о возвращении Николь буквально за пару минут до слушания, и в красках рассказавшего ей о том, что думает о её способностях заставлять других людей работать сверхурочно в поисках хоть каких-то новых доказательств. А потом был скандальный процесс, благодаря которому за решёткой оказалась вся верхушка одного из крупнейших наркокартелей и целый ряд сотрудников управления. Дальше случилось торжественное награждение Николь для федеральных СМИ, на пару недель превратившее её в национального героя и повлёкшее за собой волну ревности от Вейверли из-за целой толпы журналисток, обрывающих телефон Хот. А потом гораздо менее торжественное и никак не освещённое в СМИ пожизненное отстранение Николь от службы в УБН, которое она приняла достаточно спокойно, просто признав факт того, что всё равно бы не смогла больше работать на этой должности. Хотя она и напилась для проформы, с тоской вздыхая по утраченной мечте. Но в целом её приоритеты и отношение к карьере поменялись столь кардинально, что она была даже рада, что ей не пришлось принимать точно такое же решение самостоятельно: перспектива трусливо сбежать от опасной работы в крупном городе в уютный крошечный городок и нежные объятия любимой девушки казалась её своенравной натуре довольно позорной, а вот жестокое «несправедливое» наказание за, по сути, то же самое бегство вышло даже романтичным. А параллельно со всем этим, да и ещё несколько месяцев после, была тяжелая психотерапия для Вейверли, с сеансами трижды в неделю, которую девушка проходила исключительно в присутствии Хот. Ещё долго она боялась отпускать Николь от себя хотя бы на несколько минут, и даже все закрытые заседания проводила под дверью зала суда. Ещё долго она засыпала только в объятиях Хот и просыпалась в ужасе от того, что всё это просто затянувшийся сон. Николь даже сумела научиться не выпускать её из своих рук всю ночь, чтобы первое, что Эрп чувствовала с утра — это стук её сердца и спокойное дыхание на макушке. Ещё долго Вейверли преследовали сомнения и подозрения, которые Хот терпела поразительно спокойно, совершенно уверенная в том, что теперь способна справиться вообще с любой выходкой своей девушки. И только изредка, когда Эрп становилась совершенно невыносима в очередном приступе ревности или недоверия, Николь уверенно заявляла ей, что если она не прекратит сию же минуту, то Хот ничего не стоит отбить Вайнону у Дока, и тогда Вейверли снова придётся попыхтеть, чтобы вернуть её в «один хер неизбежные отношения с поехавшей младшей Эрп». Эта театрально-драматическая и поразительно нелепая угроза всегда действовала на Вейверли одинаково: она срывалась в истерический хохот, а через пару минут успокаивалась и даже извинялась. Так что Хот просто взяла это на вооружение, стараясь показывать своей девушке всю абсурдность возникающих сейчас проблем на фоне всего пережитого ими в прошлом. Но постепенно, шаг за шагом, все страхи и сомнения стали отходить на второй план, а потом и вовсе исчезли. Лишь очень редкие ночные кошмары остались с Вейверли, кажется, на всю жизнь, но с ними она готова была смириться. Она совершенно перестала сомневаться в Николь, будто вернувшись в самое начало их отношений, когда всё было максимально просто и очевидно. И вскоре даже на откровенные взгляды других девушек в сторону Хот или непроизвольный поворот головы Николь вслед очередной симпатичной шатенке Вейверли просто закатывала глаза и беспощадно врезалась локтем ей в ребра. Хот же, в свою очередь, научилась не бросаться на любого парня, который принимался флиртовать с её девушкой, не устраивать ей сцен или скандалов, но не могла удержаться от демонстративного страстного поцелуя, который напрочь отбивал у всех желание продолжать флирт. Какое-то время Вейверли пыталась как-то бороться с этим, а потом решила просто забить. В конце концов, поцелуи Николь ей нравились, а то, что случались они в очереди на кассу супермаркета, было проблемой только для очереди. И, так или иначе, время играло свою целительную роль. Оно двигалось вперёд, увлекая за собой реальное и уничтожая иллюзорное. Отсеивало, фильтровало и расставляло всё по своим местам. Учило новому и освобождало от прежнего. Рисовало будущее и стирало прошлое. И тот путь, который предстояло пройти — уже вместе, а не порознь — становился всё чётче, яснее, очевиднее. Он будто проявлялся яркими контрастными штрихами на белоснежном полотне и не давал даже шанса на другой выбор. Выбор, который никто и не искал.