Жар
18 сентября 2019 г., 18:02
Хаос. 1096 год
По приглашению Повелителя Спирит вошел в зал. В лаборатории царил стойкий аромат жженых трав, разнообразных зелий, масел и воска свечей. Но куда ярче остальных ощущался давно известный демону медный запах. Чауве Сарис стоял возле одного из столов, заваленных книгами и реагентами: среди различных перьев, пучков, мелких костей, кровавых камней и бесконечного множества склянок Спирит успел рассмотреть и куда более странные атрибуты, такие, как череп Древнего и огромную чешуйку. Дерзер слегка растерялся, когда Повелитель повернулся к нему — раньше ему не приходилось видеть своего господина с непокрытой головой. Сарис не выглядел на свои годы, даже если учесть, что людские маги не хуже демонов способны сохранять молодость. Единственным же изъяном его темноглазого строгого лица был небольшой шрам на подбородке, что сломало ещё одну теорию о том, для чего Повелитель Хаоса носит капюшон. От Сариса не ускользнул озадаченный взгляд Спирита и, улыбнувшись лишь уголками рта, он протянул ему наполненную чашу. — Помимо беспрекословного подчинения, я хочу, чтобы Круг доверял мне. Но о каком доверии может идти речь, если оно не обоюдное, согласен? Спирит кивнул и принял чашу, в нос ему ударил тот самый тяжелый запах. — Как своему телохранителю, я вверяю тебе свою жизнь, но и в ответ жду того же. Пей. Спирит, не задавая вопросов, осушил кубок. Помимо тягучего солоноватого привкуса, Дерзер почувствовал горечь трав и чего-то совершенно незнакомого. — Хорошо… Надеюсь, ты доживешь до утра. Демон не смог сдержать ухмылки. «Было бы неплохо», — подумал он.***
— Сюда, — скомандовала Силиса, и полы ее длинного алого платья скрылись в дверном проеме. Сколлар и Тодд внесли полуживое тело своего командира вслед за Первой Советницей в помещение с голыми стенами и каменным монолитным столом по центру, на который и указала демоница. — Я не думаю, что… — начал было Сколл. — Вот и не думай, — перебила его мать. — Лучше помоги. Спирита била горячка, он был едва в сознании и тихо бредил. Уложив брата на стол, Сколлар постарался зафиксировать его голову так, чтобы Силиса могла влить ему в рот несколько капель какого-то зелья. — Вот так, — тихо проговорила она, проведя рукой по светлым волосам сына. — Больше мы ему сейчас ничем не поможем. — Я останусь с ним, — сказал Сколл. — Не останешься, — возразила Силиса. — Это небезопасно. Выпроводив обоих, Силиса закрыла за собой металлическую дверь. Тодд молча скрылся в языках пламени, когда как Сколл остался стоять в коридоре. — Что бы не случилось, не входи, — Сколлу даже показалось, что мать и правда переживает за своих сыновей. — Помочь не сможешь, а вот навредить себе — запросто. У ее ног разожглись искорки, и она оставила его одного. Сколл сел на пол напротив двери и прислушался. Волчий слух позволял ему слышать все нарастающий бред брата, так что он не сразу понял, что голос Спирита раздается уже и в его голове. Слова едва удавалось разобрать, связанных мыслей не было в помине, и лишь постоянно повторяющееся «жжется». А потом он закричал. Сколл, не раздумывая, рванул с места и распахнул дверь. И будто оказался в огромной печи. Брат лежал на каменной плите, выгнув спину, его тело было охвачено огнем. Одежда вспыхнула и почти мгновенно истлела, открыв почерневшую кожу, сквозь которую проступили горящие жилы, словно по венам демона разлилось пламя. Спирит неистово орал, и его крик все больше походил на рев бушующего пожара, но, к удивлению Сколла, он все ещё был жив. Пламя то отступало, то разгоралось с новой силой. Невыносимый жар не давал подойти ближе, и вскоре Сколл вынужден был вернуться в коридор, закрыв дверь. Боль брата разрывала его сердце, бессилие выводило из себя. Сколлар, как загнанный зверь, метался по коридору, проклиная Сариса, Силису, эту службу со всем Хаосом, вместе взятым, не зная, как он может помочь. В конечном итоге он сдался, уселся обратно напротив двери и попытался мысленно достучаться до брата, сказать, что он здесь, с ним рядом. Все стихло спустя несколько часов. Сколл не сразу осмелился войти в комнату, и не из-за того, что боялся касаться раскаленной двери. Некогда серые стены помещения были покрыты черной копотью, как и сам Спирит. Он был без сознания, едва дышал, но, кажется, был абсолютно цел. Испытывая невероятное облегчение, Сколлар сгреб брата в охапку и перенес из этого несостоявшегося крематория…
