Ликорис

      Чонгук проснулся с первыми криками петухов, когда холодные лучи зимнего солнца только-только появились из-за горизонта. В комнате было холодно, генерал чувствовал как конечности сковал холод, но в одной руке разливалось тепло. Медленно моргая, Чон перевел взгляд на свою руку, которой крепко сжимал чужую ладонь.       Чья это рука?       Чонгук чуть привстал, чтобы посмотреть на хозяина руки. Это был Чимин. Он мирно лежал с закрытыми глазами, ровно дыша. На бледной коже выступил морозный румянец, делая дракона похожим на фарфоровую куклу. Только хотел Чонгук аккуратно убрать свою руку, при этом чертыхаясь на себя в душе, как Чимин медленно открыл глаза и, улыбнувшись, произнес:       ─ Генерал, ты уже проснулся?       Смутившись, Чонгук быстро выдернул свою руку и встал с теплой кровати, повернувшись к Чимину спиной.       ─ Ты всю ночь держал меня за руку, а когда я пытался ее убрать, то ты сжимал еще сильнее. Так что мне пришлось провести с тобой всю ночь и наблюдать за луной из этого окна.       С каждым словом божества Чонгук становился все краснее и краснее, а последняя фраза добила его, и он стремительно вышел из комнаты, хлопнув за собой дверью. Чимин удивленно посмотрел на дверь, а затем улыбнувшись, пожал плечами и сладко потянулся.       Сердце Чонгука дико колотилось, и казалось, что еще чуть-чуть и оно вырвется наружу. Дойдя (добежав) до первого попавшегося поворота, Чонгук прислонился спиной к стене и, крепко сжав руку, которой держал Чимина, прижал ее к груди.       Как такое вообще могло произойти? Но тут генерал на секунду замер, вспомнив о том, что произошло тем вечером, вспомнил мягкие губы божества на своих, его тихий и нежный голос, обещавший остаться с ним, он вспомнил о своем мимолетном порыве.       ─ Что я творю? ─ шепотом процедил сквозь зубы Чонгук.       В это время мимо проходили воины из отряда Чона, еще издали генерал услышал их голоса и, собравшись, спокойно вышел из-за угла.       ─ Приветствуем, генерал! ─ как один громко произнесли солдаты.       ─ Велите подготовить мне коня, через десять минут выдвигаемся, ─ твердо произнес Чон.       ─ Будет исполнено!       Воины, развернувшись, ушли в сторону выхода, а Чон направился к своей комнате. Чимин стоял около окна и любовался зимним пейзажем.       ─ Вчерашний вечер был таким прекрас… ─ начал Чимин, глядя на припорошенные снегом ветви дерева.       ─ У тебя пять минут на сборы, мы выдвигаемся. Буду ждать на улице, ─ грубо перебив, сказал Чон. На секунду бросив взгляд на Чимина, продолжил: ─ И сними эти женские тряпки.       Обернувшись, Чимин хотел посмотреть на Чона, увидеть с каким выражением лица он это говорит, но не успел. Чонгук, хлопнув дверью, вышел прочь. Юноша почувствовал как внутри что-то кольнуло, так больно, что он с силой закусил губу, чтобы хоть как-то перебить эту боль от обиды.       Как и было велено, Чимин вышел к подготовленному отряду ровно через пять минут в одних нижних одеждах. Половину своего отряда Чонгук оставил в этом городе, чтобы во время отсутствия управляющего воины сохраняли здесь порядок. Оставшиеся воины удивленно посмотрели на божество. Переглядываясь между собой, они будто бы спрашивали друг друга: “Что происходит? Почему Его Превосходительство лишь в нижних одеждах? Они так и не примирились?”       Чимин, бросив взгляд на широкую спину Чона, залез верхом на коня, после чего генерал холодно скомандовал: “Вперед!”       И снова в путь. До столицы еще около трех недель, но судя по настрою Чонгука, он хотел добраться до нее за две. Пустив коня галопом, он быстро удалялся вперед. Отряду, который стал еще меньше, пришлось пришпорить коней и пуститься вдогонку за своим генералом.       Чимин прекрасно понимал, что чувствует Чонгук. Он знал, почему тот, когда они каждый раз сближались, вновь отдалялся и пытался оградиться. Нет, не потому, что не хочет полюбить, а потому, что боится этого. Боится, что любимый человек покинет его, как все те, кого он любил раньше, и он снова останется один. Кровавый генерал не хотел вновь испытывать эту боль. Чимину было грустно от этого. Но мысль о том, что Чонгук думает, что он оставит его, обжигала еще сильнее. Ведь...он любил его.       Несколько дней они скакали верхом, лишь изредка останавливая коней, чтобы те отдохнули, и потом снова пускались в путь. На пути не попадалось ни одного поселения, лишь несколько пепелищ, на которые Чимин смотрел с ужасом. Столько смертей, а все лишь из-за прихоти одного человека. Настроение божества ухудшалось, а с ним ухудшалась и погода. Сначала просто шел сильный снег, потом поднялся ветер. А под ночь началась метель. Но, несмотря на это, они продолжали скакать. Видимость была ужасная, а если точнее, совсем никакая. Волосы Чимина растрепало, а глаза залепил снег.       ─ Давай остановимся! ─ крикнул дракон удаляющемуся Чону, пытаясь перекричать завывающий ветер.       Чонгук бросил взгляд на Чимина, мол “замолчи”, и вновь отвернулся.       ─ Хотя бы подождем отставших! ─ что есть мочи крикнул дракон.       Но Чонгук, словно не слыша, продолжал скакать вперед. Буря усиливалась. Чонгук не видел впереди ничего, кроме белого снега, метавшегося в дьявольских потоках ветра. Его конь изо всех сил пытался преодолеть этот ветер, но его сил уже не хватало. Прикрывая рукавом глаза, генерал попытался найти хоть какое-то спасение от снега, но ничего не было, ни единого деревца, они застряли в чистом поле. Чимин был прав, им нужно собраться вместе и переждать, пока метель не утихнет.       Посмотрев назад, Чонгук хотел сказать, чтобы Чимин остановился, но все, что он сделал, это ошарашено раскрыл глаза. Чимина не было. Сердце заколотилось как бешеное.       ─ Чимин! ─ что есть мочи крикнул генерал.       Но в ответ последовало лишь завывание ветра. Развернув коня, Чонгук направился обратно, но встретился лишь со своими воинами, которые, увидев генерала, почувствовали облегчение.       ─ Где Его Превосходительство?! ─ гаркнул Чонгук.       ─ Мы думали, что он с вами, господин! ─ что есть мочи прокричал один из воинов.       “Черт!” ─ в душе выругался Чон и, спрыгнув с коня, побежал вперед.       ─ Продолжайте поиски, но не расходитесь! ─ напоследок крикнул Чон отряду.       Словно в бреду метался Чон, пытаясь отыскать божество, но все его попытки были тщетны.        ─ Чимин! ─ еще громче крикнул Чон. И снова ничего.       Внезапно что-то резко потянуло генерала назад, но он не растерялся и сразу же, выхватив меч из ножен, со всей силы рубанул по чьей-то плоти. Раздался громкий крик, а на снегу расплылись багровые пятна крови.       ─ Мразь! ─ совсем над ухом раздался грубый мужской голос.       В этот момент Чона со всей силы ударили по затылку. Потеряв опору под ногами, Чонгук упал. Холодный снег обжег его лицо, он чувствовал, как сознание медленно покидает его. Последнее, что он увидел из-под опускающихся век, были несколько пар ног в меховых сапогах.