Just Friends

      — Тэхен, нужно это доставить!       — Что? Но снаружи льет, как из ведра! А если я заболею? Я не смогу видеться с мамой целую неделю!       Менеджер сунул ему заказ на еду. — Ты взялся за работу курьера, прекрасно зная, что придется доставлять еду в любую погоду. Доставь этот заказ сейчас же.       — Менеджер, пожалуйста. Она не очень хорошо себя чувствует, врачи сказали, что нельзя к ней подходить больным, это может быть, очень опасно! Я — вся ее семья!       — Разве, не ты просил меня эту работу, потому что тебе нужны деньги, чтобы оплатить ее лечение? Но теперь, ты не хочешь работать?       — Дело не в этом…       Огромный жирный, потный человек нависал над ним проговаривая голосом, в которой не было ни малейшего сочувствия. — Доставь это, либо ты уволен.       Тэхен боролся со слезами, наворачивающимися на глаза. Вероятность того, что он заболеет под дождем, была очень высока, он был настолько худ и измучен работой, что его тело уже не выдерживало этого.       Он взял еду, и вылетел через заднюю дверь. Он поднял глаза к несчастному серому небу и прищурился, когда большие холодные капли дождя начали падать на его хрупкое лицо, он молился всем богам, чтобы не простудиться.       Он накинул капюшон своей рваной красной куртки, и запрыгнул на велосипед. К счастью, адрес был недалеко отсюда, но этот район был нечестной частью города. Его часто обманывали, и бросали на улице, с пустыми карманами.       Эта была его третья работа за неделю, у него не было времени искать другую. Он должен сейчас же достать деньги для матери, иначе ее вышвырнут из больницы.       Он крутил педали так быстро, как только мог, крупный дождь превратился в жалящие игла на его лице. Но Тэхен едва чувствовал их. Сейчас он почти ничего не чувствовал, он думал только о работе.       Он сошел с велосипеда и побежал на второй этаж обветшалого жилого комплекса, готовясь к любым неприятным последствиям.       21Б       Он постучал в дверь и услышал чей-то крик.       Дверь распахнулась, и в его лицо ударил сильный, но знакомый запах сигарет и дешевого спиртного.       Тэхен поднял глаза и сглотнул, его желудок мгновенно скрутило в толстые кислотные узлы.       Это был его отец. Он выглядел так, будто постарел на 40 лет с тех пор, когда он в последний раз видел его, это был определенно он.       — Чего надо? Почему пришел? — пробормотал он, прислонившись к дверному косяку, одетый только в грязную белую рубашку и боксеры.       Тэхен поджал губы и посмотрел в сторону, протягивая ему пакет с едой. — Это доставка еды.       — Хэй, посмотри-ка на себя. Работаешь, как мужчина. Не думал, что доживу до этого дня, — сухо усмехнулся он, оскалив пожелтевшие зубы через седую щетину на лице.       — Да, работаю, чтобы сохранить жизнь матери, — отрезал Тэ, чувствуя, как болезненно сжимается узел в животе. Как бы ему хотелось схватить этого человека за волосы и заставить его встретиться с ней лицом к лицу в больнице, когда она лежит там, как на смертном одре.       Он знал, что она больна, что она проигрывает битву со своей болезнью, но ему было плевать. Когда он уходил, он даже не оглянулся, чтобы помочь ей подняться.       Тэхен хотел прийти к нему раньше, за помощью с медицинскими счетами, он должен был любить ее хоть когда-то, верно? По крайней мере, так говорила мама, что у них была любовь, и что внутри он все же хороший человек. Забавно, Тэхен не замечал этого, не видел ни грамма той любви.       — Она умирает, знаешь? — Тэхен едва мог выдавить это, и когда он выговорил это, ему показалось, что дождь начала лить еще сильнее, но тихо. Каждая ледяная капля, падавшая на него, словно унция боли, которую он чувствовал, думая о ее страданиях.       Взяв у Тэ, он посмотрел ему в глаза, и на секунду Тэхен что-то заметил в его глазах, что-то еще, кроме гнева и презрения, но оно исчезло прежде, чем он смог уловить это.       — Да? И что, по-твоему, я должен сделать? Ты думаешь меня это волнует??? Забирай свои гребаные деньги и сваливай отсюда нахрен! — он бросил деньги Тэхену, но тот не отрывал с человека свои запавшие от усталости глаза, деньги упали у его ног.       Он хотел захлопнуть дверь, но Тэхен слабо, но как-то ему удалось сдержать дверь. — Как ты не можешь переживать?! Разве ты никогда не любил ее???       Он ничего не ответил, глядя на Тэ, и тот надеялся хоть на секунду увидеть в нем ту доброту, о которой говорила мама.       Узлы в животе сжались так сильно, что Тэхену показалось, будто он услышал щелчок, но когда он почувствовал, как боль пронзила его руку, он понял, что звук был от его кулака, пробившего дыру в двери.       — Она только и делала, что любила тебя, даже после того, через что ты заставил ее пройти! До сих пор она клянется, что в тебе есть что-то хорошее, но все это чушь собачья! — Тэхен закричал так громко, что вес его тела переместился на пальцы ног, а мокрые волосы дрожали от каждого слова, которые он произносил.       — Ты мне отвратителен, — он развернулся и полетел вниз по лестнице, пытаясь промокшим рукавом вытереть влагу, застилавшую его глаза. Только подойдя к своему велосипеду, он заметил, что дождь прекратился, и понял, что стекающие капли были не от дождя, это были слезы.       Он яростно крутил педали по лужам, казалось, что вместо крови по нему текли поток огня и льда. Ненависть распространилась по всей его системе, отключая все остальные чувства.       Тэхен направился домой, он никак не мог вернуться в ресторан, зная, что его уволят за то, что он снова вернулся без оплаты.       В ту же секунду, как он влетел в крошечную однокомнатную квартиру, которую он делил с матерью до того, как она заболела, он упал на колени, вся его сила и надежды выплеснулись из него       Дело даже не в отце — куске дерьма.       Тэхен проигрывал, подводил ее. Он не мог ее спасти, как бы ни старался.       Он подводил ее сильнее, чем его отец, этого было достаточно, чтобы разбить свое сердце на миллион осколков, он рыдал в свои дрожащие руки.       Три дня спустя, Тэхен бежал к комнате 341 с беспорядочно бьющимся сердцем, единственным звуком, который он мог слышать, была стучащийся пульс, внутри него. На своей второй работе он получил сообщение, что он должен немедленно приехать в больницу.       Он завернул за угол и увидел двух медсестер, врача и мужчину в костюме, стоявших вокруг его матери. — Мама!       — Тэхен, — попытался остановить его врач, но тот оттолкнул его и подбежал к ее кровати.       Все, что он видел — это ее маленькую, хрупкую руку, свисающую с кровати.       Он знал, что она ушла.       — Нет! Нет! Пожалуйста! Нет! Не уходи! Не оставляй меня! Пожалуйста! — закричал он, тяжело опускаясь на колени рядом с ее кроватью, и переплетая свои дрожащие пальцы с ее. Маленькая красивая женщина, которая когда-то была единственным теплом и любовью в его жизни, теперь была холодной и неподвижной.       — Я не хотел этого для нее! Я не успел попрощаться!       Боль и горе обрушились на него, как огромная волна, поглотив его, поймав в ловушку, когда он тонул в печали.       — Тэхен, — медсестра рядом с ним попыталась успокоить его, но он оттолкнул ее руку.       — Проваливай!!! Ты не можешь вернуть ее к жизни, убирайся нахуй из этой комнаты!!!       Он больше не был Тэхеном, который был спокойным и общительным мальчиком, который улыбался всем. Он стал пустой оболочкой, как и каждая частичка того, что осталось от нее.       — Пожалуйста, не оставляй меня. Ты — все что у меня есть, — он снова умолял ее. Он плакал до тех пор, пока внутри него ничего не осталось, кроме сырой пустоты, которая медленно растворяла его внутренности. Невыносимая агония нарастала с каждым яростным всхлипом, все притворство спокойной борьбы исчезло, когда он вцепился в ее простыню.       Несколько мгновений спустя, Тэхен услышал знакомый голос и повернул покрасневшие опухшие глаза к двери, он увидел своего отца.       — Какого черта ты здесь делаешь?! — закричал Тэхен, отрываясь со своего места с намерением убить его он бросился на него.       И доктору, и мужчине в костюме потребовалось сил, чтобы удержать его. — Убирайся нахуй! Убирайся, блять! Ты не заслуживаешь быть здесь!       — Отпустите его, — тихо сказал он, и в ту же секунду, Тэхен полетел вперед и начал колотить его кулаками по груди так сильно, как только мог, но получалось все равно слабо.       — Ах ты ублюдок! Ты ублюдок! — кричал он снова и снова, а отец стоял и терпел.       Рыдания Тэхена были настолько громкими, он плакал так отчаянно, что никто не мог долго слушать это без эмоций, пациенты, работники и мед. работники в коридоре тоже пролили слезы.       У них не было другого выбора, кроме как успокоить его. Он едва заметил острую боль, когда медсестра вколола ему успокаивающее. Он только огляделся, горячее покалывание в районе предплечья, распространилась по всему телу, мир расплылся в его глазах, а затем потемнел.       Печаль овладела им и притупила его разум. Это был яд для его духа. Как будто, темный удушливый туман опустился на него и отказывался рассеиваться, и каким бы ярким ни был день, он не чувствовал тепла. Теперь мир был потерян для него, ничто не могло вернуть его внимание.       Было время, когда солнечный свет омывал поверхность этой планеты, но для Тэхена он ушел вместе с ней.