Лекарь

Назавтра, бледный рассветный луч, беспорядочно шаривший по каменному подвалу дома, наткнулся на самого хозяина, который, склонившись над мутными ретортами, хрустальными колбами и пахучими отварами, не обращая внимания на смену дня и ночи, занимался наукой. Жрец, с детства тяготевший ко всему прекрасному и всем своим естеством, отвергавший насилие, в самом начале своего пути Света, решил заниматься алхимией. И как всякий уважающий себя алхимик, наш герой, имел приличную лабораторию, которая ввиду своего размера заняла основное пространство подвала. Грубая поверхность длинного деревянного стола, была плотно уставлена различными атрибутами алхимика. Лицо, не посвященное в таинства этой науки, нечаянно попавшее в эту обитель, непременно пришло бы в панику, наивно предположив, что попал к тому, кто непременно сдерет с него заживо кожу. Атрибуты эти, в большинстве своем состояли из различных форм и цветов колб, реторт, которые одновременно шипя, искрясь и дымя, производили на свет зелья, настойки, эликсиры, которые после тщательной проверки алхимика, перекочевывали в такой же просто сколоченный шкаф, стоящий у противоположной стены, однако, долго там не задерживались. В противоположном от рабочего места углу, стояла, раскорячившись на своих шатающихся кривых ножках софа, ткань, покрывавшей ее мешковины была смята, что говорило о том, что, несмотря на превосходную мягкую кровать, стоявшую наверху в спальне, человек часто предпочитал забываться коротким сном, не отходя стола. Однако, сегодняшней ночью, ложе хранило на себе другое тело: некогда серая шерсть была грязно-коричневого цвета, сплошь усыпанная, плотно ухватившимися колючками. Вывалив язык набок и, блаженно пуская слюну на покрывало, во всю длину растянулся уже знакомый нам пес, который находясь под действием зелья, периодически смешно подрыгивал лапами. Кейтран провел бессонную ночь, изготавливая сложнейшее зелье, и, когда подняв глаза, навстречу поднимающемуся солнцу, которое было видно сквозь узкое окошко подвала, он, наконец, смог размять затекшие суставы. Зелье было готово. Аккуратно придерживая еще дымящуюся колбу за горлышко, человек приблизился к собаке, и, раздвинув плотно стиснутые зубы, влил щедрую порцию отвара. Послышалось хлюпанье, зелье подействовало, а пес, с трудом разлепив глаза, уставился на спасителя, который как только животное открыло глаза, опасливо отошел назад к столу, и сейчас, силился разглядеть в еще затуманенном после долгого сна взгляде собаки, остатки прежнего безумия. Вчерашнее происшествие с собакой все еще обсуждалось Приозерьем. Зайдя в таверну можно было услышать обрывки разговоров мужчин, которые благодаря обильной выпивке и воображению, пересказывали эту историю в разных интерпретациях, благодаря чему к вечеру следующего дня, из простой бешеной собаки, животное превратилось в проклятого демона скверны, с блуждающими красными глазами, ядовитой слюной и железными когтями. Эти россказни довольно сильно веселили Кейтрана, который, наконец, выспавшись после ночи зельеварения, и, убедившись, что пес здоров, решил зайти в таверну за продуктами. Вся таверна разом обернулась, приветствуя героя рассказов: - Господин Кейтран, слава Свету вы таки живы, – хозяин таверны протянул навстречу вошедшему заранее приготовленные продукты. Жрец кивнул в знак приветствия всем в таверне и откинул капюшон открывая молодое лицо, обрамленное густыми каштановыми волосами, выразительные зеленые глаза смотрели прямо и открыто, четко очерченные скулы могли с таким же успехом принадлежать смелому воину, у которого через плечо висит тяжелый топор, а не двадцати трехлетнему жрецу-лекарю. - Дружок не опасен, – конкретно ни к кому не обращаясь, произнес Кейтран. - Ты уже дал имя этой бешеной твари, – громкий насмешливый голос вновь пришедшего заставил обернуться всю таверну. На пороше стоял сам судья Соломон. Как всегда одет он был в свой неизменный красный жилет, пенсне на глазу, которое, кстати, он использовал только для того, чтобы выглядеть респектабельней, слабо мерцало в отблесках камина, эти же отблески весело плясали на его тщательно отполированной лысине. - Господин судья, – навстречу уже спешил бармен, отодвигая стул и жестом приглашая сесть его за один из центральных столов таверны, – не часто вы захаживаете к нам, неужели я перепутал посылку с продуктами, которые я давеча отправил вам домой? - О нет нет! – мужчина грузно уселся за предложенный стол лицом к людям, – просто решил посидеть с вами. Лица жителей отразили искреннее изумление. Не было еще случая, когда этот человек по доброй воле выходил к людям, чтобы как он сказал «посидеть» с ними. Видимо это не ускользнуло от него, так как, негромко откашлявшись, судья все - таки добавил: - Ну и Кейтрана я заметил и решил узнать, что он сотворил со вчерашним бедокуром, – с этими словами, мировой судья жестом пригласил жреца присоединиться к нему. Так что, юноше не оставалось ничего, кроме как последовать приглашению главного в Приозерье и нехотя сесть рядом с ним. - Ну-с, так что с собакой? Ты усыпил ее? – в тон ему загалдела вся таверна, видимо этот вопрос интересовал не только судью. Кейтран принял из рук официантки большой стакан с ледяным молоком, и, обведя взглядом притихшую толпу, понял, что придется все-таки рассказать все, иначе народ, изголодавшийся по интересным событиям, не отпустит его просто так. - Пес видимо подхватил какую то заразу, на его лапе я нашел две ранки от укуса, и судя по всему его укусил паук, которыми изобилуют наши горы. Пауки действительно были напастью: огромные, мерзкие твари с зеленым жестким панцирем периодически спускались с гор в поселенье, принося с собой панику и жертвы. Правда, с тех пор как Кейтран поселился в Приозерье, нашествия пауков перестали приносить смертельные случаи, однако, эти твари здорово пугали женщин и детей. Вместе с ползучими тварями, в красных землях, периодически появлялись детеныши драконов, вылупляющиеся в недрах Черной Горы, которая испокон веков слыла гиблым местом, и еще никто из ныне живущих в Приозерье, не видел бы того, кто смог побывать в глубинах этого страшного места и вернуться назад. Но мелкие и не очень опасные драконы и ползучие твари были ничто по сравнению с главной бедой Красногорья – орки и гноллы из клана Черной Горы обладали интеллектом и их набеги были страшней пауков. Периодически, для помощи селению, король Ринн присылал из Штормграда вооруженных солдат, которые прочесывали окрестности гор, выискивая лагери клана и полностью уничтожая их. Однако, как ни странно, практически на следующий день, как бы в отместку, эти твари совершали ответный набег на людей. Видя такую ситуацию, Штормград все реже и реже в ответ на просьбы жителей, присылал стражников, и, в конце концов, и вовсе оставил поселение без помощи. Вот уже месяц как столица не отвечала на запросы жителей, почта, практически ежедневно, отправляемая в столицу оставалась без внимания, гонцы, котрых судья Соломон с завидным постоянством отсылал к королю на аудиенцию, возвращались ни с чем, принося с собой один и тот же ответ: Король занят, и в приеме было отказано. Со дня на день поселение ждало новой облавы орков с гор, напряжение росло, все разговоры были только об этом, и поэтому, происшествие с собакой вызвало такую волну интереса, люди, уставшие от мыслей о постоянной опасности, были рады хоть такому событию. - Я рад, что нам удалось избежать смерти невинного животного, – Соломон вздохнул, – тем более со дня на день спустяться эти тупоголовые твари с горы, и, по всей видимости, жертв избежать не удастся. - А Штормград что? – бармен за стойкой нервно потирал полированную поверхность стола, – помощь будет? Вот, наконец, и вопрос, которого боялся судья. - Штормград оставил нас без помощи. Захудалая таверна за все время своего существования, пожалуй, никогда еще не была свидетелем столь бурного диалога главы поселения и ее жителей. - Король Ринн прислал письмо, – судья развернул кусок пергамента, который он крепко держал в руке, и на который, при его появлении никто не обратил внимания, – я получил его сегодня на заре. Помощи не будет! В резко, наступившей тишине таверны, громким выстрелом раздался звук бьющегося стекла – официантка, услышав новость, подняла руки к лицу, тем самым поднос с кружками крепкой медовухи, полетел на пол, а сама она, подняв страшный рев, села на пол. Девушку пришлось срочно уводить на второй этаж таверны. - Но у меня есть мысль, – судья вновь привлек внимание к себе, – завтра мы отправим гонца в Темнолесье! И вновь, в таверне повисла тишина. - Господин Соломон, а… а кого мы отправим? Ни один нормальный человек не решиться идти в Темнолесье, – бармен выказывал всеобщее настроение. - Ну, в основном, поэтому я и пришел, – открылся, наконец, судья, – нам нужно найти того, кто сможет осилить этот путь. Ну, давайте, кто храбрый? Может быть ты? – судья ткнул пальцем в мужчину, сидящего за самым дальним столом. - Я? – испуганно подпрыгнул тот, проливая половину кружки себе на кафтан, – помилуйте господин судья, у меня жена и трое детей, кто ж будет кормить их. - Тогда может быть ты? – следующим был молодой парень, едва, достигший двадцати лет, – у тебя нет детей. - М.. моя… мать, я один остался у нее, она не переживет если со мной что то случиться, – слабый дрожащий полный страха голос паренька внушал жалость. - Ну, отлично! – судья начал закипать от злости, – и что нам делать? У всех нас есть семьи, дети, родители, тети, дяди, но все-таки кто- то должен идти, – судья хлопнул по столу, – не обсуждается, пойдешь ты. Парнишка, который до этого уже облегченно вздохнул, что избежал верной гибели, нервно подпрыгнул на стуле и уронил голову на руки. - Завтра утром жду тебя у себя, возьмешь письмо и карту. С этими словами мужчина встал из-за стола и уже направился к выходу, по пути выбросив клочок бумаги с ответом короля в огонь. Его красная жилетка мелькнула между столами у двери, но легкий хлопок по плечу заставил его с удивлением обернуться. - Чего тебе? – перед судьей стоял жрец, побелевшими от напряжения пальцами, державший мешочек с едой. - У меня нет семьи, детей, родителей, теть, дядь, в общем, нет никого, я могу пойти, – зеленые глаза смотрели так же прямо и решительно. - Ты? Жрец, ты не дойдешь, – вокруг мужчин начала собираться толпа, – тебя волки съедят. Кейтран опустил это колкое замечание мимо ушей, и все так же упрямо повторил: - Я пойду. - Нет, не пойдешь! – из спокойного, рассудительного мужчины, судья вдруг превратился в агрессивного, – ты пойдешь и мы тут все передохнем. А орки спустятся? И что нам делать? Бинтами обматываться? - Я успею, – юноша не менял тона, – я пойду! Я успею, – и не давая Соломону возможности вставить продолжение его гневной речи он продолжил: - Шансов дойди у меня больше, я когда-то владел магией тьмы, я смогу защитить себя, да и в случае чего, я себя и вылечу. Несколько раз, судья открывал и закрывал рот, в попытке продолжить скандал, но, сказанное Кейтраном не было лишено логики, и, подумав пару минут, он, наконец, произнес: - Парень, а ты уверен, что осилишь? - Уверен! – кивнул юноша, и, не дожидаясь продолжения разговора, пошел к двери: - Завтра утром я приду за картой и письмом.