Лекарь

Резво шагая по извилистой тропке, от мрачного селения удалялся человек. За ним, бодро помахивая хвостом, семенил серый пес. Пару раз, темная фигура оборачивалась, словно ища чего то, однако, покинутое им Темнолесье не отзывалось. Косые дома, словно черные статуи, молча встречали его взгляды. - Какого ж дьявола, - жрец рвал и метал, - ты представляешь, - юноша обратился к собаке, - как им помочь, так Приозерье отзывается, как от них потребовалась толика усилий, так они в кусты! Пес был солидарен, почесывая отбитый бок, он, не сожалея о покинутом селении, порывался бежать вперед Кейтрана, однако, не единожды был им остановлен. И вновь, яркий солнечный день терял свое великолепие в густой, чахлой листве леса. И вновь, лучи, отважно пробиваясь сквозь причудливое сплетение веток, рассеивались во мраке. Голубое небо нечасто мелькало над головой, временами пробиваясь сквозь кроны деревьев. Держа быстрый темп, уповая на молодость и силу, жрец, намеревался до наступления вечера добраться до границы с Элвином. Но надеждам этим не суждено было сбыться; мгла вновь поглотила лучи. Наступило время темных созданий, обитавших в этих лесах испокон веков. Решив не испытывать судьбу во второй раз, юноша свернул с проторенного пути на тропинку, уводящую за гору. Мало кто знал, что тропинка эта окачивалась полуразрушенным строением, видавшем и лучшие дни, но теперь забыто и одиноко стоящее на отшибе у гор. Когда то давно, когда люди более плотно населяли этот лес, строение служило сторожевой башней, временным пристанищем для усталых путников и верным помощником дозорным. Теперь же, каменное изваяние одиноко торчало, резко контрастируя с окружающим лесом. Слоняющиеся от безделья, дребезжащие костями скелеты, давно обезумевшие от голода, были единственными обитателями забытых руин. Дружок без труда разогнал мертвых жильцов, и, Кейтран, подобрав полы робы, ступил на истертые ступени и огляделся. - Переночуем здесь, - юноша уже привык разговаривать с псом как с человеком, - завтра к вечеру будем уже дома. Скинув сумку и робу, Кейтран и его верный товарищ отправились на поиски веток, ибо только костер мог спасти их от холода и бродячих в округе мертвецов. Костер весело потрескивал, выбрасывая в небо снопы искр. Рядом с костром, на манер стола, стоял камень, около которого, довольно постукивая хвостом о землю лежал серый путешественник и, сглатывая, набежавшую слюну немигающим взглядом следил за хозяином. По другую сторону «стола», жрец раскладывал еду, доставая ее, из, казалось бездонного рюкзака. На огне, на импровизированном вертеле, капая маслом в костер, жарилась отменная и увесистая паучья лапка. Голодный скелет, умудрился забить паука и уже предвкушал обильную трапезу, когда за ногу его что то куснуло, а подоспевший на помощь Дружку жрец, добил мертвяка, после чего парочка оттащила его добычу поближе к башне, и, не чувствуя угрызений совести, приступили к готовке. Ночь, уже давно накрывшая весь лес, вовсю хозяйничала. Вой оголодавших волков, слышался совсем рядом с лагерем, громыхающие скелеты и упыри, невесело вздыхали, учуяв в воздухе человечину, но боясь, сунутся к огню. Рядом с костром, растянулись пес и человек. Периодически вздрагивая от переживаемых сновидений, пес поскуливал и вертелся как юла, человек же, неотрывным взглядом, следил за языками пламени. Сон к нему не шел. Так тихо проходил час за часом: пес крутился у костра, человек лежал, вслушиваясь в ночь. Тихий стон вывел Кейтрана из задумчивости. Отражаясь эхом каменных стен, стон был подобен выстрелу. Кляня себя за недальновидность и за то, что не додумался проверить внутри башни, жрец схватил посох и кинулся в проем двери, на ходу освещая строение изнутри. Все что угодно он ожидал увидеть, но увиденное удивило его: на каменном полу, извиваясь в агонии, лежал человек. Бордовое пятно, некогда бывшее лужей крови, ясно давал понять, что человек этот уже давно находился в башне. Заливая помещение лаем, вслед хозяину, прибежал пес и тут же кинулся на незнакомца. - Стой! – Кейтран, во время успел схватить пса за хвост. Человек застонал вновь, и, жрец кинулся на помощь. Присев на колени рядом, он обратил внимание, что для взрослого раненый слишком мал: ноги, в тяжелых латных сапогах были маленького размера, кольчужные штаны, потемневшие от крови, жрец не смог бы натянуть и на одну ногу. Дальше разглядеть незнакомца не было возможности – повинуясь, охватившей его агонии, раненный, видимо, вертелся и умудрился верхней частью тела запутаться в красном плаще. Трясущимися руками, Кейтран осторожно распутывал тело, лежащее перед ним. Каково же было его удивление, когда окончательно отбросив тяжелый от крови плащ в сторону, он увидел копну длинных слипшихся волос, тонкую шею и грудь, обтянутую кольчужным корсетом, которая в такт сбивчивому дыханию девушки, резко поднималась и опускалась. Лица разглядеть под слоем грязи было невозможно, но одна деталь тела все - таки привлекла внимание юноши - из густой копны волос выглядывали острые ушки, а изумрудное свечение, проступающее сквозь приоткрытые глаза, безошибочно указывали на эльфа крови. От такой находки, юноша даже присвистнул, перед ним лежал враг, пусть даже и на пороге смерти, но все же враг. Повинуясь инстинкту, дрожащей рукой, юноша извлек из сапога острый кинжал, и, помедлив секунду, воткнул его в крепления нагрудного доспеха. Минута и кольчуга, звякнув, упала на пол, а девушка вздохнула свободнее, несмотря на темное пятно на боку, которое при каждом вдохе неприятно хлюпало. Дружок, все это время сидевший у двери, вдруг проявил любопытство и неспешно подошел к девушке, а затем, помедлив, лизнул ее руку. Несчастная девушка даже не заметила появления человека; бессильной рукой она гладила собаку. Казалось, два этих существа обмениваются между собой если не мыслями, то, по крайней мере, инстинктивными движениями души и тянутся один к другому. Кейтран надолго задумался; милосердие неодолимо влекло его к этому жалкому существу, с другой стороны, жрец понимал, что, если он решится всерьез приняться за лечение ему придется заниматься ею каждый день, каждый час, каждую минуту, придется постоянно изобретать для нее новые способы лечения, ибо рана, которую он наспех залечил, была довольно серьезна.