Просрать всё

Оставшиеся несколько дней Морти не вылезал из комнаты, и Рик только пару раз видел его — бледного, усаженного подавителями, бредущего в туалет по стеночке. Невыносимо хотелось подойти и сгрести его в охапку, прижать к себе, сказать, что всё будет хорошо, отнести в его комнату и укутать в три одеяла... Рик знал, что это желание альфы, решившего, что данный омега принадлежит ему, и терпел, ожидая, пока пройдут эти несколько дней. Конечно, всё никогда не станет, как прежде, или хотя бы просто более-менее хорошо, они уже никогда не решатся посмотреть друг на друга полностью искренне, доверить друг другу душу, всегда зная, что там есть что-то, о чём не стоит напоминать ни себе, ни друг другу. Но они хотя бы смогут находиться в одном помещении без потери работоспособности и социальных навыков. И даже, может быть, можно будет прокатиться вместе за каким-нибудь изотопом 322... Сэмми был рад помочь дедушке в его приключениях, но Рик так привык к карим глазам, вспыхивающим золотистыми искрами на очередную его безумную историю, что не мог сдержать разочарованного вздоха, видя по правую руку от себя молодого альфу, уткнувшегося в телефон на протяжении всего полёта. Наконец, необходимое юному организму время прошло, и вся семья вздохнула с облегчением на следующие полгода: Морти наконец-то спустился к завтраку, почти не бледный и даже убравший чёлку с лица. Его шрамы почти совсем пропали, и домашние закидали смущающегося мальчишку комплиментами, радуясь его хорошему самочувствию и настроению. Робкий взгляд, брошенный на деда, остался без ответа, хотя Рик и пробурчал себе под нос что-то типа: «Привет, Морти». После завтрака он ушёл, не предложив Морти пойти с ним, и не врывался к нему в класс, чтобы утащить с урока. Он просто сидел за своим верстаком, разбирая на части старых роботов, и ждал. На робкий стук в дверь Рик отозвался грубым: «Чего надо?» и даже не обернулся, когда дверь открылась. Ему не надо было оглядываться, чтобы почувствовать, кому он понадобился под конец дня. — П-помочь тебе? — спросил Морти тихо, и Рик кивнул, кивая в сторону стеллажа с отвёртками. Односложно командуя, он требовал принести тот или иной инструмент, и Морти безмолвно выполнял каждый приказ. Через пару часов у них было несколько коробок металлического хлама, пара жестяных банок с болтами и гайками и целый мешок вполне себе рабочих микросхем. — Спасибо, пёс, — сказал Рик, наконец-то скользнув по внуку взглядом, и тот благодарно улыбнулся, поймав его. — Всё, тебе пора спать. Спокойной ночи, Морти. Но пиздюк не торопился уходить. — Ес... если тебе вдруг снова понадобится ч-человеческий щит... или маскировка мозговых волн... — неуверенно начал Морти, и Рик перебил его: — Да знаю я, знаю... Морти, если мне понадобится помощь, я зайду за тобой. А теперь вали, ты мне мешаешь. Морти ушёл понуро, а Рик нервными, чересчур торопливыми движениями распихал коробки с запчастями по полкам. Ему было страшно. Он боялся, что его зверь выйдет на свободу, когда никто не будет готов к этому, и сгребёт в свои хищные лапы то, что не должно быть его, но чем с таким упрямством размахивают прямо перед его оскаленной мордой. Он никогда не стремился считаться человеком с высокими моральными принципами, но какие-то берега должны быть и у самых отбитых преступников. Собственная семья — разве это не то, чего ни в коем случае нельзя разрушать, повинуясь слепым, первобытным чувствам? После нескольких приключений старательно державший себя в руках Морти не выдержал и выпалил, обернувшись к Рику, спокойно бухающему за рулём: — Рик... я больше так не могу! Перестань меня отталкивать! Я... я хочу быть с тобой, я люблю тебя! Рик подавился водкой и, откашлявшись, хмыкнул: — Тебя и так слишком много в моей жизни, Морти. Тот, кто хочет большего, очень часто теряет всё. Цени то, что имеешь, и не становись занозой в моей заднице. — Ты... ты... ты такой ужасный, Рик! — воскликнул Морти в отчаянии, отворачиваясь. — Найди себе приятеля с крепким хуем на сайте знакомств, Морти, и он выбьет всё дерьмо из твоей тупой омежьей башки, — насмешливо сказал Рик. — Твоё повышенное внимание напрягает меня, ээ-это точно не то, чего бы я хотел в своей жизни, Морти... — Да не нужен мне никакой приятель! Хватит вести себя, как... как... — Морти не нашел слов и кинулся к Рику, схватив его за края халата и пытаясь поцеловать. Сильные руки тотчас оттолкнули его, сдерживая ярость, Рик сказал: — Иногда лучше слушаться старших, Морти, особенно если они предупреждают тебя... — О чём? Что такого случится, если ты будешь со мной? — Что случится? Да если... если твой папа узнает, у него будет приступ! А потом он просто выпорет тебя и силком выдаст замуж за жирного, тупого альфу, сына своего приятеля по колледжу... А меня убьёт нахуй. Мучительно. Настолько мучительно, что лучше мне самому сейчас себя убить, не дожидаясь его гнева. — Ну и убей... раз ты такой трус и слабак, — сказал Морти, глядя на него с беспомощной злостью. В ответ на это Рик спокойно достал из кармана бластер и приставил к своему виску. Из его глаз, внезапно полыхнувших ледяным огнём, на Морти глянул зверь, который слишком долго спал, а теперь предпочёл бы сам сдохнуть, чем остаться ни с чем. — Запросто — если ты этого хочешь, Морти, — сказал Рик, нажимая на курок, но Морти стрелой бросился к нему, перехватывая руку, и заряд лишь прошёлся старику по щеке, оставив глубокий след, опалил волосы на голове и ударил в потолок тарелки. — Ты... ты больной, что ли? — трясущимися губами прошептал Морти, и слёзы покатились из его глаз. Его рука, изо всех сил сжимавшая ту руку деда, в которой всё ещё дымился бластер, дрожала. — Не смей... не смей так делать, тебе понятно? Старый больной мудак... Рика бесил мальчишка, бесили его взгляды, исполненные щенячьей надежды, его уверенность в том, что ему всё сойдёт с рук, и никто никогда не отшлёпает его в наказание за наглые домогательства и недопустимое поведение. Но ещё сильнее его бесило то, как он не мог найти себе места, оставшись один, без него, в гараже или в тарелке, похуй. И он продолжал брать его с собой, в надежде, что тот успокоится и последует его совету найти себе альфу на сайте знакомств. Но Морти предпочел дождаться, пока этот альфа найдётся сам. На какой-то постапокалиптической планете, похожей на Землю из фильмов про будущее, они волоклись по заброшенному городу, собирая куски вулканического пепла какого-то особого, неебически редкого состава. Полуразрушенные дома вокруг зыркали на них чёрными провалами окон, и вокруг царила полнейшая тишина. Они перестали соблюдать осторожность, в полной уверенности, что город вымер, шаркали ногами и переговаривались в полный голос. И доигрались: в очередном переулке, преграждая им дорогу, выросла высокая фигура отморозка с намотанной вокруг руки цепью, на конце которой болтался внушительных размеров шипастый кусок металла. — Что, придурки, жить надоело? — оскалился незнакомец, и Рик дёрнул мальчишку назад, за свою спину, одновременно доставая пушку. Незнакомец тут же продемонстрировал свои навыки, раскрутив цепь и выбив пушку из руки Рика. Пролетев пару метров, пушка застряла в щели под домом, и достать её, не подставившись под удар, не было возможности. — Стой спокойно, Морти, а я с ним разберусь, — приказал Рик, доставая лучевой пистолет и прицеливаясь. Незнакомец хихикнул и щёлкнул пальцами, и из подворотен, окружающих их, тут же выскочил десяток таких же высоких, мускулистых парней: кто — с такой же утренней звездой на цепочке, кто — с холодно поблёскивающим ножом, а кто и с целым топором. — Я бы на вашем месте подумал, прежде чем стрелять, — ухмыльнулся главарь и принюхался. — Парни, да нам повезло. Тут цыпочка, самый настоящий омега, без наебалова. Головорезы взволнованно загудели, переговариваясь. Главарь шикнул на них и преувеличенно вежливо обратился к Рику: — Послушай, старик. Отдай нам своего малыша на развод, и мы отпустим тебя. А его мы будем холить и лелеять, правда, парни? — его подельники заржали, и он снова утихомирил их взмахом руки. — Так что скажешь? Откажешься — мы убьём тебя, а его все равно заберём. У нас один омега на двести самцов, мы вымираем, такие дела. Я уж не говорю о том, что жопы подставлять друг другу заебало. — Морти, — тихо сказал Рик. — Иди к нему, а я починю пушку и вернусь за тобой. Они не убьют тебя, ну, выебут по очереди, но зато натрахаешься на год вперёд... Морти залепил деду пощёчину, и парни вокруг даже опустили оружие, радуясь внезапному представлению. — Не хочу я с ними, блять, трахаться, ты охуел, что ли, Рик? — прошипел Морти, гневно взирая на деда. — Просто убей их, и пойдём домой!.. — Просто убей? Да их десять, Морти, ты в своём уме? Пока я застрелю одного, остальные девять разорвут меня в клочки!.. Морти снова ударил его и бил до тех пор, пока его глаза не засияли тем самым ледяным пламенем: дикий зверь проснулся. Встретившись взглядом с тварью, Морти поцеловал её. И шепнул на ухо: — Ты хочешь, чтобы твоего истинного трахали вдесятером, пока ты будешь чинить свою сраную пушку? Лучше возьми пистолет и убей нас обоих, раз ты всё равно недостаточно хорош, чтобы защитить меня! Рик зарычал, уступая свою волю целиком и полностью своей звериной сути. Ему даже не понадобился пистолет: защищая своё имущество, свою сучку, он голыми руками, ставшими в десять раз сильнее, выдирал оружие из рук обалдевших головорезов, дрался руками и ногами, с быстротой молнии уворачивался от сокрушительных ударов, каждый из которых был бы смертельным, не выйди он на волю. Кто-то из банды решил подобраться в обход и утащить Морти у него из-под носа, но Рик взревел, как раненый леопард, и — Морти не поверил бы своим глазам, но всё это действительно происходило в каком-то метре от него — перегрыз ему горло своими зубами. Ещё одного смельчака Рик просто приложил башкой о камень хорошим ударом, и оставшиеся в живых — шестеро из десяти — скрылись в подворотнях, покрытые ранами и лишённые боевой чести. Тяжело, хрипло дыша, Рик повернулся к Морти. Ему всё же досталось — один из Моргенштернов пропорол ему бок, а чей-то кинжал рассёк кожу на лбу, и теперь из пореза текла кровь, заливая лицо и делая его вид ещё более устрашающим. Но Морти не боялся его, ведь это было его собственное, ручное, домашнее животное. Мальчик улыбнулся ему и ласково погладил по волосам, успокаивая. — Я люблю тебя, — сказал Морти нежно, беря его за руку, и старик уткнулся лицом в его плечо, закрывая глаза, будто говоря о своей вечной преданности. — По-моему, портальная пушка в порядке, ты можешь посмотреть? Морти вытащил портал-ган из щели, в которую она провалилась, и отдал Рику. Стерев кровь с лица, тот осмотрел её. — Один раз сработает, пёс, — ухмыльнулся Рик, и они тут же отправились домой. Дома Рик сразу же позволил Морти всё: отвести себя в ванную, смыть с себя кровь и грязь нежными, едва чувствующимися движениями, вытереть полотенцем и обклеить с ног до головы заживляющими пластырями. Поцеловать в щёку, а затем — в губы, положить руки себе на грудь и гладить своё тело. Увести себя в комнату и улечься рядом на кровати. — У меня на шее метка, Рик, — сказал Морти шёпотом, беря деда за руку под одеялом. — И я не помню, как она появилась, её не было сначала, но потом стало видно, она очень бледная, но это точно она, потому что, когда я к ней притрагиваюсь, я сразу же вспоминаю... как это произошло. Только не знаю, кто это был. Я точно... ни с кем не был. И она, она не исчезает уже полгода, Рик. Морти шептал всё это Рику в губы, и тот слушал, чувствуя, как мальчишка улыбается. А потом развернул его к себе спиной и прижался губами к нежной шее. Морти резко вздохнул и выгнулся, и Рик укусил его, одновременно целуя, чувствуя, как трепещет тело мальчика и как разгорается жар в его собственной груди. — Так? — спросил Рик негромко, и мальчик выдохнул: — Да... И застонал, когда почувствовал в себе пальцы зверя, которого уже никто никогда не будет держать на привязи.