Игра в четыре руки

По всей видимости, способность распознавать холод или тепло в окружающей среде пропадает не сразу. У тех демонов, которые целые сутки провели в компании чисто человеческих ощущений и наслаждений. И собственно, в компании того, кто вызывал у меня вполне определенные чувства, в каком бы обличье я не был. Томми, похоже, был вымотан не меньше меня. — Все-таки, у человеческого тела наряду с несомненными… гм… преимуществами, есть и некоторые неудобства, — он выбрался из этого огромного новобрачного сексодрома с балдахином и пошлепал в не менее новобрачную ванную комнату. Я машинально отметил, что его походка стала еще более заваливающейся, но природной грации не потеряла, и усмехнулся. — Не задерживайся там! Ответа я не дождался и вместо него почувствовал, как в номере резко похолодало, и, невесть откуда взявшийся, сквозняк раздул верхние кружева кроватного балдахина. Я перевернулся, свешиваясь с широченной кровати, и внезапно, вместо Рэтлиффа, увидел перед собой стройную женскую фигуру, в длинном, лаково блестящем, черном плаще. — Селеста? — Потрясенно пробормотал я. Мой личный архангел-куратор, так запросто, в номере, куда, в принципе, она и не должна была никак прорваться… Что же за… ? Я рефлекторно замотался в шелковую темно-синюю простыню. — Ламберт, прекрати. — Досадливо поморщилась блондинка. — Мне нет дела до твоих оргазмов. Одевайся. Нам нужно срочно поговорить. — Понятно, что срочно. Иначе, я был бы уже на лестнице в Канцелярию. — Я судорожно всматривался, пытаясь за спиной Селесты разглядеть возвращающегося из ванной Томми, но его не было видно. — Адам, — От обычной приветливости моего архангела не осталось и следа. — Твой… хорошо, оставим пока все как есть, твой напарник в этом помещении отсутствует. Одевайся, не тяни время. — Надеюсь, ты уже понял, что ваша игра в четыре руки не прошла незамеченной для Канцелярии? — Мы стояли почти под Бруклинским мостом, Ист-Ривер был по-осеннему прозрачен и даже как-то непривычно тих. — Селеста! — Они все равно не могли знать всего, я был уверен в способностях Инквизитора. Ведь их не бывает бывших. — Да не было никакой игры, о чем ты? Архангел, а внешне просто обычная американская девочка, светленькая, стройненькая, ничем не примечательная, помолчала, глядя на водную гладь, потом повернулась ко мне. — Я могу предъявить тебе лично обвинение сразу по нескольким пунктам, Адам. — Голос ее звучал печально, даже сочувствующе. — И я медлю лишь потому, что … Даже не знаю, насколько это прозвучит дико, но я считаю тебя своим другом. Поэтому мне и самой приходится нарушать мои должностные инструкции, беседуя здесь с тобой. — Но я ничего такого… — Еще раз, давай сейчас ты отнесешься к сложившейся ситуации серьезно, Ламберт. — Селеста остановила меня легким наклоном своей красиво причесанной головки. — Потому что, еще полчаса и мне уже нечего будет тебе объяснять, этим займутся совсем другие инстанции. Я промолчал, чувствуя, что архангел прав. — Итак. — Селеста снова отвернулась к Ист-Ривер. — Получив очередное задание, с четко прописанными инструкциями и требования, ты их полностью проигнорировал, изменив условия на свое усмотрение и желание. В ходе этих самоуправных действий, ты воспользовался запрещенным артефактом, чем повлек за собой нарушение баланса человеческих единиц в Книге Судьбы. Кроме того, ты участвовал в изменении своей сущности на человеческую в течение целых суток. И, что самое неприятное, все это происходило в присутствии свидетеля. — Свидетель здесь вообще не при делах! — Не выдержал я. — Не трогай его! — И пытаешься сейчас отрицать вмешательство своего напарника во всю эту аферу. Адам, я предупреждала тебя не раз — ты постоянно ходишь по краю, все эти твои игры… То одно, то другое… О том, что ты — Маркер, знала только я. Это совершенно закрытая информация, но ты, ты с легкостью позволяешь ее узнать первому встречному! — А он не первый встречный! — Кровь уже закипела в моих демонических венах. — Как бы он и был мой напарник, да вы сами мне его навязали! — Ты совсем не понял ничего, Адам? — Селеста повернулась и внимательно всмотрелась в мое лицо. — Мне еще и это тебе объяснять? — Нет… — Я отступил от нее, отрицательно качая головой, как некотролируемым маятником — справа налево, слева направо, — Нет, это ты сейчас специально так говоришь, нет… — Инквизитор не бывает бывшим, здесь ты прав. — Селеста подняла воротник плаща, словно ей стало холодно. — Томми согласился, скажем так, спровоцировать тебя, чтобы получить обратно все свои права и полномочия. И должность. — Пусть, я могу его понять. — А я действительно, смог бы его понять. Потому что демоны тоже могут любить, как оказалось. Вполне вероятно, что я был воплощен Небом как ошибка, как черновик, на котором можно было потренироваться. — Но для чего вам нужно было провоцировать меня? — Ты опасен как Маркер. — Пожала плечами блондинка-архангел. — Ты непредсказуем и неуправляем. Сейчас это наглядно показано на примере последнего твоего дела. — Я не верю. — Отступил я еще на один шаг. — Он не мог так поступить. — Надеюсь, ты не будешь мне сейчас пересказывать ваши признания друг другу в любви? Они ведь произносились буквально за полсекунды до очередного оргазма? — При чем тут оргазмы? — Я чувствовал себя падающим с небоскреба вниз. — При чем? — При том. — Селеста пожала плечами. — Пожалуйста, — Она кивнула на стоящий неподалеку рекламный щит. — Я предоставлю тебе обновленный список действующих Инквизиторов. Разумеется, не все имена ты сможешь прочесть, так как это закрытая информация, но в качестве доказательства, а то ты обвинишь меня в подлоге и еще черт знает чем… Но я уже не слышал ее голоса. Потому что на рекламном щите, выведенным огненными буквами четко значилось «Томми Джо Рэтлифф — Высший Инквизитор». Через мгновение на рекламный щит снова вернулись ноги в кроссовках «Адидас», а у меня защипало в глазах. — Так о чем я хотел поговорить… — Я поднял голову. Вместо блондинки Селесты рядом со мной стоял Архангел Михаил в полном своем боевом обличье — в сверкающих небесных доспехах, плаще, перекинутом через плечо и, я даже не поверил глазам, с мечом в опущенной руке. Предводитель небесного воинства на тропе войны. Вот только с кем она была, эта война? — Дело серьезное. Возможны самые суровые последствия. — Михаил говорил отрывисто и словно бы рубил эти свои фразы мечом. — Мне нужны объяснения от тебя. Такие, какие бы я мог предоставить прямиком, ну, ты сам знаешь кому. — Михаил, — с трудом сказал я. — Ты назвал меня своим другом, ведь так? — Так, — немедленно отозвался Архистратиг. — Если пользоваться общепринятой терминологией. — А Томми… — Я умолк, не в силах продолжать, потому что сразу вспомнил, почувствовал, непостижимым способом ощутил его запах, услышал его смех, поймал блеск его карих глаз… — А Томми… — Я люблю его. — Все же нашел в себе силы закончить фразу. — Если пользоваться общепринятой терминологией. — Допустим. — Михаил не собирался ограничиваться только этим моим признанием. — Допустим, здесь ясно, почему ты дал уговорить себя нарушить условия задания. Но воспользоваться собой, то есть, Маркером…? Это как вообще могло такое произойти? — Очень просто, — я знал о чем говорю. — Очень просто. Разве ты забыл, что Маркер может быть задействован лишь в одном случае? — Ты хочешь сказать, что никакой баланс в Книге не был нарушен? — Конечно. — Хотя бы здесь не нужно будет так много разговаривать. — Если бы Книга сама не располагала подобным запасным вариантом — Маркер не отозвался бы и ничего бы не произошло. Михаил задумался. Я отошел к ограде набережной, поднял голову и посмотрел на нависший над нами Бруклинский мост. Почему нельзя мне сейчас принять облик Демона, взлететь на самую высокую мачту этого индустриального монстра и завыть тоскливо, распугивая низко летящие вертолеты? Было бы смешно и забавно. — Очень смешно. — Услышал я позади себя ворчливый девичий голосок. Архистратиг все-таки, решил отложить свою вечную небесную битву. Селеста привычным жестом поправила выбившийся из прически блондинистый завиток. — Мне необходимо увидеть тех, ради кого ты вообще ввязался в эту авантюру. — Брайан, — Джастин сердито захлопнул дверцу машины, выходя. — Брайан, ты помнишь, на чем мы остановились? — Конечно, Солнышко. У меня рак, а не потеря памяти. Джастин Тейлор поморщился. — Опять ты… Вот тебе словно бы приятно все время про это напоминать… Можно как-то не так явно об этом говорить? — А как? — Ой, извини, у меня та неприятная штука, от которой не помогают пилюльки? Или, — Ничего, скоро мне будут выписывать лекарства на розовом бланке? А, нет, — Мы же не вернемся в Питтсбург, потому что я ненавижу тот куриный бульон, который сразу же начнет варить Дебби, свято веря, что именно он призван вылечить эту противную штуку во мне? — Замолчи! — Джастин с размаху пнул по ступеньке крыльца дома. — Тебе, правда, доставляет радость так говорить?! — Извини, — Брайан тут же остыл, заметив в голубых глазах боль и растерянность. — Просто мне иногда бывает страшно. — Он обнял Тейлора, уткнувшись в рукав его пальто. — Я понимаю. — Джастин тоже обнял Кинни, положив руки поверх его рук. — Но, ты никогда не будешь один, а вдвоем уже не так страшно, ведь правда? — Он легонько улыбнулся, и они так в обнимку вошли в подъезд. — Значит, ты так и не проверил электронку сегодня? Они вошли в холл квартиры, и Кинни кивнул головой в сторону стола с ноутбуком. — Проверь сам, Джас. Мне не хочется в сотый раз перечитывать протоколы приема лекарств и посещения врача. Потом снова начнется химия… — Подожди. — Тейлор напряженно вчитывался в открытый файл письма. — Иди, прочитай сам. — Даже не прикасался ни к каким результатам, — я поднял руки в жесте побежденного, сдающегося на милость победителя. — Книга подтвердила действия Маркера. Убедилась? Селеста отошла к краю низкого бетонного заборчика. Мы стояли на крыше соседнего с домом Кинни-Тейлора небоскреба. — Убедилась. Что же, возможно, ты и был в чем-то прав… Эти двое созданы друг для друга. Как бы мелодраматично это не звучало. Особенно, когда за дело взялся Демон. Помолчав, она продолжила: — Но несанкционированное использование Маркера все еще висит на тебе, Ламберт! — Послушай, Селеста! — В голове моей так и билась мысль о Томми, назойливая и тяжелая, словно осенняя муха. — А ведь это использование должно разбираться в Инквизиции, да? — Даже не надейся, Адам. — Селеста стояла уже на самом краю крыши. — Даже и думать не смей. Ты никогда, слышишь, никогда не сможешь увидеть Высшего Инквизитора. Даже если устроишь на этой планете ядерный взрыв по неосторожности.