Костровая песнь Лелианы

Кусланд держится за клокочущий болью бок, ругается сквозь зубы и тянется за целебной настойкой, закрепленной на поясе. Память услужливо подбрасывает картинки из прошлого, будь проклята и благословенна эта минута передышки. — Я хочу съездить в Андерфелс, — задумчиво произносит Элисса, вглядываясь в тьму южной ночи. Она стоит, опершись локтями о подоконник, закутанная в лёгкую простыню. За окном сверкают звезды, бесконечно великолепные и чем-то отличающиеся от ферелденских, раздаются отзвуки голосов и крики чаек, заглушающие мерный гул океана. Смешок. Элисса оборачивается, щурит глаза, но видит лишь очертания разобранной кровати, на которой — она знает — лежит Лелиана. Кусланд медленно отходит от окна во тьму комнаты, садится на постель, чувствуя, как она прогибается, слепо шарит по шершавым простыням, касается наконец теплой кожи. — И что смешного? — Фальшиво грозным тоном спрашивает Кусланд, вычерчивая на икре Лелианы одному Создателю известные символы. — Нет, ну что смешного? — Две недели назад ты говорила, что не уедешь из этого теплого края даже за все блага мира. Ещё две, — в голосе девушки отчётливо проступает улыбка, — что не хочешь прощаться с Зевраном и ехать в Ривейн. А до этой поездки собиралась навсегда остаться в Амарантайне и посвятить себя Ордену. И где же твое нерушимое слово Стража? Ты так и клятву свою хранить будешь? — Ну тебя, - Элисса пихает Лелиану в бок локтём и ложится на спину подле неё. — Меня никто из Ордена не выгонит, как бы тебе этого ни хотелось. Я, кстати, из-за него туда и собралась. — Хочешь показать Первому, как свято чтишь обязанности Командора? — Поворачивается к Кусланд девушка, опаляя щёку горячим дыханием, придвигается ближе и кладёт голову на плечо. — Он будет впечатлен. — Да-да, впечатлен, — рассеяно тянет Элисса, обнимая возлюбленную. — Слушай, давай спать. Завтра ещё на базар идти, надо пораньше встать, а то по самой жаре идти придётся. Тишина накрывает их звенящим куполом. Настойка обжигает горло своей горечью, но по телу начинает разливаться приятное тепло. Кусланд пытается встать, на что мир отвечает ей качкой, однако подняться на ноги все-таки удаётся. Быстрый взгляд выцепляет из ландшафта Лелиану, раскинувшуюся где-то неподалеку, девушка делает пару неверных шагов, постепенно убыстряясь и перешагивая через трупы, падает на колени, зовёт хрипло. Никакого ответа. Воспоминания назойливыми мухами кружатся вокруг, пока достаётся очередная настойка. Следующий кадр — пёстрый ривейнский рынок, залитый полуденным солнцем. От гомона толпы кругом идет голова, блеск украшений невыносимо слепит глаза, на душе тяжко и тошно под стать окружению. Лица, лица кругом; Элисса устало вглядывается в каждое, ища знакомые глаза, рыжую шевелюру, платье, да хоть что-нибудь знакомое, чёрт подери всех ривейнцев и их солнце! Отплытие через полчаса, а её дорогая бардесса свинтила к какому-то прилавку с лютнями красного дерева. Мило, да, точно, мило. Дальше — поток прилавков, остающихся по обе стороны, удивленно расступающаяся толпа, пара неловких столкновений и много, бесконечно много тихой брани под нос. Лелиана стоит, держа в руках диковинного вида лютню, внимает словам музыкальных дел мастера и совсем не чувствует надвигающейся бури. Кусланд — вспышка, короткий разрушительный шторм, готова к ссорам и дрязгам, но вместо того, чтобы разразиться гневной тирадой, суёт продавцу мешок золотых и резво тащит Лелиану к выходу. — Во имя Создателя, что на тебя нашло? — Девушка не сопротивляется, но недовольство так и звенит в голосе. — Потом, — отрывисто бросает Элисса, понимая, что стоит ей пуститься в объяснения, диалог приобретет угрожающее планам направление. — Идём! Кусланд чуть ослабляет хватку на тонком запястье, Лелиана догоняет её и идёт молча, сосредоточенно глядя в землю. Обиделась? Страж досадливо фыркает, ускоряя шаг, и поправляет сумку через плечо. От криков зазывал начинает раскалываться голова. Качка невыносимая. Кусланд осторожно идёт по палубе корабля, обходя матросов и пассажиров, стремится к лееру, у которого расположилась Лелиана. Она стоит спиной к палубе, нервно поводя узкими плечами, и теребит лямку хлопчатобумажного платья. Элисса крадучись подходит сзади, обнимает воздушно, но крепко и чуть не урчит от удовольствия — спокойствие морской глади после вчерашнего шторма умиротворяет изрядно. — Уйди, — шипит Лелиана, выскальзывая из объятия. — Жарко! Кусланд поворачивается к лееру спиной, облокачиваясь, и неотрывно глядит в небо. Тишина, разбиваемая лишь шумом воды за кормой и криками чаек, затягивается. — Я молилась Создателю сегодня, — начинает наконец Лелиана, нервно заламывая пальцы, но останавливается, поморщившись будто от резкой боли. — И? — Кусланд смотрит на неё с тревогой, плещущейся в глазах. — Я... Я не чувствую, что он слышит меня, — девушка отводит взгляд. — Будто я уже исполнила свою миссию и перестала быть нужной ему. — Ты верила, будто избрана, чтобы помочь мне остановить Мор. Может, это и впрямь так, не знаю, но, — Кусланд позволяет себе секундную запинку,— я думаю, тебе не стоит больше ждать от него знаков. Нужно думать о насущном. — Как будто я этого не делаю, — досадливо отмахивается девушка и замолкает. Она злится на Элиссу за её прагматичность, за недоверие к знамениям Создателя. Или раздражению виной зной? Испепеляющий и удушающий, он терзает Лелиану уже много дней подряд, дополняемый качкой и корабельными ароматами, и единственное противоядие — свежий ветер, пропитанной морской солью. Сегодня — штиль. Потому на душе особенно отвратительно. Пробка вылетает из бутылки с лёгким звоном, едва не разбивая сосуд. Пляшущей рукой Элисса подносит стеклянное горлышко к побледневшим губам, едва слышно, про себя, возносит молитву Создателю — неумело, не в лад, но разве имеет это сейчас значение? Все в такие моменты в руках бесплотного и бессмысленного в своем существовании тотема андрастианцев — про это, по крайней мере, твердят все. Не то что бы Страж слушала чужие слова. Воск медленно стекает по металлическому боку подсвечника, постепенно застывая и обращаясь в диковинной формы наросты. Кусланд дует на свисающую прямо на глаза прядь кудрявых волос — пламя колеблется, заставляя тени в углах комнаты плясать. Страж сидит за столом и, изредка макая перо в чернила, торопливо выводит строчка за строчкой что-то на бумаге. Буквы выходят размашистыми и округлыми, спешка отражается на почерке, но девушка уверена, что Фергюс разберёт написанное. Путешествие заняло больше месяца, и все это время брат не получил ни единого послания, несмотря на данное Элиссой обещание. После Мора старшему из Кусландов постоянно казалось, будто чудом выжившая сестра может раствориться опять, на этот раз навсегда — несмотря на все награды и достижения, принять её способность выпутаться из любой переделки не получалось. За спиной раздаётся тихий скрип двери и лёгкие шаги. Лелиана подходит к столу, стягивая с плеч плащ — Элисса оборачивается, обнажая зубы в улыбке и откладывая перо. — Как прогулка? — Зашла к кузнецу. Сказал, что к полудню кинжал будет готов, но что-то я ему не верю — второй день уверяет, будто все почти сделано, но надо немного подождать, — в голосе сквозит досада. — Зато я купила карту. И нашла извозчика, который может подбросить до Хоссберга. — Спасибо, — в голосе Элиссы слышны улыбка и усталость. — После того, как мы пешком исходили весь Ферелден, комфорт повозки ни на что не променяешь. Пускаться в воспоминания, впрочем, не хотелось. Кусланд уверена, что жаркие битвы не остались позади, и немало испытаний выпадет на её долю — такова судьба Стража, которую пришлось принять — но думать о моровых сражениях было больно. Эта война придала её существованию смысл, помогла обрести верных друзей и любовь, однако разрушила каждую крепость моральных принципов, что были возведены Элиссой. Слишком много перемен. Слишком много крови. — Не хочешь выпить чаю? Кажется, всё. Лелиана резко распахивает глаза и судоржно дышит, вцепившись Элиссе в руку. Жива. И это — главное. — Как ты? — Неуместно интересуется Кусланд. — Не умираешь? — Нет, — рассеяно отвечает Лелиана, прислушиваясь к ощущениям. — Нет, я скоро буду в норме. Всё закончилось? — Я их убила, — усмехается Страж. Они не доехали до Хоссберга всего пару миль, нарвавшись на порождений тьмы. Трупы извозчика и лошадей были изуродованы до неузнаваемости, но девушкам повезло больше. Хоть и ненамного. — Не уберёг тебя Создатель, — полушутливо фыркает Кусланд, бинтуя рану на груди спутницы. — Нужна ли я ему? — Лелиана откидывает голову и вглядывается в пронзительно голубое небо. В воздухе пахнет бурей.