Свеча

      — Сегодня утром я чуть не умер… Сегодня утром я сказал правду… Сегодня утром я показал свою слабость…       Мне даже не верится, что я раскрыл все карты. Представляешь? Чёрт, разговариваю со своей же иллюзий! — Локи лежал с закрытыми глазами, потом посмотрел на неё. — Что, ты сейчас уйдешь, ведь я с тобой заговорил?       Что ж ты стоишь и смотришь на меня? — потом взял первое, что попалось, и кинул в неё. Осколок фарфора прошел сквозь и разбился о стену. — А в руках у тебя что? Моя тетрадка с рисунком? Он тебе понравился? Хочешь, что б я нарисовал ещё? — девочка-мечта кивнула головой. — Так ты меня понимаешь? Тогда прошу прощения. У тебя есть имя! — девочка-мечта начертила под картинкой какие-то знаки на древнеасгардском. — Фригга… красивое имя, как у моей матери.Что ты хочешь увидеть? — Фригга указала на него, щеки трикстера покрылись румянцем, он никогда не чувствовал ничего подобного. Рисунок появился быстро, хоть был не так уж красив. Девочка спрятала тетрадь в полы белого платья, а позже из него же достала маленькую розу и положила ему на кровать и исчезла. — Ты куда? Стой! О прекрасная Фригга, вернись! Что ж, поздравляю, от тебя даже иллюзии уходят! <i>Луч солнца среди тьмы Свети, гори, люби. Ты яркой розой расцвети, Среди вечерней тишины… Твои глаза — горящие угли, твоя улыбка — символ чистоты, Твой голос как журчание воды, Твой локон чище утренней зари! Но вместе быть не суждено, Нам небом и землей… Ты сердцем светла, А у меня душа кромешной тьмы черней. Я — ангел смерти, Ты же жизни воплощенье. Я — черный ворон, А ты — аист белокрылый…       — Как спалось, младший братец?       — Спал как убитый. — воцарилась неловкая тишина.       — А почему у тебя глаза красные…       — Я сказал, что я спал, значит спал, между прочим, час и сорок пять минут. И если бы кто-то не топтался, продолжал бы спать!       — Шутишь, значит, будешь жить, а чтоб жить, нужны силы, так что вот тебе овсянка. — Тор приподнял вверх тарелку.       — Ты никогда не умел готовить. Так что я, пожалуй, воздержусь. — сказал с иронией Локи.       — Ты второй… нет, третий день ничего абсолютно не ел, с тобой все хорошо? Ты какой-то бледный. — Все в порядке. — враньё. Голова трещала, в ушах звенело, и все кости ломило, да к тому же мечта исчезла. Однако, увидев отчаяние брата, сказал: — Ладно, давай.       Он опять приподнялся и оперся на бортик. Принял тарелку от Тора. Засунул в рот две ложки, и те встали поперек горла, рука бессильно упала на кровать.       — Спасибо, больше не хочется. — кашлянув, сказал бог хитрости ослабевшим голосом. Тор взял из его рук тарелку.       — Дай-ка я тебя покормлю.       — Во-первых, мне не хочется есть, во-вторых, я не ребенок, чтобы меня с ложки кормить. — сказал он с фальш-улыбкой.       — Ты — мой младший брат, имею право. — нежно произнес Тор.       Громовержец держал в руках ложку, помогая брату.       «Ну, хотя бы не в штыки, — подумал Тор. — Это лучше, чем видеть его грустным.» «Больше никаких мыслей о Мечте, а тем более — о Торе,» — подумал Локи.