Его друзья

Похмелье, сонливость, жалость к себе, переходящая в отвращение – мой стартовый набор на каждое утро, которому предшествует какое-нибудь условно светское событие. Когда звонит будильник, мне ужасно хочется разбить телефон об стену. Но вместо этого я просто выключаю его и переворачиваюсь на другой бок. Я слышу шаги, открывается дверь. Максим садится на корточки рядом с кроватью и убирает волосы с моего лба. - Дима, завтрак остынет. Я чувствую не благодарность, а раздражение. И почти сразу – ещё и стыд за это. Открываю глаза. - Доброе утро. Приподнимаюсь на постели и смотрю на Максима выжидательно. Он выходит из комнаты. Я встаю, набрасываю на себя домашнюю одежду и иду на кухню. Судя по запаху, Максим пожарил соевый текстурат. Готовим мы почти одинаково паршиво, но я рад, что на этот раз мне не пришлось это делать самому. Сил у меня всё равно не было. Не приготовь он завтрак, я бы, наверное, так и ушёл в универ голодным. Рядом с моей тарелкой стоит большой стакан воды. Кажется, мой друг догадывается о моём состоянии. - Сколько у тебя сегодня пар? Я морщусь: - Три пары, а ещё надо зайти к научнику. С этой конференцией все с ума посходили. Я буду дома раньше тебя. Максим сейчас работает в похоронном агентстве. Сам я временно безработный. - Как ты себя чувствуешь? - Жить буду. К сожалению. Максим поднимает на меня взгляд. Смотрит осуждающе, почти зло. - Прости, - говорю я тихо. Со всем с ума сошёл шутить на такие темы при нём. Его лицо расслабляется. Мы не умеем подолгу обижаться друг на друга. - Ничего. Я доедаю свою порцию, быстро надеваю штаны, мартинсы и одну из своих толстовок. Чищу зубы, расчёсываю волосы. Обнимаю Максима на прощание, задерживая руки на его спине чуть дольше положенного. Я сегодня болею, так что мне можно. Выхожу из дома. В метро мне становится хуже, я даже сажусь на освободившееся место, хотя почти никогда так не делаю. С плаката над сиденьями напротив мне улыбается ребёнок. Точнее, мальчик пытается изобразить улыбку, выглядит она по итогу как оскал в агонии. Рядом другой плакат. Девушка с глубоким декольте и слоганом: «Дам каждому по кредиту». Интересно, что за животное должен представлять из себя среднестатистический мужчина, чтобы считать подобное нормальным. На моей станции толпа выносит меня из вагона, практически утыкая лицом в покрытую перхотью голову мужчины впереди меня. С окраины, где мы живём, до универа мне добираться больше часа. Здание у этого храма науки некрасивое. Серо-коричневое, приземистое, «украшенное» яркими плакатами. Очевидно, маркетологи пытались сделать «стильно, модно, молодёжно» и собрали все клише поп-культуры: супергерои, джедаи и охотники за приведениями зазывают потенциальных абитуриентов. Я вижу их: молодые мальчики и девочки, каждый рядом с кем-нибудь из родителей или обоими, в руках – папки с документами для поступления. Мне хочется подойти к каждому из них и прошептать на ухо: «Уноси ноги отсюда!» Четыре года назад мать с отцом привезли меня сюда. Я был в таком диком отчаянии, что даже позволил убедить себя, что быть системным архитектором (это не связано со зданиями, только с IT) – моё призвание. Думаю, вы уже догадались, что это не так. Перед ВУЗом припаркованы дорогие автомобили, некоторые из них принадлежат моим одногруппникам. Девочки в нашей шарашке зимой ходят на пары прямо в шубах. Не потому, что у нас холодно, они просто боятся оставлять их в гардеробе, а ещё хотят похвастаться друг перед другом. Я пытался поговорить с ними и объяснить, как делают эту одежду, но фитоняши, которые пишут в инстаграме о том, как важно уменьшить потребление пластика и остановить вырубку лесов, почему-то не стали меня слушать. Все три пары я безуспешно пытаюсь снизить количество багов в своём коде. Он поддаётся со скрипом, после всех моих исправлений по-прежнему не проходит отладку. Потом я иду к своему научному руководителю Виктору Петровичу. Он с улыбкой убирает лишнюю скобку из моего кода, и теперь у меня на руках готовый прототип будущей программы. Потом Виктор Петрович долго-долго просматривает текст теоретической части. Я не самый умный на свете и не склонен переоценивать свои возможности, но эта статья должна получиться достойной. Мы уже отправили её аннотацию на наш внутривузовский отбор на международную IT-конференцию. - Неплохо, Дмитрий, - говорит он наконец. - Кстати, нам нужно будет в соавторы включить мою аспирантку Веронику Тимченко, она Вам с оформлением поможет. - Я мог бы и сам оформить. - Не думаю, - отрезает научник. Ладно. Хорошо. На этом разговор заканчивается, я вежливо прощаюсь и иду к аудитории, где через десять минут у группы, в которой я учусь, должна начаться пара. – Так вот, представляете, мать говорит: «Мне черный Лексус не нужен, я хочу красненькую машинку, а эту Кириллу отдадим», - разглагольствовует один из студентов перед внемлющими ему одногруппницами. - Ну, как по мне, эта машина все равно не женская. Так что не жалуюсь. О, привет, Дима. - Привет, Кирилл. Кирилл Литвинов - член студсовета, глава ВУЗовского спортивного комитета и, к большому сожалению, мой одногруппник. В школе я дрался с такими не на жизнь, а на смерть. Но вот как обернулась жизнь. Кирилл широкоплеч, носат и коротковолос. Умом, насколько я знаю, не блещет, хотя у него и есть пара публикаций в научных журналах, которым нужно платить за возможность быть там напечатанными. Я читал одну из его статей. Это скверный перевод зарубежного аналога без указания источника. Попросту говоря, плагиат. Притом практическую часть оригинала ему пришлось вырезать, чтобы не палиться на копипасте программного кода. Помимо всего этого, я готов поклясться, что услышанная только что история – чистый пиздёж. Даже родители этого парня не настолько богаты, чтобы передаривать сыну машину из-за непонравившегося цвета. Да и что это за формулировка «Не жалуюсь»? Получив машину, Кирилл из своих трусов от Кельвина Кляйна был готов выпрыгнуть от счастья. - Дима, слушай, - не унимается он - Тебе ответ-то на твою заявку на конференцию в Праге не пришел? - Еще нет. - Так ты, может, спроси в деканате? А то я уже десять раз у них спрашивал, неудобно уже. Неудобно ему. - Наверное, зайду как-нибудь, уточню, - пожимаю плечами я. - У меня там в статье сейчас проблемы со ссылками. - В смысле? - Ну, я, когда цитаты брал, не запоминал и не записывал, с какой конкретно страницы. А там, оказывается, указывать нужно. - Ой, я вообще не заморачиваюсь! Ставлю наобум. Думаешь, это кто-то проверять будет? Главное, больше двухсотой страницы не указывай, чтобы не получилась ссылка на страницу, которой нет. А так двести страниц точно в любой книге наберется. В этот момент из компьютерного класса выходит преподаватель по теоретическим основам информатики и обращается к нам: - Ребят, никто не знает, как обновления Адобе отключить, а то мы всей кафедрой маемся?