Его друзья

Максим и правда живёт совсем недалеко от Сони. На пороге нас встречает его мама. Ольга Александровна – хрупкая невысокая темноволосая женщина. Максим похож на неё внешне, только, конечно, гораздо крупнее. Почти всегда, когда я её вижу, она выглядит очень уставшей (должно быть, от тяжёлой работы). Но также почти всегда улыбается. - Привет! – начинает было она, но потом замечает, в каком виде Максим. – Что случилось? - Всё хорошо, - успокаивает её мой друг. – Настоящий рок-концерт со всей присущей ему атрибутикой. Меня немного окатили пивом, только и всего. Кажется, она не знает, что ответить. - Выпьете чаю? Я сажусь за стол, Максим наливает чай нам троим. У него вибрирует телефон. - Соня сняла наше выступление. Прислала видео, - говорит он, взглянув на экран. - Откуда у неё твой номер? – спрашиваю я удивлённо. - У неё и нету, мне Женя переслал её сообщение. - Включи,– говорит Ольга Александровна и склоняется над экраном. Пока проигрывается видео, улыбка на её губах становится шире. Я бы ни за что не показал это видео своим родителям. Особенно если бы был автором текста этой песни. К счастью, у Максима в семье всё иначе. - Дима, а ты хорошо поёшь, громко! Даже удаётся Женины барабаны перекричать. - Спасибо! – улыбаюсь я. - Соня – это Женина девушка? - Нет, он просто её позвал, - говорит Максим. - Ну а в остальном как концерт? - Мы даже из полуфинала не вышли. - Расстроились? - Нет, всё хорошо. Максим моет посуду, желает маме спокойной ночи и уходит в ванную отмываться. Я пока иду в его комнату. В отличие от моей, она всегда отражала личность хозяина. Раньше я думал, это просто потому, что консервативные родители не одобряли мои попытки обжить своё пространство. Теперь склоняюсь к мысли, что помещению было просто нечего отражать: у меня не было личности. У Максима же на стенах были многочисленные полки с книгами: оранжевые книжки серии "Альтернатива" соседствовали с поэтическими сборниками. Вкусы у него на удивление эклектичные были уже тогда: лютый гор Клайва Баркера, рядом труды по философии, книжка Летова, классическая поэзия, битники, полное собрание сочинений Оскара Уайльда – мой подарок, как и все его книги, которые выглядели более-менее прилично. Сам он покупал дешёвые издания в мягких обложках. А я вот никогда не успевал читать столько, сколько он. Был слишком занят учёбой. Бутафорский череп скалился с одной из полок. В углу стояли две гитары: акустика и электро – и усилок. На внутренней стороне двери висел плакат с обложкой альбома “Going to hell” группы The pretty reckless. Обнажённая солистка, сидящая спиной к фотографу. Длинные светлые волосы. С этого ракурса её даже можно было принять за меня. Но сомневаюсь, что Максим поэтому повесил этот плакат. Сам он шутил, что это – его дань патриархальной культуре. Я упал на кровать. На потолке над ней было приклеено фото Йена Кёртиса. Руки, вцепившиеся в микрофон, заломанные брови, пряди волос прилипли ко лбу, отчаянный взгляд поверх камеры. Мой друг появился в дверях. Он уже умылся и сменил футболку. - Соня симпатичная, - вырвалось у меня. Максим лёг рядом, указал на Кёртиса: - Это не она. Любимый, тебе бы не мешало зрение проверить. Я рассмеялся. На самом деле я не знал, симпатичная ли Соня. У меня не было мнения на этот счёт. Но я знал, что она отличается от большинства кокетливых и усиленно «следящих за собой» девушек. И знал, что в жизни не обратил бы на неё внимания, если бы этого не сделал Максим. - Она тебе нравится? – спросил я. Максим повернул голову ко мне: - Не знаю. Почему ты спрашиваешь? Тебе нравится? - Нет. Мне не нравится. Ты теперь… станешь о ней писать стихи? Будет гетеросексуально, Гене понравится. - Этого я не могу допустить! - Я серьёзно. Улыбка пропала с его лица. - Я не писал о ней стихи. Это другое. - В смысле? - Не так, как с тобой. Я молча смотрел на Максима, но он не стал продолжать. - А как? - Просто она странная, это забавно. Не похожа ни на кого из тех, кого я знаю. С каких пор ему есть дело до каких-то людей, кроме меня и его матери? - Ты не смог бы с ней. Я имею в виду… Посмотри на это, - я обвёл рукой комнату. – Едва ли у вас вообще есть общие интересы. Готов поставить свои волосы, что у неё в комнате развешаны шарфики Зенита. Если бы Максим был более жесток ко мне, он бы ответил: «А твоя комната вообще выглядит стерильной, потому что её обставляли твои родители, что теперь?». Но он мог сказать такое кому угодно, кроме меня. - Я не думаю, что отношения строятся на общих интересах, - произнёс он вместо этого. – Но это и неважно, я не хочу отношений. Я не хочу тратить время на свидания, попытки залезть кому-то в трусы, на создание семьи и клепание детей. К тому же, судя по генетике, из меня вряд ли получился бы хороший папаша. Отец Максима бросил их с матерью, когда моему другу был всего год. Он никогда не объявлялся с тех пор, и они его не искали. - А чего ты хочешь? – спросил я. - Хочу писать хорошие песни. Делать что-то, что я считаю правильным и красивым. Плюнуть в вечность. - Я понимаю, но как же… Ну знаешь, потребности. Это было глупо. Максим мне тут затирает про доброе и вечное, а я со своими разговорами про потрахушки. - Я очень мало думаю о таких вещах, - сказал он. «Везёт же», - подумал я, но вслух ничего говорить не стал. - А чего хочешь ты? – спросил Максим. Вопрос застаёт меня врасплох, я не знаю, что ответить. Поступить в университет? Да нет, этого хотят мои родители, самому мне совершенно неинтересны те дисциплины, к которым у меня какой-никакой талант. Стать рок-звездой? Нет, у меня ужасная боязнь сцены, каждое выступление – дикий стресс, я делаю это только для того, не подвести Максима. Поэтому я отвечаю: - Хочу быть рядом, когда ты будешь плевать в вечность. - Ты хочешь семью, - произнёс Максим медленно. Он хитро прищуривается, как будто понимает, что раскусил меня: – Ты же любишь детей. И чтобы у вас была большая собака. Доберман. И он прав, как всегда. Знает меня, как облупленного. - Не думаю, что это возможно… - Почему? - Трудно объяснить. Я бы скучал по тебе, - говорить такое страшно, я покраснел. Моё плечо было прижато к плечу Максима, кожа в месте соприкосновения просто горела. – Не думаю, что когда-нибудь встретил бы девушку, с которой захочу проводить больше времени, чем с тобой. А жениться, если твой самый близкий человек – друг, а не потенциальная жена, - это как-то подло по отношению к ней. - Я бы тоже по тебе скучал. Когда я только начинаю думать об этом, мне уже становится грустно. Но из тебя получится отличный семьянин. Я не стану мешать. «Не получится, - думаю я. – Возможно, и получился бы, если бы я никогда не встретил тебя». Спорить об этом было бессмысленно, вместо этого я просто спросил: - Можно занять ванную? Мои родители, разумеется, не остались в восторге от того, что я ночевал у Максима. За обеденным столом на следующий день царила напряженная атмосфера. Мы ели в молчании, пока мама не спросила мою сестру, которой скоро должно было исполниться тринадцать: - Таня, как ты хочешь отпраздновать День рождения? - Не знаю… можно было бы сходить в океанариум вместе. - А ты не хочешь каких-нибудь подружек позвать? - Нет. Ксюша же переехала. - Ну, кого-нибудь еще? - Нет, - сказала Таня, этот разговор ей явно был неприятен. - Кого-нибудь из класса? - Мам, ты же знаешь, что у Тани пока не появилось подруг в классе с тех пор, как Ксюша переехала. Давайте не будем… - попытался вмешаться я. - Почему не появилось? - Не знаю, как-то не получается, - промямлила Таня, глядя в тарелку. - Ты можешь четко говорить, тебя не слышно! – сказал отец, - Если ты с одноклассниками так же разговариваешь, не удивительно, что они с тобой не хотят общаться! - Друзья же не глисты, их не так просто завести, - не выдержал я. - Да, зато от твоих друзей могут завестись глисты, а то и что похуже! – вспылила мать. - Они в классе смеются надо мной, - сказала Таня тихо. - Значит, наверное, тебе нужно вести себя как-то по-другому. Учиться ладить с людьми. - Как можно ладить с людьми, которые над тобой смеются? – воскликнул я - Что, они над тобой издеваются, а им еще надо задницу лизать?! - Но тебе-то, видимо, нравится лизать задницу этому Байкалову! Это уже слишком. Я встал из-за стола и ушёл в свою комнату. Подумал, что не очень красиво поступил, оставив Таню одну с ними. Но не возвращаться же теперь. Очень хотелось побыть одному, но моя дверь не запиралась изнутри. Раньше была защёлка, но в одной похожей ситуации отец её просто выломал. Ванная, к слову, тоже не закрывалась изнутри. Мама появилась на пороге. Зашла и села рядом со мной. - Папа просто волнуется о тебе. Её тон совсем не такой, каким она разговаривала за столом. Я никогда так и не смог привыкнуть к этим резким переменам. Как будто два разных человека. Но злиться на неё было теперь совершенно невозможно. - Мы просто хотим, чтобы у тебя было будущее... - Какое отношение имеют к этому мои друзья? - Если бы ты тратил больше времени на учёбу, а не на всю эту ерунду... - Я и так трачу всё свободное время на учёбу, мам. - Дима, у тебя ЕГЭ на носу, а ты вчера весь вечер проторчал на каком-то дурацком концерте. Ты бы мог закончить школу с медалью. Раньше ты был отличником. - В начальной школе! Ты теперь до конца жизни это будешь вспоминать? И какая разница, медаль же не влияет на поступление в ВУЗ. - Да, но у Гены будет медаль. Тебе не обидно? Я молча смотрел на неё. Что тут ответишь? В этот самый момент, пока мы разговариваем, кто-то покоряет Эверест, кто-то собирает кубик Рубика за десять секунд. Может, мне ещё и им позавидовать? Мама вздохнула и продолжила: - Мы волнуемся, что ты связался с плохой компанией. Что с Байкаловым за компанию начнёшь пить или ещё что похуже. Ох, если бы она знала. - Мама, Максим не пьёт и не курит, я уже тебе говорил. - Я просто не знаю, что со мной будет, если ты не поступишь...