Его друзья

Итоги голосования были неутешительными. Валя с парнем проголосовали за поп-группу. Мы не стали дожидаться окончания концерта и всемером вышли из клуба. - Байкалов, ты выглядишь ужасно. Ещё и фингал этот... Редкий случай, когда я согласен с Валентиной. Волосы слиплись, мокрую футболку пришлось снять. У меня, конечно, под ней была майка, в одном слое одежды мне было бы некомфортно. Но майка эта в сетку, и теперь я чувствую себя супернеловко. Да и выгляжу как вампир из плохого фильма. Даже не просто из плохого, а из порнопародии. Вдобавок, от меня за версту разит пивом. - Это так обидно, - улыбается Женя. - Самый большой противник алкоголя из всех нас - и тебе прилетело! - Тебе обидно за меня или за напрасную растрату спиртного? - И за то, и за то. Дима, нужно тебе было выскакивать вперед с открытым ртом! - Я не люблю пиво, Женя, - отвечает Антонов. - Недостаточно крепко для тебя? - И это тоже. - Тебе не холодно в этой рыболовной сети? – спрашивает Соня. – У меня олимпийка есть с собой, дать? - Да не надо, спасибо, испачкаю ещё. Да и вряд ли налезет. - Ерунда, она и так после тренировки не самая чистая на свете. И прекрасно она налезет, у меня-то мышцы есть, в отличие от некоторых. Вот, держи, - Соня достаёт из своей спортивной сумки тёмно-серую кофту и вкладывает мне в руки. - Спасибо. Я постираю и верну, - говорю я. Она действительно мне не мала, только рукава коротки, я их закатываю. Киваю на Сонину сумку: – Давай я понесу. - Да она не тяжелая... - Знаю, иначе бы не предлагал. Соня улыбается и отдаёт сумку мне. Я вешаю её на плечо, рядом с футляром для гитары. - Скажи честно, - смеётся Соня. – Это первый раз в твоей жизни, когда ты надеваешь спортивную одежду? - Но точно не первый раз, когда надевают женскую, - подаёт голос Валин ухажёр. – Или это мужская кофта у тебя, Соня? А то теперь не разберёшь, где мужик, где баба. Вон у половины пацанов тут волосы длиннее твоих. - А что, гордым обладателям Y-хромосомы теперь нельзя носить длинные волосы? А то я забыл продлить подписку на журнал «Как быть настоящим мужиком» и пропустил номер этого месяца, - пытаюсь ехидничать я. - Да всё можно. Только не удивляйтесь потом, что нормальные девочки после клуба уходят домой к нормальным мужикам, а вам только и остаётся, что обжиматься с другими существами непонятного пола. И ты, Соня, не завидуй, что тебя настоящие мужки не хотят. - Ты прав, Михан. Мне чертовски тяжело побороть свою зависть к Вале. Уверена, когда ты трахнул её сегодня в туалете клуба, это были лучшие 30 секунд в её жизни. - Слышь, чуханка! – начинает было Валя, но Женя пытается её успокоить. - Ты за словом в карман не лезешь да? - улыбаюсь я Соне. - Ты тоже, вон какие стихи. Это же твои песни? - Мы вместе пишем... - Он скромничает. Это его песни, - вставляет Женя. - О чём ты обычно пишешь? – спрашивает Соня. Я задумываюсь. Стараюсь ответить честно и не отшучиваться. - Мне кажется, об отчуждении. - В плане? - Ну. У меня как-то всегда были проблемы с чувством принадлежности. Я ещё в детстве заметил, что, как только я куда-то прихожу, сразу же испытываю желание оттуда съебаться... Извини, в смысле... – я запинаюсь. Диме очень не нравится, когда я матерюсь в присутствии женщин. Но Соня только взмахивает рукой. - Ничего, мой слух не оскорбило. - Хорошо. Так вот. Я к этому довольно быстро привык и перестал искать место или коллектив, где буду чувствовать себя, как дома. - Я понимаю, кажется, - кивает Соня. – У меня похожее чувство, но только в женских коллективах. Как будто они вот все настоящие девочки, а я не пойми что. Знаешь, ещё в детском саду был случай, когда на утренник всех девочек мамы нарядили снежинками, а меня моя – грибом. Что смеёшься? Для меня это была трагедия! Но потом я стала заниматься лёгкой атлетикой, и там мне по-настоящему нравилось! Да и в компании мужчин как-то легче. - Интересно, почему, - ухмыляюсь я. - В смысле? Я окидываю Соню взглядом. Нет, кажется, не кокетничает. Действительно не понимает. - Ну, очевидно, что мужчинам хочется производить на тебя приятное впечатление, у них есть... ну... В общем, они в тебе заинтересованы, а другие девочки в большинстве своём – нет. - Да нет, ты чего! – Соня снова машет рукой. – Они меня воспринимают как своего пацана. - Не думаю, - качаю головой я. - Всем нравятся такие, как Валя. Я поворачиваю голову на Женину сестру. В этот момент она как раз зачем-то пытается закинуть ногу на бедро своему парню и заливисто хохочет. - Что поделать, у большинства совершенно нет вкуса, - говорю я негромко. – Кстати, кажется, мы так и не поблагодарили тебя за то, что ты тогда остановила драку. - Да ерунда. За что они вас так ненавидят? - А за что Валя не любит тебя? – говорю я. Меня всегда злят такие вопросы. Почём мне знать, за что меня ненавидят другие люди? У них бы и спросила. К счастью, мне подворачивается повод сменить тему: – И нам с тобой здесь поворачивать. Ребят, - повышаю голос я, - нам с Соней направо, всем пока. Сегодня было весело, все молодцы. Предлагаю не повторять никогда. - Если бы собираемся всех зрителей по домам разводить, нам лучше не становиться популярными, - говорит Дима. - Ну пока я такая одна, - замечает Соня. Дима смеряет её тяжёлым взглядом и кивает: - Конечно. Ты вообще уникум. Не видел, чтобы Максим так долго беседовал с кем-то, кроме нас троих. Что-то с ним сегодня не то. - Дим, может быть, вместе проводим, а потом у меня переночуешь? Я и живу ближе, удобно будет, - спрашиваю я - Хорошо, - отвечает он сразу же. До Сониного дома идти остаётся недалеко. Мы преодолеваем путь в молчании. - Пришли, - объявляет Соня напротив своего подъезда. - Подъезд – самое опасное место, мы поднимемся с тобой, - говорю я. - Иди один, я тут покурю пока, - возражает Дима. - Хорошо, я быстро. В подъезде пахнет кошками, мы заходим в лифт. - Не знала, что Дима курит. - Он и не курит, - качаю головой я. – Просто так выразился. Куда ему курить с его здоровьем. Да и голос такой портить было бы жалко. Лифт останавливается на пятом этаже. Соня подходит к одной из дверей на пролете, поворачивается ко мне. Я отдаю ей сумку. - Спасибо, что проводил. - Без проблем. - До завтра? - Да, пока. Она нажимает на кнопку дверного звонка, я уже делаю первый шаг вниз по лестнице, но тут дверь в её квартиру распахивается. На пороге стоит седовласый мужчина с военной выправкой. На нём штаны-хаки и полосатая майка. Он окидывает меня озадаченным взглядом. - Привет, пап, - говорит Соня. Представляю, что он думает обо мне. Весь пропахший пивом парень с фингалом, пирсингом, размазанными тенями вокруг глаз, в кофте его дочери, из-под которой виднеется какая-то сетка. - Здравствуйте, - произношу я, надеясь, что выходит не слишком похоже на писк. - Здравствуйте, - отвечает Сонин отец и протягивает мне руку. - Папа, это Максим, - спохватывается Соня. – Максим, это мой папа. Лев Петрович. Лев Львов? Блин, серьёзно? Я нехотя пожимаю протянутую руку. Ненавижу этот ритуал. - Папа, Максим выступал на том концерте, я тебе говорила, что он проводит меня домой. Мне кажется, я могу читать мысли по выражению его лица. «Что, вот этот?! Да лучше бы ты одна по темноте шла домой, и то безопаснее. Во-первых, в случае, если нападут хулиганы, скорее тебе придётся его спасать. Во-вторых, он сам похож на главного гопника района». Но выдержка у него потрясающая. - Да. Спасибо, что проводили Соню. Хотите зайти чай выпить? - Нет, спасибо большое, но уже поздно. - Ну хорошо. До свидания. Соня машет мне рукой и заходит в квартиру. - До свидания, - говорю я и сбегаю по лестнице к Диме.