Его друзья

Разогрев – это, конечно, громко сказано, там дали спеть только две песни. Да и приличным местом «Чёртоги» действительно можно было назвать с трудом. По крайней мере, судя по интерьеру. Даже в гримёрке стояли псевдокожаные чёрные диваны с заклёпками. Я нервничал и то и дело выглядывал в зал. Как только он начал заполняться людьми, я понял, что публика в этот раз будет более благожелательной. У меня с собой была фляжка, но я решил не пить до концерта. Обилие неформалов в зале меня успокоило. Уж этим парням с цветными волосами и девушкам в перчатках в сеточку должна понравиться наша музыка. Да и первая песня была не такой серьезной, как в прошлый раз. В ней можно было позволить себе изобразить лукавого искусителя. Когда мы вышли на сцену, я попытался изобразить развязную улыбку и даже отважился окинуть взглядом зал, прежде чем запеть: Он полюбит тебя лишь распятого На кресте на неделе дня пятого. Раз не можешь быть агнцем – будь дьяволом. И явись пред Ним всполохом алого. Я не оборачивался на Женю, но слышал, что тот ему подпевает. Обычно это делал Гена, но с такой песней на это рассчитывать не приходилось, сейчас он стоял с непроницаемым лицом, но играл как всегда старательно. Воскресенье не будет даровано, Но властитель подземного гомона – Это лучше, чем Отчима пасынок, На могиле чьей будут приплясывать. Я перевел взгляд на Максима, тот подошел ко мне, мы соприкоснулись лбами и вместе прокричали в микрофон: Он полюбит тебя лишь распятого На кресте на неделе дня пятого. Раз не можешь быть агнцем – будь дьяволом! И явись пред Ним всполохом алого! Максим отлетел от меня, как будто обжёгшись. Я чувствовал, как по моему лицу стекают капли пота. Человек им не нужен – дай идола, Жертва хлеба и зрелищ чтоб выдала. Раз не хочешь быть жертвой, будь изгнанным. И преследуем праведных визгами. Люди в передних рядах смотрели на нас с интересом, одна девушка даже протянула ко не руку. Ладно, надо попробовать изобразить из себя рок-звезду. Я упал на одно колено, поймал её взгляд и почти прошептал в микрофон: Ты Отцовской любви алчешь – малого. Но сильней Его ненависть к дьяволу. Он полюбит тебя лишь распятого На кресте на неделе дня пятого. Разорвав зрительный контакт, я снова вскочил на ноги и прокричал, уже почти задыхаясь: Раз не можешь быть агнцем – будь дьяволом! И явись пред Ним всполохом алого! Музыка смолкла, но мы заранее договорились не делать большую паузу, чтобы эффект получился сильнее. Максим быстро сменил гитару на акустику, нам только начали аплодировать, но он уже взял первый аккорд «Свежести». Я запел: Свежий, как труп на второй день гниений. Знакомый всем гений. Надзиратели с каждым днём строже. Они могут в промежность и могут по роже. И могут во впалый живот. Могут в грудь, где ничто не живёт. Где всё вымерло, вымарал каждого, Как мертвяк, но ходячий и страждущий, Их обед, но пока что сырой. Могут в голову, где целый рой Чёрных мыслей, соломенны волосы, Молчаливые вопли сорвавшимся, ломаным голосом. Будут ждать, пока всё не созрело, Чтобы выпить тебя и поесть твоё свежее тело. После секундной тишины (за которую я успел оглянуться на друзей и увидеть их ободряющие кивки) зал взорвался аплодисментами, так сильно напугавшими суровых рокеров из «Дезинсектора», что мы кинулись за кулисы, даже не поклонившись. Я был совершенно дезориентировал, Максим снял гитару, подошел ко мне и легко встряхнул за плечи. Его глаза просто светились. - Ну, сегодня хотя бы без слабоалкогольного дождя и тары обошлось, - пробормотал Гена, стараясь скрыть, как доволен реакцией публики. Мы убрали со сцены свои инструменты, чтобы освободить место «Клятве ненависти». Да, группа знакомых Жениного знакомого называлась именно так. Они наконец-то настроили инструменты, и Краснов потащил нас в зал смотреть их выступление. Валя тоже пришла сегодня, она как раз оплакивала своё скоропостижное расставание с Миханом. Держалась девушка поодаль от нас. Когда участники «Клятвы ненависти» вышли на сцену, я не смог сдержать улыбки. Солист выглядел, как более экстремальная версия Максима: весь затянут в чёрную кожу (думаю, на самом деле всё же кожзам), ботинки ну шнуровке по колено, повсюду на костюме ремни и шипы, в руках плётка. В общем, он напоминал антропоморфное кресло из гримёрки. - Мои родители бы в обморок упали, - сказал я со смехом. - Только не говори, что тебе нравится, - проворчал Максим. - Странно, что не нравится тебе, - вставил Гена. – Вроде в твоём стиле. - Для начала я не ношу одежду из ошмёток трупов живых существ, - закатил глаза Максим. Сравнивать его с этими ребятами было всё равно, что ставить знак равенства между... Скажем, между Мэрилин Монро и моделями, которые делают фотосессии в белом парике и с красными губами. Вроде всё то же самое, но что-то не так. Надеюсь, за сравнение с Монро он меня простит. И вообще, Максим наверняка не в восторге от всей этой БДСМ-тематики. Он нежный. Я вспомнил, как аккуратно он обрабатывал мои ссадины, как он, в конце концов, целовал меня. Никакой грубости, даже намёка. Солист завопил в микрофон что-то нечленораздельное и отвлёк меня этим от размышлений. Я вздрогнул и рефлекторно вцепился в локоть Максима. Он поднял бровь и ухмыльнулся. Слушать их музыку было практически невозможно. Я достал фляжку из заднего кармана, отхлебнул сам и предложил друзьям. Конечно, все, кроме Жени, отказались. С каждой новой песней нам с Красновым становилось всё веселее а на лицах Максима и Гены всё явственнее проступало отвращение. - Зануды, - сказал я с нежностью, глядя на них. - И снобы! – добавил Женя. - Всем людям стоит быть снобами, тогда подобного «искусства» было бы меньше, - пробурчал Максим. - Я хочу отойти подальше от сцены, устал толкаться, - прокричал Гена, который только что получил по лицу хаером девушки, прыгавшей слева от него. - Я с тобой, - попытался в свою очередь переорать музыку Максим. – Вы как, остаётесь? Мы с Женей переглянулись и кивнули. В слэм мы не полезли, но прыгали и орали от души. Я схватил Женю за плечи, чтобы нас не растолкали в разные стороны. Он широко улыбнулся, обхватил меня за талию, наклонился к моему уху и прокричал: - Твою мать, эта музыка – полный отстой! - Я, блядь, ненавижу этих людей! – заорал я в ответ. Мои глаза пробежались по толпе в поисках Максима. Он стоял в отдалении, привалившись к стене слегка покачиваясь в такт музыке. Заметив, что я смотрю, кивнул мне и улыбнулся. После где-то седьмой по счёту песни музыканты сделали перерыв и сплотились в зал. Мы с Женей подошли к Максиму и Гене. Краснов замахал руками солисту, и он тоже направился к нам. - Ребята, познакомьтесь, это Егор. Имя меня удивило. Я ожидал, что будет как минимум «Люциус». Несостоявшийся Люциус вблизи оказался симпатичным чуть пухловатым парнем, его тёмные волосы красиво блестели в освещении клуба. - А это Максим, Гена и Дима, - Краснов по очереди указал на всех нас. Взгляд Егора остановился на мне. - Я слышал разогрев. Ты классно пел. Нам нужно как-нибудь замутить дуэт. Я растерянно обернулся на Максима. Дуэт? Я никогда не пел на сцене без Максима рядом. Мой друг смотрел на Егора с таким выражением лица, будто его сейчас стошнит. К счастью, светило БДСМ-эстрады уже сменил тему. - Ты же тоже смотрел наше представление. Я видел тебя в зале. Понравилось? - Ну. Я люблю немного другую музыку. Знаешь, классика: Боуи, Queen... - Понимаешь, дело не только в музыке, тут важна ещё эстетика. - Я думал, вы считаете себя музыкальной группой, - процедил Максим. Егор не удостоил это замечание ответом, даже не повернул голову в сторону моего друга и вместо этого продолжил: - Понимаешь, перформативная часть тоже очень важна. - Я не в восторге от плёток и зажимов для сосков, - улыбнулся я. - Неприятный опыт? Я опешил. - Нет, просто... Никогда не тянуло. Это было правдой. Конечно, опыта у меня не было ровным счётом никакого и я не мог знать наверняка, что мне понравится. Иногда я представлял, как кто-то тянет меня за волосы или крепко прижимает к стене. Пожалуй, я не был таким нежным, как Максим. Но на этом всё. Приблуды из секс-шопа только пробивали меня на смех, а не возбуждали. - Знаешь, лучше один или даже несколько раз попробовать, прежде чем так категорично ставить крест на БДСМ, - сказал Егор и положил руку мне на плечо. - Знаешь, лучше тебе отъебаться от моего друга прямо сейчас, прежде чем так категорично ставить крест на целости своих зубов и костей, - произнёс Максим. - Да ладно тебе, Егору такое только понравится, - попытался перевести всё в шутку Женя. - Мне в любом случае пора возвращаться на сцену, - сказал Егор. – До встречи, - он кивнул Краснову, потом мне и отошёл от нас. - А нам, по-моему, пора возвращаться домой. Я видел достаточно, - сказал Максим. - Солидарен, - произнёс Гена. - Я, наверное, останусь, - сказал Женя. - Дима, а ты? - Если честно, я бы тоже остался. - Ещё есть порох в пороховницах и ягоды в ягодицах? – ухмыльнулся Краснов. - Да, и, главное, водка во фляжке. - Этого я и боюсь, - сказал Максим и добавил тише: – Пожалуйста, давай уйдём. Я вспыхнул. - Не надо меня контролировать. - Я не контролирую, я просто волнуюсь. - Ты что, ревнуешь? Максим тяжело вздохнул. - Как скажешь, пусть ревную, просто давай уйдём. Если ты останешься, я тоже останусь и рано или поздно просто убью этого Егора. - Меня мало заботит его безопасность. - Ребята, ну давайте правда побудем ещё немножко! – начинает канючить Женя. - Погодите, - вдруг сказал Гена озадаченно: - А где Валя? - Понятие не имею, - признался Женя, озираясь.