Его друзья

К концу перемены об этом видео знала вся параллель. Когда мы с Димой вернулись в класс перед последним уроком, я сразу понял, что оставлять там рюкзак на время перемены было очень непредусмотрительно. Ершов сидел на учительском столе, окруженный одноклассниками, в его руках был блокнот в черной обложке. Мой блокнот. Тот самый, в котором я записываю стихи. Он читал вслух, громко и нарочито гнусаво, запинаясь на незнакомых словах: Я тебя под беду подведу. Знаешь, что я имею в виду? Я умею жить только в аду, И к... кущ райских сомнительны пре... прелести. Ты идёшь, как всегда, налегке. У тебя трубка мира в руке. Раскопал я в зыбучем песке И топор войны внёс в этот дом... - Дай сюда! – сказал я громко, шагая к нему. Но нас с Димой обступили со всех сторон, не пуская дальше. - Что тебе дать, Байкалов? Пусть тебе твой Гандонов даёт. Кстати, тут, видимо, и про него есть: Беда в том, что ты лучше всех их. И когда ты спокоен и тих, И когда ты искришься, как молния. И когда ты мне делаешь больно, я Ничего не поставлю в вину: Ты, я знаю, подвержен вину… Я почувствовал, что краснею. Будь проклята моя светлая кожа, из-за которой это всегда так заметно. Одноклассники загоготали. - Надеюсь, я не заражусь СПИДом, от того, что трогал твою книжку, - начал было Ершов, но Дима не дал ему договорить. Воспользовавшись тем, что всеобщее внимание переключилось с него, мой друг вывернулся из ослабевшего захвата одноклассников, подлетел к Ершову, стащил того со стола и несколько раз приложил головой об пол. Из носа Ершова хлынула кровь, Дима занес сжатую в кулак руку для удара, но тут в класс зашла Елена Константиновна, за ее спиной маячили Гена и Женя. Она оглянулась по сторонам. - Это что такое? Все замерли, Дима – с так и занесенной для удара рукой. Я воспользовался моментом и поднял с пола свою записную книжку, выпавшую из рук Ершова. - Антонов, что происходит? - Драка, - пояснил Дима, вставая. - Что случилось? Все молчали. Ершов с компанией, очевидно, прекрасно понимали, что крайними все равно станут не они, и не хотели, чтобы всплыло, что они рылись в моем портфеле. - Антонов - к директору, Ершов – в медпункт! - скомандовала Елена Константиновна. Мы с Женей попытались было вступиться и были отправлены следом. Кабинет директрисы находится на третьем этаже. Елена Константиновна заводит нас внутрь и докладывает. С её слов ситуация выглядит так, будто Дима накинулся на беззащитного Ершова ни с того ни с сего и стал его избивать. А ведь она даже не видела начала драки. Наша директриса похожа на жабу. Да простит меня Дима, который всегда ненавидел, когда я оскорбительно отзывался о женщинах. - Мало того, что вы в школе ведёте себя чёрт знает как, теперь ещё и весть о ваших подвигах за её пределами разнесли среди всех, - говорит она. Понятно. Ей тоже кто-то показал видео. - Если я чему и рада, так тому, что не увижу вашу троицу после выпускного. Разве что в криминальных сводках. Антонов, Байкалов, в следующий вторник после уроков вас ждёт у себя школьный психолог. Мы с Димой недоуменно переглядываемся. - Зачем? - Придёте и узнаете. Может, хотя она из вас людей сделает. А теперь пошли вон из моего кабинета. Только зря тащились на третий этаж. Мы разворачиваемся было к двери, но она продолжает говорить: - И ещё кое-что. Антонов, ты не знаешь, кто это сделал эту надпись на стене туалета на втором этаже? – спрашивает директриса и показывает Диме что-то на экране своего телефона. Должно быть, фотографию. Он подходит ближе, чтобы разглядеть и читает вслух: - «Антонов из 11 А охуенно сосёт». Директрису аж передёргивает, но мой друг продолжает невозмутимо: - Нет, извините, я не знаю, кто конкретно оставил этот отзыв. Столько их было, уже и не упомнить, сами понимаете. - Какой ты остроумный, - улыбается директриса. – Чтобы к концу сегодняшнего дня оттёр это. -Что? Почему я? Вот пусть тот, кто писал, тот и оттирает. - А нечего было так себя вести, и оттирать бы сейчас было нечего. Как вы понимаете, нас с Димой ждёт волшебный вечер с тряпками в руках. - Спасибо, что страдаешь за мои грехи, - говорит Дима, с остервенением отдраивая первую с в слове «сосёт». – Знаешь, что самое обидное? - Что сосать не сосал, а оттирать приходится? – я в этот момент пытаюсь разобраться с «11» - И это тоже, но ещё обиднее уничтожать бесплатную рекламу несуществующих талантов. - Талант не главное, тут практика нужна, - подмигиваю я и еле успеваю увернуться от летящей в меня тряпки.