Под лоскутным одеялом

Второй день подряд Харли не удавалось выспаться. Сегодня ее разбудили барабаны. Высунувшись в окно с намерением запустить в музыканта чем-то тяжелым, она подпрыгнула от восторга и чуть было не вывалилась из рамы. — Пэм! — завопила она, выскакивая в коридор. — Пэм, вставай, у нас там хоронят кого-то! — Ну, а нам до этого какое дело? — спросила Памела, выглядывая из кабинета. — Как ты не понимаешь! В Нью-Винстоне это, считай, событие года. Пойдем, а? Я так давно в толпе не была… — Ты понимаешь, что там скорбящие родственники? — остудив подругу взглядом, уточнила Пэм. — А мы будем тихими и незаметными. Как мышки. Я по такому поводу даже темный свитер надену. Синий в розовую полосочку. Вздохнув, Памела коротко кивнула головой: — Ладно, давай посмотрим, что там. Но будем держаться в стороне. Сделаем вид, что пришли к другой могиле. — Чудесно! Через пять минут встречаемся на крыльце, — протараторила Квинн, уносясь одеваться. Как вскоре выяснилось, Пэм зря переживала о поведении подруги. Переплюнуть родственников покойного ей бы при всем желании не удалось. Все выглядело чинно и благообразно исключительно с расстояния. Вблизи же облаченная в траур толпа производила однозначное впечатление клубка змей. По лицам и отголоскам сразу стало понятно, что скорбь настолько же фальшива, как и яркость искусственных цветов в венках, а лежащий в гробу старичок волнует всех меньше всего. Женщина средних лет, сверкая пурпурными губами из-под вуали, громким шепотом отчитывала девчушку за неподобающий вид. Священник уже откровенно косился в их сторону, но коричневое платье вместо черного по-прежнему оставалось бо́льшим неуважением к покойному, чем подобная сцена. — Эта недотепа на себя чай вывернула, — желчно пояснила первой вторая дама, сверкая из-под очков сухими глазами. — Вот и пришлось переодеть. — Господи, Маргарет, неужели вы не можете себе позволить два траурных платья? — А на что мне их покупать, если мамаша ее уже третий месяц одни копейки шлет? Так раньше хоть Джек еще что-то подкидывал, у него пенсия хорошая была, а теперь я вообще не знаю, на что ее содержать. — Бог вам поможет! Он не даёт такого креста, который невозможно поднять. Вновь ожил оркестр, и над кладбищем полетел заунывный похоронный марш. Толпа двинулась к склепу, оставив Харли и Пэм чуть позади. Теперь они оказались ближе всего к очень занято́му мужчине, который даже на кладбище продолжал вести с кем-то переписку, и к двум девушкам, во всю обсуждавшим вопросы наследства. Особенно их интересовал особняк. — Место, конечно, жуть, но дом-то хороший. Вполне можно будет продать каким-то старикам. А на вырученные деньги рвануть на Мальдивы! — А с чего ты решила, что дед тебе дом завещал? — Я его в прошлом году проведывала. И очки подобрать помогла. Он тогда так на всех вас жаловался, говорил, что совсем его забыли. А я-то — нет. И думаю, что за это мне должно воздаться. Харли покачала головой, сделала резкий шаг в сторону толпы, но остановилась, ощутив на плече руку Пэм. — Не нужно вмешиваться, — мягко сказала Памела. — Ты все равно ничего не исправишь. — Пойдем отсюда. Видеть все это противно. — Увы, таковы люди. — Я этого старичка возле магазина пару раз встречала, — вздохнула Квинн, когда кладбище уже осталось позади. — Он сидел на лавочке с газетой и явно искал повод поговорить. Внучкой меня называл… Вот уж не думала, что у него на самом деле такая толпа родственников. — А что от них толку? Сама же видела, какие все занятые. Ни у кого времени не было ни для живого, ни для мертвого. — Ага. Только для грызни за наследство оно точно найдется. На пару минут воцарилась тишина, нарушаемая только шорохом гравия под подошвами ботинок. Затем Харли остановилась, взяла Пэм за оба запястья и очень серьезно произнесла: — Знаешь, если от меня после смерти что-то останется — то отнеси это в лес и закопай где-то под кустом. Чтоб никаких похорон и фарса. Пусть все будет так, как и задумано природой. Да и отдать свои атомы дереву — очень даже хороший вариант. — Обещаю. Но надеюсь, что этот день настанет нескоро. И со мной в случае чего сделай то же самое. — Вот и договорились, — на губы Квинн вновь вернулась улыбка, свидетельствующая о том, что ее мысли вернулись к земному. — Выгуляем Рэксика вдвоем? — Давай. Только в противоположной от кладбища стороне. Не хватало еще, чтобы кто-то его увидел!