Облик света

      Гермиона стояла у черного хода в «Нору», не решаясь постучать вот уже пять минут. Ее переполняла необъяснимая тоска, и улыбка никак не хотела появляться на лице. Она твердо решила следить за своими словами и всячески избегать разговоров о Малфое, чтобы ненароком не проболтаться друзьям, и тем самым не нарушить обещание. Обещание, сулившее смерть. Девушка содрогнулась от ужаса, и с таким перекошенным от страха лицом, ее застала Джинни.       - Гермиона! – радостно воскликнула она и бросилась ей на шею. – Наконец-то! Я уже с ума схожу от скуки! Давно ты приехала? Почему не заходишь?       - А я только что…       - Отлично, - не стала дожидаться Джинни ее слабых оправданий. – Пошли! Ты как-то странно выглядишь? Что-то случилось? Расскажи мне все!       Гермиона устало улыбнулась подруге, сказав что-то нечленораздельное, но Джинни уже втащила ее в дом и вприпрыжку направилась к Тонкс. Вид у той был словно отражение самой Гермионы – затаенная печаль в глазах, неестественная бледность и опущенные плечи. Однако, не смотря на свое подавленное состояние, они обе тепло приветствовали друг друга.       Рон ей подарил счастливую улыбку и не преминул напомнить, что скоро придут результаты СОВ. Ее это отвлекло, но ненадолго, мысли упорно возвращались к событиям двухдневной давности. И к свитеру, покоящемуся на дне ее чемодана. Сколько раз она порывалась его выбросить! Но каждый раз что-то останавливало ее. Вместо этого она часами лежала на своей кровати, уткнувшись носом в приятную шерсть, совершенно не отдавая себе отчета в том, что делает.       - Что ты на меня так смотришь? – спрашивала она у Живоглота, когда тот с укором взирал на нее своими огромными глазами. И он, безусловно, ей не отвечал. Зато ее совесть не отказывалась от случая напомнить о себе в подобных ситуациях, и мучительно долго взывала к ее здравому смыслу.       Спустя пару дней прибыл Гарри, и страдания девушки отошли на второй план. Она старалась заметить в своем друге хоть малейшее проявление эмоций, чтобы вовремя подоспеть на помощь. Но он решительно не хотел заводить разговор о Сириусе, замыкаясь в себе и переживая горе в одиночку. Так же ее пребывание в гостях у семейства Уизли омрачало наличие такого гостя как Флер Делакур. Не то, чтобы она испытывала к ней негативные эмоции… Просто каждый раз, как ее белоснежная макушка оказывалась в поле зрения, сердце делало кульбит, вспоминая о человеке, который не так давно спас ей жизнь.       Все стало еще хуже, когда Гарри поведал им о пророчестве, связывавшем его с Волан-де-Мортом. Их троица как всегда пряталась от всего мира выбрав для этого бывшую комнату Фреда и Джорджа. Гермиона едва могла сдержать свои чувства, совершенно позабыв о том, где находится. В ее голове постепенно стал складываться паззл, ужасающий ее своей сомнительной перспективой. Милый Гарри… За что ему такая судьба?       - Гермиона! – заорали в один голос ее беспокойные друзья, когда она почувствовала сильный удар в глаз.       Глядя в зеркало, девушка поражалась насколько ошиблась. Она думала, что хуже быть не может. Однако, здоровенный синяк под глазом говорил об обратном. Ох уж эти близнецы!              Каникулы пролетели незаметно, и Гермиона в душе была этому рада. Она скучала по Хогвартсу больше, чем когда-либо. Поэтому она очень обрадовалась, когда они совершили вылазку в Косой переулок – это приближало их к школе. Но ее счастье продлилось не долго.       - Если тебя удивляет, мама, что это за вонь, так сюда только что вошла грязнокровка, - произнес ДракоМалфой.       В ушах зашумело. Она оглядывала его бледное лицо, платиновые, почти белые волосы, светло-серые глаза, искала хоть в чем-то оправдание его словам, но видела лишь насмешливую ухмылку.       Гарри и Рон с уже отточенной годами скоростью направили на него свои палочки.       - Не надо, не связывайтесь, не стоит он того… - шептали ее онемевшие губы, а в груди росла огромная дыра, вызывая боль и крушение надежд, взращиваемых ею все лето. Она ждала все это время встречи ни с кем иным, а именно с ДракоМалфоем и…       «Что ж, ты ее получила», - сказал ей внутренний голос тоном профессора МакГонагалл.       - Ага, вы ведь не можете колдовать вне школы! – он выразительно посмотрел ей в глаза, явно делая акцент на этой фразе. Затем усмехнулся и спросил: - Кто это тебе глаз подбил, Грейнджер? – Девушка еле сдержалась, чтобы не прикрыть синяк рукой. – Я хочу послать ему цветы!       Нет, она не будет плакать, не будет. Он это специально, все еще мстит за тот день. Странно, что ей казалось, будто их отношения изменились. Глупости какие! Она растеряла последние мозги, что ли? Позволила себе поверить в то, чего нет. А чего нет?       Дальше все было как в страшном сне. Яростная перепалка между НарциссойМалфой и Гарри, попытка не дать друзьям совершить непоправимое, и напоследок два взгляда в ее сторону с одинаковым презрением.       - Ну, ты как? – спросил ее Рон угрюмо.       Девушка лишь кивнула. Дыра в груди разрасталась до невероятных размеров.                     Ну на кой черт она поперлась в этот дурацкий магазин мадам Малкин именно тогда, когда он был там? Что за издевательство? И мать еще сцепилась с этим Поттером. Как же ему хотелось вырвать его грязный язык! Избранный, черт его дери. Совершенно не к месту он вспомнил ее глаза, как едва уловимо дрогнули ее ресницы… Грейнджер. Ей было больно. Впервые он понял, что смог задеть ее после того случая на втором курсе. В чем причина? Драко с завидным упорством отгонял от себя ответ на этот вопрос. Его это не касается. Все эти переживания, придуманные ею, не его проблема. Он не виноват, что она записала его в герои наравне с Поттером. Его рот скривился при этой мысли.       Сейчас у него другая задача. Пора смириться с уготованной ему участью, но все же, ему хотелось побороться за свою жизнь. В конце концов, он – Малфой. И чисто из вредности и толики упрямства стоит попытаться. Убить АльбусаДамблдора. Сама мысль звучала нелепо. Но в его голове уже созрел план. И когда он заходил в магазин «Горбин и Беркс», перед его глазами стояло заплаканное лицо матери. Ради нее он сделает все возможное, лишь бы только не видеть ее слез и затравленного выражения в глазах.       Разговор с Горбином затянулся и проходил совершенно не в том ключе, который был ему нужен.       - Может быть, вот это придаст вам уверенности, - он едва отдавал себе отчет в том, что делает. Но вот на свет выглянуло его уродство – Черная Метка. Она жгла ему кожу, словно яд, но он даже не взглянул на нее. Лишь раз Драко смотрел на свою Метку – на обряде Посвящения. Ему еле удалось сдержать рвоту и отчаяние, рвущееся наружу. На секунду он представил, как отреагировал бы Темный Лорд, окажись на нем содержимое его желудка. Из горла вырвался смешок. Продавец вздрогнул, возвращая Драко в реальный мир.       Парень вздохнул. Как следует припугнуть Горбина, и дело сделано. Когда он уже собирался уходить, взгляд зацепился за ожерелье. Он нахмурился, припоминая, где мог его видеть, потом пожал плечами – пригодится.       - Береги вот это, - указал он пальцем на ожерелье, и добавил сам себе : - Мне это определенно пригодится.       Почему он чувствует себя таким опустошенным? Так вот что испытываешь, служа великой цели? А Поттер так живет всю жизнь… А, к черту все! Им с матерью нужно продержаться всего один год, до его совершеннолетия, а потом…свобода!       Он довольно улыбнулся и стремительно вышел из магазина. На миг ему почудился тот самый запах, который ему никак не удавалось забыть за лето. Запах луговых трав и терпкой ванили. Если бы этот запах имел облик, то приходил бы в виде маленького лучика солнечного света, способным осветить даже самый темный путь.       Драко поразился своим мыслям, и поспешил к матери, которая уже с беспокойством оглядывала улицы в поисках своего сына.                     Оставшаяся неделя каникул превратилась для Гермионы в сплошной кошмар. Она уже сто раз пожалела о том, что они проследили за Малфоем, потому как Гарри с тех пор было не унять. Он будто помешался на нем. Каждый разговор он сводил к Малфою. Даже она не думала о нем так часто, хотя у нее для этого было больше причин. С тоской вспоминались те времена, когда ее мысли вращались вокруг ненавистногослизеринца лишь в те моменты, когда он вытворял в их адрес какую-либо пакость, и само собой, протекали они в ином ключе. Тогда было проще. Сейчас же ей невыносимо было слушать о том, какой он мерзкий хорек, вспоминая день, когда он спас ей жизнь. И что бы он сам ни говорил после этого, ничего нельзя было изменить. Ее ненависть к нему прошла, уступив место бесконечной благодарности. И эта благодарность или что-то еще, чему она твердо решила не давать определения, требовало выхода наружу в необъяснимом желании защитить его от нападок Гарри. Благо Рон был того же мнения, правда по иным соображениям, что приносило ей хоть малую толику облегчения.       Учебники, купленные в Косом переулке, немного отвлекали девушку от неприятных мыслей. Джинни тоже пыталась всячески развеселить ее, хотя и не понимала причин поведения подруги. Гермиона была и рада бы рассказать, но страх перед неизбежной гибелью каждый раз останавливал ее.       И вот, наконец, пришло время отправляться в Хогвартс. Гермиона с нетерпением ждала этого момента. Сердце ее трепетало, когда они стояли на платформе, а глаза беспокойно шарили в поисках…кого? Нет, конечно, не ДракоМалфоя. Она искала… Невилла! Девушка закусила губу и яростно помахала парню. Тот заметил ее и неловко махнул в ответ. Рон как-то странно на нее покосился, но промолчал. И правильно сделал. У нее для этого не было заготовлено новой порции лжи. Ведь без сомнения она врала своим друзьям все лето, каждый день чувствовала себя предательницей. За свои странные мысли о странном человеке, за свои секреты, которые никому никогда не сможет рассказать.       Гермиона не успела заметить, как оказалась в спецвагоне для старост. Вот только что они прощались с миссис Уизли, а вот уже она со скучающим видом слушает разговор о квиддиче между Роном и Эрни Макмилланом. Они пока были единственными, кто пришел. Сердце девушки начинало выпрыгивать из груди при мысли, что вот-вот явится Малфой. Почему оно никак не желает остановиться и прекратить свои порывы по отношению к избалованному, наглому, гадкому мальчишке, который никогда не исправится? Что вдруг появилось в нем такого, чего не было до сих пор? Перед глазами всплыло его лицо, его тонкие пальцы с зажатой в них палочкой, как плавно они скользили по ней, пока их хозяин задумчиво хмурил брови… Какой-то щекотный комочек упал ей в желудок, словно она поднялась ввысь на американских горках, и ее дыхание участилось. Дверь отворилась, и девушка рефлекторно повернула голову. Ее пронзил страх и стыд, будто ее застукали за чем-то предосудительным. Гермионе казалось, что ее мысли для ДракоМалфоя с той ночи стали слишком очевидны.       Даже не взглянув в ее сторону, он проследовал на свое место, за ним семенилаПэнси Паркинсон. Слизеринка тоже предпочла сделать вид, что в вагоне никого нет, молча уселась рядом с Малфоем и уставилась в окно. Повисла давящая тишина, так как Рон и Эрни сразу прервали разговор.       - Неужели так сложно прийти вовремя? – прошипела Паркинсон, ни к кому конкретно не обращаясь. – Или у нас других дел нет?       - Знаем мы ваши дела, - ухмыльнулся Рон. – Поди задумали очередную пакость.       Пэнси посмотрела на него, как на червяка и плотоядно ухмыльнулась в ответ.       - Кто это у нас заговорил? Никак плешивый щенок Поттера? Тяв, тяв, - она очень забавно изобразила щенячий восторг, вызвав легкую улыбку на губах Малфоя.       Рон покраснел, как помидор.       - Это ты сейчас продемонстрировала свое поведение по отношению к нему? – Гермиона кивнула в сторону Малфоя. – Очень похоже.       Пэнси окинула ее злым взглядом, и уже было открыла рот, чтобы возразить, но Малфой остановил ее, положив руку ей на плечо. Гермиону неприятно кольнуло в районе ребер, и она прожгла руку Малфоя взглядом.       - Пэнси, не надо разговаривать с ними, а то заразишься отвратительным чувством юмора, - говоря это он смотрел наРона, избегая любого контакта с Гермионой.       Будто она – пустое место.       - Ах ты, хорек…       - Рон! – теперь настал черед Гермионы для успокаивающего жеста – она сжала его плечо, словно тисками, не позволяя встать.       - Дайте ему успокоительное, он уже неуправляем, - издевался Малфой, под хихиканье Паркинсон. – Нужно сказать Поттеру, чтобы держал своего питомца на привязи и подальше от нормальных людей.       - Ты в их число не входишь, Малфой! – яростно воскликнула Гермиона.       Его холодные глаза обратились к ней, и ее обожгло раскаленной злобой. Если бы взглядом можно было убить, она бы уже была мертва.       - А что с глазом? – разыграл удивление он. – Мне больше нравилось, когда под ним красовался синяк.       - Не все в этом мире должно быть так, как тебе нравится, - отчеканила девушка.       Малфой на секунду сделал вид, что задумался, а затем сказал:       - Ты права, Грейнджер, твое присутствие в этом поезде – прямое тому доказательство.       Дверь вагона распахнулась, прервав их «дружескую» беседу, и оставшееся время пребывания на совещании старост Гермиона упорно старалась не смотреть в сторону слизеринцев, едва сдерживая слезы. Последующее дежурство прошло без происшествий, не считая того случая, когда мимо них прошел Малфой и целенаправленно задел плечом Рона, который едва устоял на ногах. В итоге Гермионе пришлось повиснуть на друге, словно мешок картошки, чтобы не позволить ему совершить убийство. Но когда они добрались до своего купе, где их ждал Гарри, Невилл и Полумна, Рон успел прийти в себя, и, казалось, ничто не предвещало беды, но…       - Малфой не дежурит с другими старостами. Засел у себя в купе…       Гермиона старалась абстрагироваться от разговора друзей, но нездоровый блеск в глазах Гарри не давал ей покоя. Не к добру это.                     Какой-то невообразимый шум вывел его из задумчивости. Блейз никак не мог совладать с дверью купе. Странно. Он хмуро наблюдал за потасовкой между Гойлом и Забини, и на миг его заинтересовало белое пятно, мелькнувшее на уровне окна. Может отблеск солнечного света? Пожав плечами, он улегся на сиденья и позволил Пэнси перебирать его волосы. Почему–то на миг он представил другие руки, теплые и не с такими длинными ногтями. Интересно, каково это, когда руки Грейнджер перебирают твои волосы? Он чуть не подавился слюной от абсурдности своих мыслей. Между тем беседа в купе перетекала в другое русло. Он и сам не заметил, как затронул эту тему, видимо, совсем разомлев от ласки. Зевнув, он продолжил:       - Может в следующем году меня в Хогвартсе не будет.       Да, он искренне надеялся, что его не будет даже в этой стране.       - Как это тебя в Хогвартсе не будет? – возмутилась Пэнси. – И когда ты собирался об этом сказать?       - Я сейчас говорю, разве нет? Это я так… Кто знает. Может быть, я… ну…пойду дальше, буду заниматься более важными вещами.       Драко обрадовался той тишине, что повисла в купе. Теперь он мог предаваться своим мечтам о будущем, о том, когда они с матерью окажутся далеко отсюда и в безопасности. Он найдет для них чудесный дом с чудесным садом, в котором Нарцисса будет гулять и напевать ту самую песню, которую пела шесть лет назад…       Травинки полетели, поддерживаемые ветром…Волна волос, взметнувшихся вслед за ними… Открытая улыбка, глаза цвета шоколада…       Драко тряхнул головой и открыл глаза. Проклятье! Этот день будет преследовать его вечно? В нем начала закипать злость на самого себя. И из него полился поток слов, о которых в скором времени, он знал, пожалеет.       Наконец на горизонте забрезжил замок, и Драко облегченно выдохнул. И вот когда они собирались уже покинуть купе, он понял что что-то не ладно. Услышал звук. Как в тумане он отправил всех восвояси, быстро придумав какой-то глупый предлог, чтоб остаться и…       - ПетрификусТоталус!       Поттер! Черт! Как много он слышал? Что он из этого понял? Размышляя вслух, он чувствовал, как волна паники накатывает на него с головой. Ну что они все лезут, эти гриффиндорцы, суют нос в его жизнь?! Это что, какая-то болезнь? Сначала Грейнджерзаявилась прямо к его дому посреди летних каникул, теперь Поттер не смог проехаться до Хогвартса, находясь в разных с ним купе.       - Мне очень льстит, что ты так соскучился по мне за лето, но поверь, не стоило себя так утруждать, - скороговоркой проговорил он. – Столько усилий ради того, чтобы лицезреть меня раньше времени… - Неодобрительно цокая языком и качая головой в разные стороны, Драко еле сдерживал порыв разорвать Поттера на части. Его начинало трясти, и он понял, что пора завязывать, иначе от надежды всего волшебного мира не останется и следа. – В общем, я оценил твой душевный порыв, Поттер.       А потом – черный экран. Пришел в себя он лишь тогда, когда перешагивал через обездвиженного гриффиндорца, рассчитав так, чтобы пройтись по его пальцам.       На перроне он почувствовал себя гораздо лучше, свежий воздух наполнил его легкие. Шагая в сторону замка, он стал весело насвистывать какую-то мелодию.       - Малфой!       Он резво обернулся на каблуках и чуть не застонал от досады – к нему со всех ног мчалась Грейнджер.       - Где Гарри? – требовательным тоном спросила она.       - Ты серьезно думаешь, что мне есть до этого дело? И с чего ты взяла, что мне может быть это известно? – его глаза подозрительно сузились. Неужели она в курсе того, что Поттер шпионил за ним? Нет, она слишком правильная, чтобы позволить своему ненаглядному дружку совершить такую глупость.       - Но… - ее рот беззвучно открывался и закрывался, делая ее похожей на выброшенную на берег рыбу. Зрелище довольно забавное, но насладиться им в полной мере ему не представлялось возможности. У него была еще куча дел.       - Звучит очень убедительно, Грейнджер, - насмешливо сказал он. – Но все же, когда научишься говорить целыми предложениями, тогда и поговорим.       Он чуть помедлил, ожидая увидеть в ее глазах уже знакомое возмущение, но вместо этого наткнулся на боль и что-то еще. Почему все стало так сложно? Почему между ними появилось это непонятное «что-то еще»? Всему виной тот день, когда он совершил этот глупый поступок. А может, он не прав, и это был его единственный правильный поступок?                            - Ты весь в крови! – ахнула Гермиона. Доля секунды ушла у нее на то, чтобы волшебством удалить засохшую кровь с лица Гарри. Так вот, что за спектакль разыгрывал Малфой перед слизеринцами, сидя за столом в Большом Зале. А еще он соврал ей, не моргнув и глазом. Она посмотрела на слизеринский стол и чуть не охнула от неожиданности, так как Малфой тоже в этот момент посмотрел на нее. На его лице появилась едкая ухмылка и он кивнул на Гарри, мол вот он, твой Поттер. Девушка недовольно нахмурилась и отвернулась.       И вот пир подошел к концу, и все ученики потянулись к выходу из Большого Зала. В дверях их трио как назло столкнулось с другим трио, включающим в себя Малфоя, Забини и Паркинсон. Они что-то оживленно обсуждали, не замечая хмурыхгриффиндорцев, и продолжали свой путь. Вот только Гарри не был расположен пропускать их так просто.       - Малфой! А ну стой! – крикнул ему Гарри. Тот остановился, за ним – Забини со скучающим видом и Паркинсон, бросающая на предмет своего обожания обеспокоенные взгляды.       - Поттер, ты меня видимо перепутал со своей рыжей дворнягой? Все эти приемы по дрессировке будешь проворачивать с Уизли. – тихо зашипел он. – Или тебе понравилось ходить со сломанным носом?       - Лучше ходить со сломанным носом, чем с такой вечно недовольной рожей, как у тебя! – выплюнул Гарри. Каждому было ясно, что он откровенно нарывается на конфликт.       - Ну если ты настаиваешь… - протянул Малфой и сжал руку в кулак.       - Нет! Прекратите! – воскликнула Гермиона, делая шаг в сторону Гарри и прикрывая его собой. – Малфой, иди куда шел.       - Тебя забыл спросить, - огрызнулся парень и не сдвинулся с места ни на дюйм.       Гермиона в отчаянии оглядывала толпу учеников, которая не могла рассосаться из-за того, что они вшестером перегородили проход.       - Сейчас придут учителя, - зашипела она на Гарри. – Ты хочешь проблем в начале года?       - Драко, - подал голос Забини. – Мне надоело здесь стоять. Скучно.       - Да, Блейз прав, пошли отсюда, ты что не видишь, что по ним клиника Святого Мунго плачет? Грейнджер, что ты с ними делаешь, что они такие нервные? – Пэнси изобразила на лице удивление и развернулась вслед за Малфоем.       Ну почему все так не просто? Гермиона тоскливо проводила взглядом удаляющуюся спину Малфоя, не замечая того, как внимательно за ней наблюдает Рон.                     На следующий день начались первые уроки, и Гермиона была этому несказанно рада. Послушав вполуха за завтраком очередной рассказ Гарри о Малфое и его причастности к шайке Пожирателей, она поспешно ретировалась на занятие по древним рунам. Она опоздала на целых пять минут, поэтому весь урок просидела на задней парте, виновато уткнувшись в свои конспекты. Ей не нужно было поворачивать голову, чтобы понять, что в классе находится ДракоМалфой – его взгляд успел проделать в ней дыру. И с чего это он на нее так пялится? Неужели задумал очередную пакость? Едва дождавшись звонка, девушка пулей вылетела в еще пустующий коридор. Поэтому не удивительно, что она оказалась одной из первых у кабинета Темных Искусств. Теперь она молилась, чтобы Малфой не так торопился попасть на следующий урок. К ее большому облегчению, Гарри и Рон пришли как раз за минуту до того, как в коридоре замаячила светлая макушка слизеринца. Он шел своей лениво-небрежной походкой, о чем-то увлеченно беседуя с Забини. Гермиона успела отвернуться, прежде чем эти двое обратили к ней свои взгляды. Интересно, о чем это они разговаривали? Уж не о том летнем дне?       - С тобой все в порядке? – спросил Рон, но Гермиона настолько задумалась, что не заметила в его голосе подозрительных ноток.       - Что? Конечно! Нам по рунам столько назадавали…       Девушка была рада, что ее занудство помогает ей отвести от себя подобные вопросы, так как на словах «домашняя работа», парни сразу же потеряли к ней всякий интерес.       На уроке профессору Снеггу удалось вогнать ее в краску очередной подколкой, а смешки со стороны слизеринцев ему в этом помогли. А потом Гарри устроил такое, что Гермиона отчитывала его за это всю перемену.       - Гарри! Тебе же сегодня к Дамблдору на занятие! – сетовала она. – Как ты собираешься на него пойти, если у тебя взыскание у профессора Снегга?       - Что-нибудь придумаю, - отмахнулся он.       Девушка негодовала и все еще бросала на него суровые взгляды на уроке зельеварения. Однако, когда ее легкие наполнились чудесными ароматами, витавшими в классе, все ее негативные мысли улетучились. Поначалу она удивилась, что среди всех запахов преобладал тот самый, который исходил от свитера ДракоМалфоя, все еще погребенного под ее вещами в спальне. Но потом она стала улавливать и другие: свежескошенная трава, новый пергамент… Все ясно! В одном из котлов Амортенция! И она чуть было не проговорилась на весь класс о своей тайне. Подумать только! С этого момента девушка поняла – пути назад нет. Ей нравится запах Малфоя. Это же бред. Как так вышло? Почему? Она посмотрела наРона так, будто это он во всем виноват. Странно, она думала, что должна чувствовать его запах, ведь он был ей…не безразличен. Длинный, слегка сутуловатый, но крепкий и надежный. Теплый и улыбчивый, такой простой и предсказуемый Рон. Порой он становился вредным, и очень упрямым, а иногда его бестактность заставляла ее краснеть, но она всегда знала, что он не обидит, не предаст. Чего не скажешь о другом человеке, который занимал ее мысли больше положенного. Непроизвольно ее взгляд переместился на Малфоя. Он недовольно хмурился, лениво листая учебник. Рядом с ним к удивлению Гермионы сидел темноволосый парень, худощавый и болезненно-бледный. С трудом ей удалось вспомнить его имя – Теодор Нотт. Его отец был в Министерстве, в ту роковую ночь, и сражался на стороне зла. Почему Малфой сидит рядом с ним? Раньше она не замечала Нотта в рядах слизеринского Принца…       Додумать ей не дал профессор Слизнорт, задавая очередной вопрос. После того, как ей удалось принести факультету двадцать баллов, Гермиона почувствовала себя немного увереннее. А недовольное выражение лиц слизеринцев, в особенности Малфоя, который вместе с Ноттомтолько что смеялись над ней, стали для нее наградой. Так же она не смогла удержаться и послала им двоим свою самую лучезарную улыбку, вызвав тем самым неподдельное изумление. Так то! Они всего-то сыновья Пожирателей, а не сами Пожиратели, и нечего их бояться. Ликование девушки длилось не долго.       - И что это значит? – хмуро спросил у нее Рон, буравя ее внимательным взглядом.       Гермиона почувствовала себя преступником, попавшимся на месте преступления, и ее сердце рухнуло куда-то в районе желудка. Она незаметно сглотнула, пожала плечами и постаралась сказать как можно ровнее:       - Рональд, если хочешь о чем-то поговорить, потерпи до конца урока!       Он насупился, отвернулся от нее и с преувеличенным вниманием принялся слушать профессора Слизнорта.       А она не смогла удержаться от еще одного взгляда в сторону Малфоя. Заметил ли он их перепалку? Его такая же лучезарная улыбка дала ей понять, что он все видел и понял даже больше, чем она сама. Да как он смеет так улыбаться? Ее щеки пылали. Весь оставшийся урок она так яростно готовила зелье, что даже не удивилась тому, что у нее оно не получилось.       За обедом она была слишком раздражительна, а сцена у входа в Большой Зал, в которой главными участниками были ДракоМалфой и АсторияГринграсс, подняла в ней такую волну гнева, что она поневоле сорвалась на Гарри. Ей было плевать на эту его волшебную книжку и то, что благодаря каким-то странным записям Гарри выбился в ряды любимчиков профессора Зельеварения. А вот то, как легко скользнула рука Малфоя по талии Гринграсс и последовавший за этим на слизеринку взгляд…Они что, встречаются? Он наклонился к ее уху и что-то шепнул, вызвав у той нежную улыбку. Это обязательно делать на виду у всех? Что за развязное поведение? Здесь же кругом дети!       - Гермиона, ты куда? – в один голос спросили ее ребята, но она лишь отмахнулась.       С каждым шагом приближаясь к воркующей парочке, девушка понимала, что теряет уверенность в своем предстоящем поступке и подумала уже свернуть в коридор, как услышала голос слизеринца:       - Грейнджер, ты что-то хотела?       Она остановилась и яростно посмотрела в его ухмыляющееся лицо. Сейчас ей хотелось залепить ему такую пощечину, чтобы та, которую он получил от нее на третьем курсе, показалась ему нежным поглаживанием. Но вместо этого ее взгляд никак не желал оторваться от его руки, так по хозяйски лежащей на острых плечиках слизеринки. С досадой Гермиона признала, что она выглядела очень мило со своими большими, словно бездонные колодца глазами и точеной фигуркой. Очень напоминала куклу. Такая же безжизненная и холодная, как и все на факультете Слизерин.       - Ну так что? Ты что-нибудь скажешь? Или все еще не научилась вести диалог? – парень явно издевался.       - С тобой мне не о чем разговаривать! – вспылила она и скептически подняла одну бровь. – Десять баллов с факультета Слизерин за неподобающее поведение в общественном месте!       - Ты не можешь снимать баллы со старост, - недобро прищурился парень. Всю его веселость как рукой сняло.       - Я и не собиралась снимать баллы с тебя, - самодовольно заявила Гермиона.       - Астория, золотко, иди погуляй, - процедил Малфой сквозь зубы, и девушка без лишних слов направилась к столу.       Гермиона наблюдала за этим не без удовольствия.       - В чем твоя проблема? – тихо спросил Малфой, и ненависть сквозила в каждом его звуке. – Или гриффиндор против проявления чувств, когда дело касается слизеринцев? Или это касается персонально меня, а? Вечно вы лезете, куда вас не просят. Поттер уже поплатился за это и очень по геройски получил в нос, ты радостно гуляешь с Непреложным Обетом… Вам этого мало для спокойной жизни? Тогда скажи мне, Грейнджер, что сделать, чтобы вы перестали путаться у меня под ногами, потому что я уже не знаю. Я в школе всего второй день, и твое с Поттером повышенное внимание конкретно меня достало!       Девушка настолько была поражена тем, что Малфой заговорил о чувствах, что все ранее заготовленные слова исчезли из головы. Проявление чувств… У него к Гринграсс чувства? Ей в грудь словно вогнали кол, а в горле рос комок, грозившийся вырваться наружу и излиться на слизеринца потоком отчаяния. Отчего ей так больно?       - Я…Хорошо, я погорячилась, - согласилась она, слыша свой голос словно сквозь вакуум. – Просто в следующий раз выберите не такое людное место для своих хм… свиданий.       Она мчалась в башню гриффиндора с такой скоростью, будто за ней гнались дементоры, не иначе. Забежав в свою спальню, она бросилась к чемодану и стала отчаянно рыться в нем. На дне она нашла то, что искала и замерла. Слезы брызнули из глаз, а грудь пронзила такая боль, что ей пришлось согнуться. Так она и сидела на полу рядом со своим чемоданом, сжимая в руках свитер ДракоМалфоя, совершенно не догадываясь, что в этот самый момент разбивается на куски то, чему она так и не смогла дать названия.