Тогда и сейчас

Мы улетели из Амстердама на следующий день. Спустя какое-то время я уладил свои дела в Нью-Йорке: выкупил отреставрированную мебель, проданную мной как оригинал, чтобы успокоить Хоби, отказался от брака с Китси, при этом сохранил дружеские отношения с миссис Барбур, и продолжил работать в «Хобарт и Блэквелл». Борис снова позвал меня работать на себя, но я сказал, что мне хватает его видеть ночью и утром, потому что теперь мы жили вместе. Борис предложил переехать к нему, и в этот раз я согласился. Я представлял его квартиру совсем иначе: роскошной и просторной, обставленной в соответствии с его представлением о хорошей жизни, но это оказалась самая обычная квартира в высотном здании на 70-м этаже, она была небольшой, светлой и уютно обставленной. В спальне стояла одна кровать, и мне снова пришлось привыкать к тому, чтобы засыпать и просыпаться с кем-то. Борис завозился, утыкаясь носом в мое плечо. В каждом его расслабленном движении в попытке проснуться было столько всего знакомого, что я наконец почувствовал, будто бы обрёл дом. На его теле больше не было синяков, и я невесомо провёл тыльной стороной ладони по его плечу, где забавно расположилась россыпь родинок. — Поттер? Ты какого хрена не спишь в такую рань? — он поморщился от света, проникшего в нашу спальню через не до конца закрытые шторы, и попытался натянуть одеяло на себя. — И тебе доброе утро, — я усмехнулся, помогая ему натянуть одеяло, в котором он запутался, а затем лениво поцеловал его кудрявую макушку. — Тео, отстань, — он сонно толкнул меня локтем в бок, но не отстранился, продолжив сопеть в мою шею. В утреннем мареве предметы казались неестественно блёклыми, я повернулся к окну, глядя на то, как на противоположной стороне улицы в окнах загорался свет. — Ты меня тогда спросил, и я обещал ответить через месяц. Да, я счастлив, Борис. Если желание жить и спокойствие на душе можно было назвать счастьем, то я очень счастлив. Во многом это твоя заслуга. И я не врал. Борис всегда заботился обо мне. Когда он поднял на меня взгляд, я даже удивился. Я думал, он провалился в сон, но, как оказалось, он все-таки проснулся, продолжая лежать на мне и притворяясь спящим. — Я рад это слышать. — Он улыбнулся, обняв меня за талию. За окном медленно просыпался город. Мы с Борисом уютно устроились в объятиях друг друга. Я больше не думал о Ривзе, ФБР, Китси и Томе Кейбле. Даже Пиппа стала чем-то далёким — тёплым воспоминанием, старым другом, о котором приятно вспоминать, но который не тревожит душу, как прежде. Я чувствовал себя очень странно: я просыпался в одной постели с любимым человеком, картина не тревожила меня больше, огромная ответственность и тяжелый груз проблем сошли с плеч, но самым странным здесь было моё желание продолжать жить. Когда это осознание пришло ко мне, я рассеянно улыбнулся. — Спасибо тебе. Борис ничего не ответил — кажется, он все-таки уснул, убаюканный теплом, и я решил последовать его примеру. Теперь у меня на душе было хорошо и спокойно.