Per aspera...

Помещение было относительно небольшим, едва ли вмещавшим тот минимум мебели, который должен был находиться у любого уважающего себя и достаточно пафосного шефа. Блеклый свет осеннего вечера проникал в комнату через небольшое пластиковое окно, установленное всего пару месяцев назад в целях «осовременивания» кабинета. Массивный деревянный стол с возгроможденными на него стопками документов, шкаф до потолка, пара небольших стеллажей с кипами документации, кресло и пару стульев — это вся мебель, делающая атмосферу в кабинете рабочей, по мнению самого шефа, но по сути практически каждый находясь здесь, испытывал клаустрофобию, даже если и не был к ней склонен. Весь кабинет, казалось, застрял где-то в восьмидесятых, и единственные детали, коих здесь недоставало для атмосферы, это красный флаг за спиной шефа и бюст товарища Ленина в углу. Последний, кстати, очень долго занимал почетное место в кабинете, пока не был нагло сворован уборщицей в качестве грузика для закваски капусты. Вместо него теперь одиноко стоял куст монстеры. Послышался стук с обратной стороны двери, и мужчина, имитирующий бурный рабочий процесс путём разгадывания кроссвордов, в мгновение ока подтянул к себе несколько бумаг, прикрыв ими компрометирующие материалы. — Входите. — Важным тоном пробасил шеф, поправляя чуть съехавшие на переносицу очки. Дверь с тихим скрипом отворилась, и в образовашийся проход вошли двое мужчин, всем своим видом выражая вселенскую скорбь человеческой нации. — А, это вы, оболтусы, — с нотками разочарования, будто он ожидал визита лиц государственной важности, шеф жестом предложил им сесть, и, сложив руки на столе, одарил вошедших бесстрастным взглядом. Алексей, вошедший первым, как и положено было непосредственному наставнику, сразу же направился к стулу, едва сдерживая волнение. Аккуратно присев, он выровнял спину так, что слова «неестественно» вряд ли бы хватило для описания его осанки. Напарник же так и остался у двери, едва ли не теряя сознания от нервов, и, только после едва уловимого кивка головы коллеги, на негнущихся ногах подошёл к столу, заняв кресло, за что был одарен осуждающим взглядом Леши. — Ну что, рассказывайте, что же там произошло-то и как вы боролись с летающими морскими коровами? — от сосредоточенного на нем внимания тёмных глаз начальника Дмитрий поежился, подавив желание вжаться в кресло. — Какими методами решали и как успешно? А, Красавин? — Михаил Илларионович, мы… — Видя плачевное состояние коллеги, Алексей решил перевести шквальный огонь возможной агрессии на себя. — Замолкни, Воронцов, и до тебя очередь дойдёт. — Не смотря на глухую акустику кабинета, слова прозвучали подобно звонкому удару хлыстом. Михаил Илларионович снова вернулся к белому как простыня Диме. — Ну так что? Поймав сочувствующий вгляд серых глаз Воронцова, светловолосый перевёл дыхание в надежде хоть чуть-чуть успокоиться, и, немного заикаясь, начал доклад. Примерно семь часов назад. — И что это? — бросил косой взгляд на странную штуку, которую мужчина раньше видел только в документальных фильмах о кино. До часа пик оставалось ещё более полутора часов, но улицы были настолько заполнены людьми и автомобилями, что неподготовленный человек бы начал задыхаться во всем этом хаотичном потоке. — Хлопушка-номератор, — с гордым видом знатока искусства кино произнёс Дима, после чего использовал его по назначению. От резкого хлопающего звука Алексей дернулся, унимая минутный порыв придушить напарника. — Не делай так. Иначе я буду о-о-очень ругаться, и, возможно, не только ругаться. — Пригрозил Воронцов, сделав самое суровое лицо из всех, на которые был способен. Получилось более забавно, чем устрашающе, и Дмитрий еле сдержал улыбку. — И на кой черт тебе эта штука? — проигнорировав свою неудачу, продолжил разговор Алексей. — Ну я теперь как бы помощник режиссёра, — немного стесняясь своего нового звания осведомил парень. — Мы в универе снимаем фильм о… — Боевик? Или драму там, наподобие этого… как его? А, «Титаника»! А? — довольный собственной шуткой, мужчина изобразил на лице что-то наподобие улыбки. Но тут же перешёл на зловещий шепот, едва заметно сгорбившись. — Или… Об инопланетянах и теориях заговора? Ты ведь такое любишь. Отпустив руль, Леша чуть поднял руки вверх и изобразил театральный испуг. Закатив глаза, Красавин лишь отвернулся к окну, внезапно заинтересовашись светофором, возле которого они остановились. Радио, еле слышно напевавшее что-то из репертуара БИ—2, внезапно замолкло, вызвав у Алексея неприятное ноющее чувство под лопаткой. Это было последнее, чего хотел сегодня мужчина, и это уже происходило. — Прием, прием. — Грубоватый женский голос донесся из динамика. — Воронцов и Красавин? Парень, никогда прежде не наблюдавший подобного, недоуменно уставился на Алексея. Тот лишь кивнул в ответ, мол, все нормально. — Диспетчер, — пояснил он, и, уже громче добавил, приблизившись к радио: — На месте. — Отлично. — Удовлетворено произнёс голос. — На соседней улице из зоопарка воруют ламантина. Разберитесь, пожалуйста. Теперь и лицо Воронцова перекосило удивление. Заехав за поворот, он остановил автомобиль у обочины, понимая, что ехать и вести разговоры таким образом не весьма безопасно. — Вы издеваетесь, да? — внезапно прозрев, изрек мужчина. — Там как бы полиция есть, охранники и прочие ответственные за то, чтобы живность находилась именно там, где её посадили. Да и кому, чёрт возьми, в городе воровать полуторатонную тушу? — Инопланетянам, Воронцов. — Не скрывая раздражения, чеканил слова голос. — А теперь будьте добры, разберитесь с этим, пока не началась шумиха. Жду отчёта. Связь оборвалась так же неожиданно, как и появилась, оставив после себя вакуум из тишины. Даже Дима изменил своей привычке чесать руки во время нервного напряжения. Коллега же думал, опустив голову и разглядывая пространство у себя под ногами. — Ну так что? — наконец-то решился нарушить молчание Дмитрий, тихо и слегка неуверенно. — Ехать, конечно. — Разочарованно выдохнул Алексей, и, снова заведя машину, вырулил на проезжую часть. Не сразу, конечно, и не без полотна приятных пожеланий остальным, но выехал. До зоопарка они ехали молча. Лёша не сводил глаз с дороги, тем не менее на чистом автоматизме ведя машину, и глубоко ушёл в мысли — тревожные и по-своему пугающие. Дима изучающим взглядом скользил по хлопушке, находя в ней новые детали. Завтра он должен был принести её в ВУЗ и распрощаться с ней на пол года, если не навсегда. — Ёб твою матушку! — от переполнявших его чувств мужчина ударил руль, видя, как огромная морская корова парит в воздухе метрах в десяти над землёй, а вверху, едва мерцая маскирующими пластинами, висело нечто, напоминающее летающую тарелку. — Ну что ж за идиоты-то! Нельзя было это сделать ночью или не во время моего дежурства? Чертовы мрази! Вопреки накалявшимся страстям, Димино лицо излучало некую радость. — Мы будем пользоваться стирателем? — не сдерживая возбуждения, спросил парень, надеясь, что Алексей подтвердит его догадку. Мужчина не ответил, раздраженно хлопнув себя по карману в поисках прибора. И обомлел. Осознание собственной оплошности холодной водой окатило Воронцова с ног до головы, сменившись паникой. Что ему делать-то теперь? Там толпа людей, которые, если их не «обработать», станут огромной угрозой конфиденциальности и десятки лет строго хранимой тайны уйдут коту под хвост, а сам Алексей внезапно пропадет, будто и не существовало его вовсе… Запустив руки в волосы и внезапно сгорбившись, мужчина уставился на свои колени, едва не плача от отчаяния. Там десятки людей… Еще раз, храня последнюю надежду, Алексей похлопал себя по карманам, невидящим взглядом устремившись вверх, на парящего ламантина. Пусто. — Что-то произошло? — метаморфозы, происходящие с коллегой, здорово пугали стажера, и, поймав скользящий взгляд Алексея, парень все понял. — Неужели?.. — А, да не, — Воронцов натянуто улыбнулся. И прозрел. — Возьми свою хлопушку и давай дуй за мной. — Не до конца веря в собственную затею, Алексей направился к воротам зоопарка, и, резко обернувшись, крикнул: — И камеру возьми с заднего сидения. Ну ту, которую ты сегодня напрокат взял. Сейчас будет шоу. Последнюю фразу мужчина произнёс едва слышно, убеждая себя. Как и следовало ожидать, летающая русалка привлекла достаточно лишнего внимания к себе, оказавшись на пике своей первой и последней популярности. Широким шагом Алексей подошёл к толпе, сразу же обратив внимание на снимающую сие действо молодежь. — А вы знаете, что это незаконно? Снимать на камеру сцены фильма? — довольно громко, чтобы слышали и остальные, Воронцов обратился к девушке. Она не заметила его сразу, и его резкий голос заставил подростка дернуться. — Что, простите? — её лицо деформировалось от удивления, неестественно вытянувшись. — Говорю, что это незаконно, и если сейчас вы не удалите видео, то я, от лица продюсеров и режиссёров фильма вынужден буду подать на вас в суд за отснятие материала, авторские права на который принадлежат нам. — Чем дальше мужчина говорил, тем сильнее верил в возможный выигрыш. — Так что, будет любезны, сейчас же удалите это. Он ткнул пальцем на телефон в руках внезапно опешившей девушки. — Это касается всех. Вы нужны были лишь для массовки. А, если я или мои агенты увидят эти кадры в сети, то мы, — Алексей обернулся, увидев подспевшего стажера, едва удерживающего массивную камеру, — мы воспользуемся нашими камерами и вычислим вас, отослав ваши фотороботы в полицию. Ошеломленная публика и вовсе потеряла интерес к бесцельно мотающему в воздухе ластами ламантину. Их вниманием завладел Леша. — То есть, вы говорите, это съёмки фильма? — из толпы вышла женщина средних лет, явно не желавшая верить в сказанное псевдорежиссёром. — А это тогда что? Только не говорите, что спецеффекты на завесе из дыма! Я не верю и ни за что не проверю. Это НЛО! Изобразив разочарование в столь далёких от киноискусства личностях, мужчина приложил руку ко лбу. — Вы правы, — закончив мини-представление, согласился со словами недоверчивой женщины Леша, но тут же парировал. — Это не спецэффекты. Это дрон, на который натянут каркас из чучела ламантина. Увы, бюджет у нас отнюдь не резиновый, так что… — Снято! — невпопад дрожащим голосом выкрикнул Дмитрий. Люди начали перешептываться, тыкая пальцами в стоявшего перед ними Воронцова. И он пошёл ва-банк. — Ну хорошо. Серёга, опускай! Снято! — обратился к некому Сергею мужчина, и, на разочарование толпы и ликованию его самого морская корова начала плавно спускаться на землю. Неужто его коллеги так оперативно сработали или сверху решили все же окончить экзекуцию бедного животного? — Изверги! — вскрикнула женщина, когда смысл сказанного дошёл до её мозга. — Живодеры! Да я на вас в суд подам! И, угрожая, она направилась восвояси, схватив за руку сопротивлявшуюся девочку — не то внучку, не то дочку. — А вы нам заплатите? — уже чувствуя шуршащие банкноты в пальцах спросил парень, до этого проявлявший наименьшую заинтересованность к ситуации. — Вы поблагодарите, что в полицию не обратились за неправомерное нарушение авторского права, — мужчина вошёл в роль, и, как ему казалось, был превосходен. Толпа начала расходиться, и лишь единицы наблюдали, как животное медленно спускается вниз, вскоре исчезнув за крышей здания зоопарка. Хорошо, что работники этого места тесно сотрудничали с организацией. Иначе пришлось бы действительно попотеть. Дима, вертящий камеру, которую он и не додумался включить, в разные стороны, якобы снимая людей и местность, время от времени приседая и «фокусируя кадр» на какой-то мелочи. Его тоже трясло, и Алексей, желая загладить свою вину перед ним, направился стажеру. Нужно было его успокоить. — Чего ты там, малец? — с долей беспокойства в голосе поинтересовался Леша. — Живой? Тот лишь кивнул, и выражение беспробудной печали медленно, но верно сменялось облегчением. — Хэй, а вы там дадите хоть посмотреть, как я в кадре получился? — алчный паренек появился из ниоткуда. — Нет, не дадим. Дождитесь выхода фильма. — Деловито отрезал мужчина, выуживая из кармана сигареты. Привычка брала своё. — Но вдруг… — Снято! — сорвав висевшую на ремне Димы хлопушку-номератор, Воронцов демонстративно хлопнул ей перед носом у настырного прохожего, и, круто развернувшись, бодро зашагал в сторону машины. — Пойдём, Игорь! Нам ещё материал монтировать. И остальным позвони, скажи, что съёмка в этой локации закончена. Новоиспеченный «Игорь» рысью последовал за Алексеем, оставив паренька одного возле клетки с орангутангом. — У-у-у, — протянула обезьяна, тоже глядя вслед удаляющейся парочке. — Согласен. В нашем кинематографе работают только алчные скоты. — Сплюнув на асфальт, парень переглянулся с приматом, и пошёл своей дорогой. Ему еще нужно было купить хлеб. Настоящее. Закончив рассказ, Дима все же вжался в кресло, то белея, то краснея. Шеф, нахмурив брови, обдумывал только что услышанное, то и дело бросая взгляды на Воронцова, который уже, как казалось, откровенно скучал. — Так вот значит как. — Наконец изрек Михаил Илларионович, сняв очки и уставше протерев глаза. — Вы едва не погубили сотни лет конспирации, сотни лет работы ваших родителей, дедов и прадедов, просто потому что кто-то решил постирать пиджак?! — последние слова мужчина уже выкрикнул. — Но вы же её и спасли. Не знаю, Воронцов, что с вами делать… Начальник пронизывающе глядел на Алексея. Тот лишь нервно сглотнул, чувствуя в накаляющемся воздухе напряжение и возможную опасность. — Но с другой стороны стоит отметить вашу изворотливость и то, как вы нашли выход из сложившейся ситуации, вызывает у меня восхищение. Так что… — Шеф намеренно выдержал паузу, наслаждаясь производимым эффектом. — Я думаю, что прощаю вашу оплошность. На этот раз. А теперь свободны. Он откинулся на спинку стула, ожидая, когда двое нерадивых агентов покинут кабинет. — Но… — Осмелев, начал было Дима. — Свободны. — Более настойчиво произнёс шеф, кивая на выход. — И в следующий раз я тебя уволю, если это повторится. Алексей только обернулся, мрачно кивнул и вышел вслед за стажёром. — Капе-ец! — наконец-то выдохнул Дима. — Я уж думал, что все, секирбашка, а вон-то как все обошлось. — Угу, — потупив взгляд, Воронцов глядел себе под ноги, прокручивая в голове разговор с Илларионовичем. — Хэй, ты… То есть, вы чего? — искренне удивился Красавин удрученности своего коллеги. — Ну уволят, так уволят. Невелика беда—то! Другую работу найдёте. — Лучше б тебе не знать, Дима, как здесь увольняют… — Все нагнетал атмосферу Леша, от чего у парня все сжалось внутри. Но тут же внезапно Воронцов переменился в лице, снова вернув себе уверенный вид. — Хотя… Ты прав. А знаешь что? — он искоса бросил интригующий взгляд на коллегу, загадочно улыбнувшись. — Пойдём поужинаем. Я уже сутки ни черта не ел, вон только табачным дымом и питаюсь. И хватит мне «выкать»! Достал! И направился вдоль по коридору. В следующий раз его вряд ли так легко отпустят…