Hooker hole/Розовый саботаж

*

Гарри сидела в кресле, безмолвно и пристально смотря на кучку пепла, оставленную фениксом после самосожжения в медной клетке, и чувствовала себя крайне глупо в этот момент. — М-да… — загадочно протянул директор школы чародейства и волшебства, расхаживая мимо своего рабочего стола и напряженно поглядывая на бывшего мальчика-который-выжил. Профессор Дамблдор вызвал ее для разговора после собрания преподавателей и министерских работников, когда Кубок огня выплюнул имя четвертого участника Турнира Трех Волшебников. И это оказалось имя Гарри Поттер, которая отошла от шока гораздо раньше учителей, однако еще пребывала в расстроенных чувствах из-за перепалки с другом. — Хм, я то думал, меня уже ничем в этой жизни не удивить, — пробормотал пожилой маг. — Послушай, мальчик мой, то есть мм… прости пожалуйста, забываю. Ситуация весьма противоречива и, ежели состояние твоего здоровья ухудшится во время Турнира… нет, я не прощу себе каких-либо плачевных последствий, — замотал головой великий чародей. — Сэр, я в порядке. Поверьте, меня оперировали по медицинским показаниям, сейчас уже все пришло в норму и благодаря зельям, я полностью восстановилась, — произнесла Гарри упадническим тоном. — Конечно же, я верю, — заверил Дамблдор чуточку с издевкой. — Я верю, и я уповаю на компетентность маггловских докторов… В глубине души, ей хотелось принять участие в Турнире, и… так она могла бы узнать: зачем кому-то бросать ее имя в Кубок? Ее состояние здоровья действительно было в норме, и… ее больше беспокоил постоянно чешущийся шрам на лбу. Этим летом Гарри приехала в Хогвартс абсолютно обновленной, однако от груза старых проблем половые модификации ее не избавили. Еще с первого курса за Гарри Поттером, единственным магом, победившем смерть и погубившем, по слухам, Лорда Волдеморта, водились странности. К счастью, в тринадцатилетнем возрасте, когда ребята начинают ярко приобретать вторичные половые признаки, о Гарри еще ничего конкретного сказать нельзя было. Да и в принципе, у него было вполне себе мальчишечье поведение. На втором курсе все больше людей стали замечать его загадочную тягу ходить в женскую уборную… Два года студенчества нанесли сильный урон шатко формирующейся психике подростка. Все эти годы он сталкивался лицом к лицу с истинным злом — Лордом Волдемортом, который никуда не исчезал и уж тем более не умирал, но принял облик бестелесности и всячески пытался атаковать Гарри. Возможно, именно это, а может быть что-то другое, повлияло на Гаррину мужественность, сломив зачатки воинственных качеств в нем навсегда. Гарри понял, кто он на самом деле. И на самом деле он был — она. На третьем курсе, в свои пятнадцать лет, Гарри уже очень сильно походил на юную барышню. Его голос не мутировал, тело напоминало типичную женскую конституцию, а оволосение подбородка вообще не коснулось юношу. Конечно, Гарри нравились девушки, он полагал, что будет встречаться с кем-то, однажды, но перед ним обрисовалась существенная проблема. У Гарри была одна проблема — он просто родился не в своем теле. В течение третьего года в Хогвартсе его состояние ухудшалось день ото дня. Постоянно ныло внизу живота, часто тошнило и голова кружилась, будто от регулярной карусели. Он слышал вопросы самого разного характера: сперва от студентов, потом и от преподавателей. В частности, от своего декана, чопорной, строгой и абсолютно неприступной леди Минервы, тайно вожделенной Гарри Поттер еще с первого курса. Пятнадцатилетний возраст стал переломным для Гарри. Сириус Блэк, бежавший из Азкабана уголовник, оказавшийся невинно осужденным, засомневался в том, что когда-то крестил Гарри. Дементоры, знакомство с коими вызвало у Гарри множественные панические атаки и регулярные кошмары. Что-то конкретное или все в совокупности подвело мальчишку к черте, — летом врачи диагностировали динамику к ухудшению психологической вменяемости и физическому тонусу. Летом перед четвертым курсом он уже признался Дурслям во всем, ожидая самого наихудшего. Но, невзирая на прошлое отношение к нерадивому сиротке, опекуны оказались более-менее лояльны к этой новости. Ну как лояльны? Во всяком случае Вернон не избил его, а для тети Петунии словно все встало на свои места. К великому удивлению, именно тетушка поддержала племянника в столь безумном решении. Они поехали в больницу, сдали там анализы, прошли гормональную экспертизу, наблюдались у психиатра. Заключение о наличии расщепления гендерной идентичности Гарри не заставило долго ждать. Как выяснилось, чрезмерное количество женских гормонов в крови мальчика наличествовало еще изначально, но у магов не принято было посещать маггловские лечебницы, поэтому Гаррина горячо любимая мама не знала, что ей предстояло произвести на свет девочку с членом. Как ни удивительно, УЗИ показало, что тело Гарри содержало не только повышенное количество продуктивных эстрогенов, но и отлично функционирующую матку, способную выводить из организма менструальную кровь. Правда, неоткуда было выводить, ибо отверстие было запечатано, но вот в период полового созревания, как раз-таки, и случилась беда — накапливающаяся кровь никуда не девалась из запечатанного прохода. Гарри одолевали ужасные боли внизу живота, и он долгое время не мог понять: с чем это связано? Гарри прописали замещающую терапию во избежание окончательного разлада психики, и тетя Петуния оказала все необходимые меры для этого перехода. Гарри оказался каким-то там редким случаем во врачебной практике. — Если мальчика не оперировать, есть все показания к развитию онкологии, и очень стремительной, — сказал лечащий врач тете Петунии и Гарри по окончанию гормонального курса. — Ты же всегда хотела девочку, правда? — спросила Гарри, повернувшись к тетушке. Тетя Петуния вздохнула так тяжело и посмотрела так тепло и сострадательно на Гарри, как еще никогда не смотрела. Операция оплачивалась за государственный счет. Гарри решено было в срочном порядке прооперировать. С тех пор Гарри идентифицировала себя сугубо как личность женского пола, без каких-либо «но». Гарри мало что помнила из своей операции под местной анестезией. В основном: акушерское кресло, свои тощие, раскинутые в разные стороны нижние конечности, чьи-то руки в хирургических перчатках, колдующие у нее в области паха. Ее тело лежало беспомощным, обездвиженным плацдармом для врачебных практик, но Гарри пыталась контролировать процесс смены пола и держать глаза открытыми. Специальное оборудование отмеряло ее пульс, давление, на металлическом процедурном столике остро блестели инструменты, направленный ей в лицо, пучок света мешал наблюдению. В отражениях пары симметричных зеркал, над держателями для ног, Гарри также ничего ниже пояса рассмотреть не могла, но ее не покидало чувство, что там вершится нечто грандиозное. Ее пенис, сдавленный стяжкой для прекращения притока крови, занемел, но Гарри была уверена, что почувствует боль, не в силах абстрагироваться от этой ситуации, когда скальпель обвел круг по контуру ее яичек. Боли не было, и крови почти не было, лишь непривычное осязания холода от распахнутой промежности, от режущих приборов или воздуха, касающегося вскрытых покровов. Зажимы, передавившие сосуды и капилляры, купировали кровотечение, едва тонкое лезвие осторожно полоснуло вертикальный надрез в зоне мошонки, открывая доступ к месту, где должна была образоваться дырочка. Гарри немного затошнило, когда крошечные кожаные мешочки плюхнулись в алюминиевую миску, которую держал ассистент. И осознание конечной цели преобразования после исчезновения яиц заставило ее сердцебиение подскочить. Гарри думала, что у нее случится истерика, она тяжело задышала. Но через несколько секунд, эмоции до того одолели пациентку, что она погрузилась в дремоту. Когда Гарри очнулась, шторы в ее палате были закрыты, ноги — еще заморожены, отчего она ужаснулась, — если повредились паховые сухожилия, она долго не сможет ходить, и о Чемпионате мира по квиддичу можно будет забыть. На тот момент ей хотелось разрыдаться, но благо, вовремя объявилась медсестра, объяснившая, что это эффект болеутоляющего блокировал двигательную активность, и что Гарри лучше соблюдать покой, и не пытаться щупать бинты. В этот же день, Гарри навестила тетушка, остальные родичи — пока воздержались. Сразу обозначившимся плюсом девичества стали взаимодействия с Дурслями. Они во многом выравнялись в положительную сторону, хотя Гарри думала, что известие о том, что он является волшебником испоганило отношения с родственниками в пух и прах. Малодушно, Гарри терзали опасения, что Рон с Гермионой отвернутся от нее. Однако, какова была ее радость, когда те мрачные опасения не подтвердились, ибо верные друзья уже и без того обо всем знали. Да и сложно уже было не узнать, ведь внешность мальчика более не соответствовала внешности мальчика, и говорила она почти всегда о себе в женском лице. Конечно, магический мир будет перекошен от недоумения и преисполнен не самых добрых намерений насчет своего героя. Для Гарри же все, что произошло с ней стало не меньшим чудом, чем прикосновение к волшебству. Ее гендерное расщепление — сродни панацеи от всех благ, избавлению от всего дурного, обновлению убогой жизни, — послужило даже поводом для гордости. Первые дни Гарри глотала кучи пилюль. Ей запрещалось подниматься, перевязки проводились по два раза в сутки, дважды менялись капельницы с противовоспалительными растворами, делались инъекции для скорейшего заживления. Со второй недели реабилитация пошла быстрее, и хотя горизонтальное положение все еще было предпочтительней, Гарри уже разрешалось медленно передвигаться по коридорам и корпусам клиники. Она писала письма Рону и Гермионе и думала, — горгулья дери, в магическом мире все прошло бы куда проще, — обезболивающее зелье и пара дней соблюдения постельного режима. Тем не менее Гарри смирилась с тем, что питье различных трав заменилось маггловскими химическими препаратами, а ночами ее мучила повышенная температура. Она также пила успокоительные, дабы справиться с некоторыми неприятностями в плане ограничения движений. Июль промелькнул мимо окон, Гарри мелкими шагами мерила палату, читая послания от друзей, незаметно от персонала скармливая своей сове крошки от печенья, — заводить птиц в больнице строго воспрещалось. Близился Чемпионат, а состояние Гарри оставляло желать лучшего. Ей нельзя было резко дергаться, хватать тяжести, стоило исключить длительные прогулки, проверять, чтоб не сочились швы, избегать ходьбы по ступенькам, — только лифты, — надлежащим образом вести гигиену. Никакой сложности для Гарри тут не заключалось. Кроме того, что ей надоело отдыхать без дела, а воспользоваться тем же заклинанием очищения было бы предпочтительней самостоятельного выполнения долгих процедур, но колдовать вне Хогвартса, опять же, нельзя. В августе Гарри, наконец, выписали под наблюдение домочадцев, когда последние мельчайшие нити швов ее искусственной вагины благополучно рассосались. Вернувшись обратно в Литтл-Уингинг, юная чародейка впервые радовалась дому и поняла, что ей вообще жилось-то неплохо. Она смотрела вперед в будущее, и видела там воплощенные мечты. Тогда же, поздним вечером, в своей комнате, Гарри впервые ощутила прилив возбуждения, прежде чем приступить к обработке дезинфицирующим лосьоном обновленной промежности. Сладкое головокружение, восхищение, полностью затопившее ее тело. Путаясь в своих чувствах, Гарри медленно провела пальцами по лобку, зацепляя висящую безделицу, бывшую ранее членом, сейчас — ставшую скудным кусочком кожицы, размером не более двух дюймов. Это было чем-то вроде клитора, под ним торчала уретра с трубкой катетера для мочеиспускания, с помощью которой Гарри могла ходить по-маленькому сидя. Она раздвинула края покрасневшей плоти под катетером. Половые губы были высечены и оформлены из изнанки яичек в весьма оригинальные формы, где-то в три слоя, пока нелегко определить, — само влагалище выглядело еще жутковато, но изучение его казалось чем-то очень занимательным. Даже пропуск столь великого события, как Чемпионат по квиддичу, не стал для Гарри проблемой. Проблемой было то, что она услышала от своих друзей: Метка Пожирателей смерти появилась после матча. И все прекрасные эмоции Гарри рухнули к чертям. Проблемным обозначилась и беседа с гриффиндоркой, сразу по приезду в Хогвартс, едва тыквенный сок торжественного пира обсох на губах. — Очевидно, мисс Поттер не может более носить форму мальчиков. Я намерена выдать ей новою форму, включающую такой элемент одежды, как юбка, — сообщала Минерва МакГонагалл директору, признавая право своей ученицы соответствовать всему, что определяет девушку. — Разумеется, — ответил Дамблдор, сдаваясь. — Разумеется, вы правы… — Сэр, прошу вас, переведите меня в спальню девочек… — попросилась Гарри, вставляя слова в промежуток короткой паузы в директорской речи. Седовласый мудрец посмотрел на Гарри так, будто она говорила на языке троллей. — Я сделаю все для вашего комфорта, — заверил старый маг, хотя все в нем выражало несогласие. Гарри искренне улыбнулась, переглянувшись с деканом своего факультета. Профессор МакГонагалл ответила новоиспеченной девушке сдержанной, мрачноватой улыбкой, после чего Гарри ощутила, что между бедер у нее стало как-то липко. Феминизация ее многим послужила поводом для насмешек, временами вызывая желание наслать проклятие на первую подвернувшуюся под руку жертву. Но тут было совсем другое, с госпожой завучем. МакГонагалл, при всей ее поддержке, смотрела на студентку, как на несчастное дитя, что тоже было достаточно унизительно. — Вы можете рассчитывать на меня в любом случае, мисс Поттер, я хочу, чтоб вы знали об этом, — спустя несколько минут размышлений, сказала мадам декан, провожая Гарри из учительской. — Спасибо, профессор МакГонагалл, — кивнула гриффиндорка, моментально улавливая терпко-цветочный аромат, исходивший от взрослой ведьмы. С начала учебного года Гарри увеличила дозировку лекарств, а Гермиона предложила какую-то заживляющую настойку в придачу, за что она была признательна лучшей подруге. Она все еще соблюдала диету, прописанную после операции, и могла позволить себе отнюдь не все продукты и блюда из рациона школьной столовой. Интимное место уже не кровоточило, скорее наоборот — оно требовало чего-то… неизведанного. К тому же, искусственную дырочку приходилось растягивать, используя при этом стерильные насадки на палец. Первый месяц таких процедур Гарри не чувствовала ничего, кроме боли, потом остался просто тугой дискомфорт, а в сентябре неприятные ощущения практически прекратились. И началось как раз это… неизведанное. В спальне девочек было все так же, как и в соседней: Гаррина кровать, расположенная рядом с кроватью Гермионы, шкаф и тумба. И теперь, покинув кабинет директора, после очередного разговора, трансгендерная волшебница спешила побыстрее отправиться к себе в общежитие. Гарри Поттер предстояло участвовать в Турнире, вместе с еще одним чемпионом Хогвартса. Никто в честь нее отменять Турнир не станет. И это пока все, что могло ее волновать.