Hooker hole/Розовый саботаж

*

Гарри лежала на одной из коек школьного медпункта и что-то тихо бормотала. Она поняла, что пришла в сознание, когда услышала женский голос, доносящийся откуда-то неподалеку от нее, и открыла глаза. Это была внушительная речь, голос принадлежал профессору МакГонагалл: — Никаких посещений, — выпроваживала завуч Гарриных друзей. — Немедленно возвращайтесь в общежитие. Гриффиндорка скривилась, вспоминая минувшие события. После первого тура, непомерными усилиями заполучив золотое драконье яйцо, она почувствовала прилив неконтролируемой слабости и была доставлена в больничное крыло. С трудом повернув голову, Гарри заметила сидящую рядом с ней колдомедсестру. Выражение, застывшее на лице мадам Помфри, водящей палочкой около левого виска, который как раз жутко саднил у Гарри, не предвещало ничего хорошего. МакГонагалл к тому времени подошла к постели, увидев, что воспитанница ее факультета вновь обрела реальность. — Как вы себя чувствуете, мисс Поттер? — обратилась к ней мадам заместитель директора тоном полным прискорбия. — Я… я в порядке, профессор… — прохрипела девушка. — Ох, как бы не так, — запричитала мадам Помфри, и декан львиной кафедры устремила испытующий взгляд на целительницу, а потом, с тяжким вздохом, снова перевела взгляд на Гарри. — Вам придется остаться здесь на ночь и пропить курс тонизирующего зелья. У вас небольшое сотрясение. — Боюсь, вы слишком оптимистичны в диагнозах, Минерва, — в очередной раз прервала преподавателя колдомедик. — Простите. Мы подвергли вас заведомой опасности. Это ужасно. Я пыталась отговорить комиссию и лично профессора Дамблдора от признания вас четвертым чемпионом, — расстроенно проговаривала МакГонагалл, скорее для самой себя, нежели для ученицы, и судя по виду, ее действительно сокрушала данная тема. Пожилая ведьма, будто всячески пыталась восстановить душевный баланс, осматривала блуждающим взглядом предметы. Вне всяких сомнений, считая себя ответственной за случившееся и укоряя себя, словно могла бы что-то изменить. Она была в той же темно-зеленой мантии, что и всегда, и со стягивающей тронутые сединой волосы прической, ассоциирующейся для Гарри с истиной интеллигентностью, но выглядела так… неподдельно-искренне. — Вы… вы такая красивая… — пролепетала Гарри. Учитель трансфигурации хотела было сделать вид, что не расслышала, но у Гарри получилось брякнуть это довольно громко для больной. Мадам Помфри как-то странно взглянула на девушку. — О, Мерлин. Поттер, кажется, вы сильно стукнулись головой, — соболезнующе ответила декан Гриффиндора. Гарри собралась отрицать, но внезапно ощутила колющую боль в изгибе локтя своей руки, лежащей со стороны целительницы, и просто ойкнула. — Расслабляющее зелье, — информировала мадам Помфри. — Вы перенервничали. Это поможет снять напряжение. — Что ж, я оставляю вас. Лечитесь и поправляйтесь, — произнесла профессор МакГонагалл немного растеряно, и сразу направилась к двери. Веки Гарри начали смежаться, ее уносило в беспокойное сновидение, где слепились воедино все события прошлых месяцев и ее скверные страхи. Синеватое пламя Кубка, красные ногти, крокодиловая сумочка и прытко-пишущее перо Риты Скитер в каморке для швабр, где бунтарский дух Гарри взыграл настолько, что так и подмывало наброситься на беспардонную блондинку и попортить ее вульгарную укладку, если бы Дамблдор не явился в чулан. Огромный дракон, пышущий огнем куда ни попадя, и манящие чары дали осечку, верная «Молния» не прилетела со спасением к Гарри. Слизеринцы ликовали со зрительских мест, Пэнси Паркинсон ржала, как лошадь, когда Малфой толкал своих дружков-слизняков, чтобы те громче пели какие-то идиотские прибаутки.

*

Утром Гарри очнулась с просветленной головой: первое испытание Турнира завершилось, все страхи остались позади. В полдень друзья пришли навестить ее, прихватив корзинку разных сдобных вкусностей и фруктов. Гарри торжественно помирилась с Роном, обозвавшим ее лгуньей и отказывающимся общаться в течение месяца, когда ей приходилось торчать в библиотеке вместе с Гермионой в свободное время, отчего непомерный груз тут же свалился с плеч трансгендерной волшебницы. Ведь Рон был ей, как брат, да и вся семья Уизли стала почти родней для сиротки. Когда друзья отправились на уроки, Гарри почувствовала одиночество. В лазарете было скучно. Но… по крайней мере, у нее появилась уважительная причина прогулять зельеварение. К тому же, ей не особенно хотелось лишний раз отвечать на вопросы о своем самочувствии и быть в центре всеобщего внимания. Конечно, в облике девушки ее меньше узнавали как мальчика-который выжил, зато узнавая, начинали тыкать пальцем и злобно подшучивать. А узнавать в любом случае начинали, благодаря стараниям чертового «Ежедневного пророка». Во второй половине дня вернулась мадам Помфри. На ней был халат больничного персонала, медицинский колпак на голове и белый квадратный чемоданчик в руке. Она остановилась в середине палаты, напротив Гарриной койки, посмотрела на пациентку оценивающе и, опять же, несколько странновато, и быстро удалилась за серую ширму в углу. Неожиданно для себя, Гарри мысленно отметила, что стройные лодыжки и подтянутые икры лекарши в светлых колготках заставили ее судорожно глотнуть слюну… и эта легкая походка колдомедсестры, точно плывущая, невесомая, притом с отзвуком каблуков элегантных туфель-лодочек, кажется, на секунду снова выбила Гарри в состояние прострации, — и почему-то, она не замечала этого ранее? По приезду в Хогвартс гриффиндорки, мадам Помфри участливо интересовалась ее здоровьем, однажды предложила осмотр, но после отказа Гарри, посоветовала какую-то настойку для устранения циклических болей. Поппи Помфри выпорхнула из-за ширмы уже в обычном коричневом платье с фартуком, в накрахмаленном чепчике с рюшами, повязанном на затылке под опрятно собранными волосами, и с парой-тройкой стеклянных флакончиков. — Вы очень бледная, мисс Поттер. Вот, выпейте, — сказала колдомедик, протягивая один из пузырьков зелья Гарри, та без отпирания приняла, кивнув и выпалив: — Спасибо… Выпив какую-то горькую микстуру, Гарри едва покривилась, потянув руку за следующим пузырьком, в следующий миг опорожняя и его торопливым глотком. Она поперхнулась и тут же получила рекомендацию: «не спешить». Поняв, что госпожа целитель продолжала стоять подле койки, наблюдая с неким неявным любопытством, Гарри ощутила, как краснеет. — Вас ничего более не тревожит? — спросила мадам Помфри. — Простите, мэм? — Гарри еще пуще залилась краской. Кроме того, что ей нужно было попытаться не умереть в схватке с драконом не так давно, девушку тревожило еще много чего. В частности изучающий взгляд целительницы, словно ощупывающий ее тело даже под одеялом, весьма некстати откликался тяжестью в ее новом естестве. — Боли после операции несильно тревожат? — осведомилась колдомедсестра, пристально воззрившись на пациентку. — Аа, — кивнула Гарри. — Ну это… эм, я… — Насколько я понимаю, вам следовало ежемесячно проверяться у докторов? В маггловской лечебнице, — обстоятельно акцентировала мадам Помфри. Гарри прокляла себя за то, что замямлила, а теперь лишь сглотнула слюну, все еще горькую от лекарств, почти насторожено выпалив: — Да, мэм. Трансгендерная чародейка приоткрыла рот, пялясь на врачевательницу, которая тоже смотрела на нее, еле сощурив глаза. Возможно, она представляла для Поппи какую-то анатомическую загадку? От этой мысли что-то сократилось внутри Гарри так, если бы энергия этой мысли устремилась вниз, к ее промежности и распустилась там подобно цветку. — Поэтому я и спрашиваю: не тревожит ли вас что-либо? Резкий болевой синдром, кровотечения? — Нет, но… вы не могли бы провести осмотр, мадам Помфри? — вырвалось у гриффиндорки прежде, чем она успела подумать. Поппи удивилась такой внезапности, слегка приподняв бровь, но быстро указала Гарри проследовать за ширму и, повернувшись спиной, пошла в лаборантскую, ворча по пути: — Я предлагала вам это с самого начала… кому еще необходимо заботиться о собственном здоровье, если не вам самой… Гарри пристыжено повесила нос, вставая с кровати. Она оправила больничную сорочку, нацепила на ноги белые чешки и поковыляла за ширму, где обнаружилась обтянутая простыней кушетка, оснащенная подлокотниками и удобным подголовником. Воздуха в легких у девушки стала мало, она поняла, что ее немного колотит от волнения, охватившего в один миг, а между ног сделалось как-то сыро. Колдомедик вышла из соседней комнаты уже в халате, за ней ехал заколдованный столик на колесиках. Увидев, что Гарри топчется без дела, она приказала ей: — Раздевайтесь. Слыша это много раз, от разных врачей, Гарри вдруг поймала ступор. Пока мадам Помфри левитировала какие-то инструменты из тумбы на столик, проводила их дезинфекцию, девушка опомнилась. Она развязала нитки сорочки, схватилась за полы ткани, дотянула доверху и задержала на уровне груди, вдруг уточняя: — Полностью? — мадам Помфри покосилась на ученицу, недовольно сплюснув губы: — Нижнее белье, Поттер. — Мг, ясно. Подцепив резинку своих белых, напоминающих шорты, трусов, Гарри небрежно стянула их с бедер. И запаниковала от возбуждения и стыда, заметив большое количество выделившейся блекло-розоватой жидкости, которую она уже ощущала внутри после того, как сама вызвалась к осмотру. — Укладывайтесь на кушетку, полулежа, — не поворачиваясь к ней, напутствовала магический терапевт. Подавляя волю, с этих пор, желая забрать свои слова обратно, Гарри все-таки поступила, как было велено. По опыту она знала, что будет, но впала в какое-то сверхчувствительное состояние духа, ни разу доселе не испытываемое. Она сжала согнутые ноги, разувшись и поставив ступни по краям кушетки. Глядя на свой впалый живот и голый лобок, она сжимала в кулаках ткань сорочки, дотянутую до груди, в смятении ожидая осмотра. От долгой гормональной терапии плоская грудь Гарри увеличилась до единички, уверенно стремящейся к двоечке, но надевать лифчики она никак не могла привыкнуть. — Разомкните колени, — наконец, повернулась к ней мадам Помфри. — Простите, — прерывисто вздохнула Гарри, широко разводя ноги, когда женщина присела у изножья полубоком, держа в руке палочку. Помфри взмахнула палочкой, в один момент наколдовав себе хирургические перчатки, от столика к ней прилетела стерильная салфетка, и женщина опустила руку к Гарриной промежности, чтоб промокнуть сукровицу. Гарри машинально вздрогнула, не удержав тихого стона. — Я причинила вам боль? — одернула руку колдомедик, жалостливо смотря на девушку. — Нет! Нет, вы не… — запнулась Гарри, когда пальцы под салфеткою вновь коснулись ее там, неся неизвестное тепло сквозь все тело и заставляя бессовестно приподнимать таз навстречу прикосновению. — Мисс Поттер? — в вопросительной интонации обратилась целительница. — П-простите… — выдохнула девушка, встретив изумленный взгляд старшей ведьмы и прикрывая глаза. Перво-наперво, она постаралась кое-как преодолеть себя, но углубившееся дыхание уже невозможно было спрятать. Гарри почувствовала, как из ее искусственной дырочки выделилось еще некоторое количество жидкости и как нежно салфетка отерла ее. Она не думала, что это вызовет в ней такие эмоции: стыда и, в то же время, — удовольствия. С учетом всего этого многообразия чувств, пунцовая краска прихлынула к щекам Гарри, а на кончике ее мягкого, крошечного заготовка под член проступила кристальная капля. — Вас часто мучает кровотечение подобного рода? — спросила мадам Помфри. Гарри знала, что сукровица из швов служила реакцией на возбуждение, — и как она могла сказать об этом женщине? Хотя… та, вероятно, уже сама догадывалась. — Иногда, — ответила гриффиндорка, тушуясь. — Вы ведете половую жизнь? — Гарри испугано посмотрела на лекаршу: — Нет! Я никогда… никогда… — С молодыми людьми? — перебила мадам Помфри. — Ни за что на свете! Я… я бы не стала… — вырвалось у Гарри с придыханием. — Все понятно, — странно-уверено отколола колдомедик, опять опережая оправдания юницы. Гарри ощутила теплые пальцы сквозь холод тонкой перчатки на своих половых губах, — трехслойных, слишком восприимчивых, слегка болтающихся фибрах. И когда мадам Помфри потревожила их, дополнительно разболтав туда-сюда, Гарри вскрикнула почти восторженно. Она чуть не задохнулась, едва пальцы коснулись ее пениального клитора. Вскоре под черной, отросшей до подбородка челкой девушки выступил пот. — Поттер, что с вами такое? — спокойно спросила мадам Помфри, смотря на пациентку скептически, будто не веря, что та могла испытывать нечто несвойственное людям на осмотрах, и все же, она не была сильно удивлена. Юная волшебница вцепилась в подлокотники кушетки, мыча и напрягая бедра, запрещая себе толкаться ими в направлении чужих пальцев. Она опустила голову и не могла ответить ничего вразумительного. Где-то в глубине души таился стыд, но Гарри была чересчур возбуждена. — Я не знаю, мэм… не знаю… — выдыхала она, бегло поглядывая из-под нависших на глаза волос на Поппи, набившую руку на гинекологическом ремесле достаточно, чтобы заставить Гарри забыть о морали. — Могу ли я продолжить осмотр? С точки зрения докторской этики, мне следовало бы остановиться и дать вам умиротворяющее зелье, — мадам Помфри смяла выпуклый клитор пациентки, смещая его между пальцами влево, потом вправо, отчего Гарри закусила нижнюю губу и сладко промычала. В какой-то миг, Гарри открылась истина: школьная целительница прекрасна понимала реакции гриффиндорки, кроме того — инициировала их. Об этом свидетельствовал улыбающийся взгляд на практически окаменевшем лице. Гарри никогда бы не подумала, что такая милая особа, как мадам Помфри, может выглядеть столь стервозно. Ей оставалось, преодолевая дыхание, молить о продолжении «осмотра». Мадам Помфри кивнула, тут же со столика к ним левитировал расширитель. Он устремился к маленькому отверстию Гарри и, уткнувшись в плоть, разнял ее. Запас Гарриного терпения иссяк и она застонала в голос от пронзивших ее немного болезненных, тянущих ощущений. Мадам Помфри отодвинула плечи Гарри, подавшейся вперед, обратно на спинку, а затем надавила на низ живота, точно прощупывая брюшную грыжу или что-то вроде того. Волшебница переносила прикосновения к своему лобку с полуоткрытым ртом, глядя на женщину из-под тяжелых, смыкающихся век. Через несколько минут давления, откликающегося во влагалище постоянными импульсами, мадам Помфри склонилась посмотреть, как обод плоти обхватывал металлический расширитель. Она подсветила палочкой между ног, и в тот миг, Гарри нашла эту картину настолько пошлой, что застонала мучительно-протяжно, сжимая находящийся в ее переднем проходе предмет. Мадам Помфри сразу изъяла его и призвала со столика неприметную баночку. Зачерпнув из баночки какую-то мазь, она засунула внутрь Гарри свой смазанный указательный палец, одновременно с этим, давя на лобок девушки пальцами свободной руки. Гарри решила, что ее вынесло куда-то в космос. Или… весь этот космос вмазался в нее с размаху. Она вскрикнула, запрокинув голову навзничь. — Вам пора начинать вести половую жизнь, Поттер. Физические нагрузки могут способствовать обширной кровопотере, если вы не будете растягивать свою дырку. Она должна привыкнуть к эластичности, иначе любая двигательная активность в окостенелых швах сможет спровоцировать боль, — говорила мадам Помфри, совершая бесчувственные возвратно-поступательные движения, порою сменяющиеся тягучими скольжениями, под всхлипы Гарри. …Так профессионально, что Гарри уже было все равно, как это выглядело. Это было вне каких-либо моральных оценок сейчас. Ей вообще, сквозь фон ощущений и исходящих из нее звуков, казалось, это закономерным. Ее первый сексуальный контакт должен был произойти именно с целительницей. Трансгендерной чародейке казалось это правильным — именно человек врачебной компетенции должен был дефлорировать ее новое отверстие. Конечно, если не считать за дефлорацию непосредственно нарушение целостности девственной плевы. Ибо у Гарри не было таковой по факту. — Сигмовидная кишка вполне эластична, но окружающему эпителию необходимо привыкнуть к использованию, либо он так и будет продуцировать лимфу, благодаря притоку крови в паховое венозное сцепление, — учено говорила мадам Помфри, продолжая сладостную экзекуцию. Она всунула в тугую щель второй палец и оба пальца, словно разравнивая стенки изнутри, ерзали по кругу, прежде чем добраться к шитой спайке между маткой и вершком канала, созданного пластикой. Подушечка среднего пальца потрогала скроенный шов, умножая удовольствие. Гарри толкнула бедра вперед, умоляюще скуля повторить это. Пальцы вошли глубже, а ощущения сгибающихся внутри фаланг заставили девушку раздвинуть ноги максимально широко. — Поспокойней, мисс Поттер, вы мне мешаете, — сказала мадам Помфри, вновь подсвечивая палочкой проход, в котором торчали пальцы. — Вагинальные железы вживлены во внешние покровы очень хорошо, как я посмотрю. Нервные волокна после уретростомии в полном порядке. Экссудата и транссудата вырабатывается с излишком, но нет двусторонней проницаемости, как во влагалище биологической женщины, поэтому маточную смазку надо стимулировать изнутри. Избыточная увлажненность лишь следствие того, что матка расположена очень низко. Яичники, к сожалению, недоразвиты. После энтероэктомии стоит проверять также и анальное отверстие. На секунду Гарри обратила взор на колдомедика, поражаясь осведомленности той по поводу маггловских терминов, — ее искусственный свищ действительно слепили из кусочка сигмовидной кишки, при формировании уретры сохранили все природное, что там уже было. Спустя еще несколько секунд, Гарри забыла и об этом, потому что мадам Помфри повернула кисть руки, не вынимая пальцев, тогда как подушечка ее большого пальца легла в аккурат к устью уретры. Сперва палец просто давил, отчего Гарри выпрямлялась в спине, почти отрывая зад от кушетки. Но, когда он начал вращаться по часовой, затем — против, так медленно, обжигающе… гриффиндорка изогнулась в пояснице, словно покидая свое тело. Она слышала собственные грудные стоны, оглашающие палату, чавкающие звуки от рывков, непрерывно производимых пальцами внутри нее, вскрывающих в ней что-то неведомое. Большой палец женщины задевал клитороподобный пенис, что повергало Гарри в пучину блаженства. Однако, она пребывала в той пучине недолго. В какой-то момент ощутив, что ее влагалище невероятно сузилось, вбирая в себя чужие пальцы, — и это было некоей наивысшей точкой прострации. — Ну что все? — по-прежнему безропотно спросила мадам Помфри, вытаскивая пальцы наружу, когда пациентка осела, буквально растекаясь по кушетке, и умолкла, только слабо всхлипывала. Гарри ничего не могла ответить, будучи просто выжатой. Она заметила, что из ее микрочлена на лобок вылилось прозрачное вещество. Теперь, после гормонов, этот отросток служил, скорее, в качестве парауретральной железы, содержащей эректильную ткань, поскольку же… кончить клитором невозможно было? Кстати, и ее дырочка судорожно роняла остатки влаги. Кроме того, перчатки мадам Помфри также ярко блестели выделениями. Колдомедсестра избавилась от перчаток, встала и подошла к столику, будто ничего особенного не произошло. А Гарри все еще лежала, приходя в себя, и постепенно проникая в смысл всего: как она могла допустить такое, почему старшая ведьма позволила, и наконец, — мадам Помфри ждала, пока Гарри кончит, прекрасно отдавая отчет своим действиям? Пожалуй, это мысль оказалась самой вдохновляющей для девушки. Между тем, лекарша собрала все необходимое, отправила столик ехать в лаборантскую и сама намеревалась уйти, но вдруг, как бы невзначай обернулась на недавно осмотренную. — Вы долго планируете разлеживаться, мисс Поттер? Школьные эльфы вот-вот подадут ужин. Гарри почувствовала себя оттраханной добычей от взгляда женщины, но вместе с этим, на ее разум обрушилась огромная благодарность. Дыхание уже почти утихомирилось, наверное, она даже смогла бы сформулировать слова. — С-спасибо… — не придумала ничего получше Гарри. — Да будьте здоровы, — отмахнулась мадам Помфри, уходя.

*

Конечно, Гарри оправилась от случившегося, малость помучилась угрызениями совести за свое поведение, — кажется больше, чем сама заведующая школьного лазарета. После ужина Рон с Гермионой снова навестили ее. Но Гарри никак не могла убежать от раздумий, возвращая в памяти каждую деталь своего «осмотра». Ночью ей снилось то же самое, только с новыми подробностями. Проснувшись поутру, девушка обнаружила жидкость на своих трусиках, и о чудо — выделения были еле розовые, то бишь, гораздо менее насыщенные кровью, чем всегда. Гарри впала в глубокие размышления, и вскоре решила пообщаться с мадам Помфри на тему случившегося откровенно. Однако возникла накладка: в первой половине дня мадам Спраут притащила двух пятикурсниц своего факультета, исколотых ядовитыми суккулентами, которые напали на учениц во время урока. Отвлекать медичку Гарри не решилась, отметила только, что суетясь о больных, мадам Помфри время от времени бросала на нее такие же странные взгляды, как и предыдущие разы. Пока гриффиндорка позволяла себе неявно, или почти неявно, шпионить за старшей ведьмой. Ей казалось, что каждое движение Поппи Помфри взывало к ней, спрашивало о чем-то, давало какие-то намеки. И Гарри опять думала, думала, — Поппи была так строга и, вместе с тем, кротка, всем помогала, ничьих тайн не разглашала, заботилась обо всех… На следующий день, мадам Помфри продолжала крутиться вокруг двух девчонок с пятого курса, поврежденных растениями, а Гарри просто давала прописанные зелья. И, молча получая свои лекарства, трансгендерная волшебница чувствовала, глядя на колдомедика, — между ними происходило что-то, безмолвное, оттого и увлекательное… Минули еще сутки, когда двум хаффлпаффкам полегчало и они отправились на обед в Большой зал. К тому времени Гарри набралась храбрости спросить: — Эм, мэм… разрешите задать вопрос? — целительница, как обычно, принесла зелья, и сразу изобразила полную готовность слушать. — Разумеется, я разрешаю. Какие у вас жалобы? — Нет-нет, мадам, это не жалобы… — Гарри вздохнула, подбирая слова, стараясь не задерживать взгляда на ведьме, все же, Поппи не была ей ровесницей. — Я хотела уточнить. Вы сказали, мне пора начинать вести половую жизнь… — Верно, — подтвердила лекарь. — Влагалище необходимо растягивать, иначе оно будет становится сухим, а мышцы омертвеют в конечном итоге. Вследствие чего, любая нагрузка обернется болью, а может быть даже более фатальными последствиями, не доведи Мерлин. О спорте можете тогда забыть. Гарри округлила глаза. Низ живота сжался, будто расписываясь под каждым словом магического терапевта. О, нет, нельзя забыть о квиддиче! К тому же, — она участница Турнира. Она подняла грустный взгляд на мадам Помфри, спрашивая еще тише: — Выходит, мне нужно найти кого-нибудь? Партнера, верно? — Верно. У вас проблемы с этим? — девушка кивнула: — По правде говоря… да. — Не печальтесь, мисс Поттер, — заведующая лазаретом, присела на койку и участливо положила свою ладонь поверх девичьей руки, Гарри задержала дыхание. — Можете пока пользоваться теми приспособлениями, которые дали вам магглы. Период реабилитации уже прошел, за ним следует этап усиленной разработки органа. Все же, и те насадки лучше, чем ничего. Смазывайте их кремом или травяной мазью перед введением вовнутрь… Гарри слабо покраснела от откровенности данной темы, молча слушая рекомендации. Наряду с этим, кожа от прикосновения к ее руке покалывала, а в промежности заново происходили какие-то процессы сокращений и расслаблений, будто ее дырочка была живой, понимающей, что речь шла о ней. Мадам Помфри начала объяснять правила стимулирования желез, поскольку наиболее продуктивным будет ввод расширителя в период возбуждения. С этим Турниром Гарри действительно запустила свое здоровье, хотя ей предписывалось заниматься тренировками искусственного отверстия еще минимум полгода. Когда же Поппи Помфри упомянула о том, что в выборе партнера может возникнуть несоответствие половых органов, Гарри совсем огорчилась. — Я не хочу искать себе никаких партнеров, мэм, — выпалила Гарри. — И меня никто не захочет… — Не спешите с такими выводами, Поттер. — Но… ребята вызывают во мне неприязнь. А девушки? Не знаю, кому захочется отношений с девушкой, известной как мальчик-который-выжил. Кому может вообще понравиться ненастоящая вагина? — досадливо выдала гриффиндорка в момент кажущегося эмоционально единения со взрослой собеседницей. — Уверена, найдутся те, кому она понравится, — любезно обмолвилась женщина. Гарри уставилась на ведьму во все глаза, пытаясь заметить хоть малейшие изменения в деловой, но доброй, такой стандартно психотерапевтической мимике. Ничего конкретного так и не увидев, пациентка снова брякнула прежде, чем подумать: — Вам она нравится, мадам Помфри? — целительница замялась, а потом незначительно улыбнулась, отбирая свою ладонь от Гарриной. — Думаю, — прокашлялась колдомедсестра в кулак. — Я думаю, это хорошая работа маггловских специалистов. Юная волшебница хотела выспросить нечто большее, хоть что-нибудь, типа, повышающее самооценку, но тут в палату вернулись хаффлпаффки. Мгновение было упущено, и мадам Помфри завела разговор о продуктах питания, пообещав составить рецепт: какие продукты чему способствуют, а какие будут еще вредны. Ночью, едва Гарри осталась наедине со своими терзаниями, то вдруг поняла: какие бы там припадки гинекологического удовольствия она не ловила, у Поппи Памфри была веская причина не придавать этому значения — превышение должностных полномочий, связь со студентками. Неужели, зная Гарри с первого курса, она думала, что воспитанница львиного факультета отмочит какую-нибудь подлость? Скорее всего, она просто не хотела неопытную четверокурсницу?

*

Назавтра Гарри выписывали. Целый день она провела в компании друзей, был выходной, проводила на выписку двух исцеленных пятикурсниц, а под вечер, когда никого в палате уже не осталось, — не выдержала и постучала в дверь лаборантской, куда недавно вошла управительница больничным отделением Хогвартса. — Да, что стряслось? — подпрыгнула мадам Помфри, вставая из-за стола, когда Гарри бесцеремонно заперлась в комнату, где ни разу не была. — Мисс Поттер? Я заканчиваю вашу историю болезни. Выпишу вас через минуту. Имейте терпение. — Я не по этому, — Гарри виновато подперла спиной дверь, ожидая, что ее вполне могут выставить за наглость, немного склонила голову. Мельком обратив внимание на интерьер, похожий на зельеварческий склад, полный шкафов со склянками, девушка опустила взор в пол, думая, как точнее донести свою мысль. Она заметила, что белые туфли-лодочки на низком каблуке, стуча, приближаются к ней. Поднимая взгляд выше, Гарри видела подтянутые икры, рюш белоснежного фартука, скрывающего колени. И посмотрела в лицо женщины, когда та уже была в паре футах от нее, слегка приоткрыв рот. — Что же вас привело? — словно не понимая, спросила мадам Помфри. — Я… — выдохнула Гарри, моргая. — Мне нужен осмотр. — Но я вас уже осмотрела и выписала лечение. — Я непривлекательна для вас? — Гарри спросила напрямую, потому что мадам Помфри улыбнулась: очевидно, гриффиндорку никто не собирался упрекать или стыдить. Старшая ведьма бережно коснулась предплечья ученицы, и безо всякой самонадеянности Гарри расценила этот жест, как приятельский, но ей до спазмов захотелось, чтобы он был иным. — Поттер, — тепло заговорила мадам Помфри. — Понимаю, вам сложно сейчас. Если бы я могла вам помочь… видите, я не тот человек. Отношения за гранью служебных не приветствуются для меня. — Я никогда не помешаю вашей карьере школьного целителя, мэм, — сразу заверила девушка. — Никаких отношений. Вы можете мне помочь один раз, и все… вы, правда, могли бы… Внезапно Гарри запнулась, оттого что женская ладонь съехала вбок с ее предплечья и аккуратно погладила маленькую грудь. Единственной опорой оказалась створка двери, по которой Гарри старалась не стечь, когда ее левый сосок подвергся исследованию докторских пальцев. Мадам Помфри достала из кармана фартука волшебную палочку и призвала одну из многочисленных пробирок, выставленных на шкафах, по обе стороны от них. Отняв руку от девичьей грудки, колдомедик протянула пробирку Гарри: — Зелье икоты, заикания. Будет вас мучить, только если вы попытаетесь кому-нибудь рассказать что-либо, чего людям не положено знать. Соответственно, вы не сможете сказать ни слова. Возросшее до дрожи, возбуждение, в том числе и оттого, что тут чуть ли не непростительные заклинания собрались практиковать, скрасило шок Гарри. Она бездумно выпила предложенное зелье в полной уверенности, что там не могло быть яду, — или тот, кто бросил ее имя в Кубок сильно налажал. — Пройдите прямо, — сказала мадам Помфри, запирая дверь и укладывая палочку обратно в карман. Последние осознанные мысли, пока Гарри шла к рабочему столу целительницы по коридору из шкафов, были мысли о том: «как это умно!» и «сколько еще студенток, лечащихся в школьном лазарете, употребляли такое снадобье?» Квирелл, кажется, не просыхал вообще… хотя, он не был девушкой… а там кто его знает… Словно в тумане, Гарри добрела до стола и повернулась к женщине, опершись о край столешницы задом. Освободив столешницу от пергамента, мадам Помфри быстро переместила обе своих руки на тонкое тельце девушки, — ее руки скользнули по бедрам, собирая ткань сорочки и стягивая тряпицу через верх. Гарри предстала обнаженной, беззащитной и, несмотря на то, что кожа горела, ее охватывало ознобом, как только трепетные женские ладони начали гулять по телу: кружили по впалому животу, очерчивали видимые ребра, ласкали худые плечи, гладили по спине или едва сжимали ягодицы, — абсолютно невозможно было отследить маневры. Вскоре, она стала ощущать их даже там, где они уже скользили, либо там, где не скользили вовсе. Правой рукой Гарри опиралась о стол, вторую же руку протягивала вперед, чтобы тоже почувствовать часть чужого тела, но она просто схватилась за длинный воротник коричневого платья сбоку и не могла больше руководить своими конечностями. Ее голова не держалась, словно паря в невесомости. Гарри приходилось постоянно восстанавливать положение головы, от каждого звонкого вздоха откидывающейся назад. Ей действительно хотелось видеть все, что происходило у нее спереди. Гарри дернулась и благодарно простонала, когда подушечки пальцев женской руки принялись ласкать ее левый сосок. И заметила, как лицо мадам Помфри опустилось к правому соску. Юная волшебница силилась разглядеть это действо дольше нескольких секунд, но только теплый язык коснулся соска, она снова запрокинула голову, громко вскрикнув и гибко прогнувшись в поясе. Гарри ощутила, как ее острый сосок становится еще острее, увлажняясь слюной. Тем временем, левый под пальцами тоже напрягся. Ее груди были немного вздернутые кверху, с темными горошинами посередине, с таким же темным пигментом, окружающим мизерное пространство сосков, менее дюйма, все остальное — это пара широко посаженных, маленьких и высоких титек и бледная кожа декольте. И все оно теперь выглядело и ощущалось совершенно по-новому, когда Гарри смотрела на себя сверху. Она видела, как морщинистые, матовые от гигиенической помады, губы мадам Помфри сомкнулись трубочкой сначала на правом соске, затем — та же участь постигла и левый сосок. Мадам Помфри оттягивала поочередно девичьи соски, помещая их глубже в рот, где поигрывала языком с каждым из них попеременно, и Гарри чувствовала, как что-то затопляет всю ее промежность, как что-то растет в ней, накапливается. Мадам Помфри наклонялась все ниже, оставляя легкие следы от невесомых, почти воздушных поцелуев вдоль ложбинки грудей Гарри, вдоль живота, пока не уселась на стул, стоявший позади нее. Притом, руки колдомедички не прекращали плавно оглаживать хрупкий стан, по ребрам и талии, курсировать по бедрам, заставляя Гарри приподнять одну ногу и, согнутую в колене, установить ступнею на край стола. Не успела девушка опомниться, как влажные губы вжались в ее лобок, но потом — нечто склизкое, горячее и клиновидное скользнуло по выделенному пениальному клитору и мигом спряталось во рту мадам Помфри. Это было словно вспышка, разряд тока, и Гарри самозабвенно простонала. — Тише, девочка, — утешила мадам Помфри, после чего ее язык снова полоснул по пошитому, на сей раз: от вилки внутренних половых губ, окаймляющих непосредственно саму дырочку, до покрасневшего отростка клитора. Целительница подняла голову, чтоб посмотреть на Гарри. Неожиданно, возможно, увидев все, что хотела, она вновь наклонилась и произвела еще несколько таких движений между ног юной волшебницы. Гарри не могла долго отслеживать этот процесс, ибо основной ее задачей вдруг стало — не потерять сознания от накатывающих волн удовольствия, смывающих ее из настоящего времени. Она видела, как темно-розовый язык мадам Помфри шмыгнул по внешнему разрезу плоти до клитора, раздражая еще и малюсенький стебель уретры, потом зашмыгнул обратно между губ женщины, потом повторил то же самое, и повторял свои вылазки снова и снова. Ее очаровывало это зрелище в течение нескольких минут, прежде чем бывший пенис начал отчаянно пульсировать и даже шевелиться в ритме пульса. Гарри сдвинула корпус тела дальше на столешницу, чуть ли не ложась на локти, когда из ее клитора устремился прозрачный водопад, затапливая нижележащие половые губы и заодно — язык мадам Помфри, которая, кстати, ни разу не побрезговав, принялась еще старательней слизывать эту жидкость. — О, у вас уникальные задатки, Поттер, нужно отметить, — прокомментировала такое событие колдомедсестра, но Гарри хватала ртом воздух и не особо понимала о чем, собственно, велась речь. Безумный жар в теле Гарри постепенно сходился к одному месту, где кончик скользкого языка все еще терся о мокрую плоть, и как только она смогла раскрыть глаза, то увидела, что мадам Помфри наколдовала на свои руки, как и в прошлый раз, стерильно-белые перчатки. Тогда она смогла понять, что старшая ведьма сидела, расставив свои ноги, подол коричневого платья и подол фартука при этом задрались до основания бедер, а правая рука находилась промеж ними и слабо шевелилась, прикрытая тканевыми складками. Гарри так поразилась, что мадам Помфри мастурбировала, что не заметила с какого момента началось прощупывание ее половых складок, изготовленных из мошонки, — они были облиты и склеены от жидкости и слюны колдомедика. Гарри не удержала окрик, когда мадам Помфри вторглась в нее пальцем, не отнимая к тому же языка от свода уретры и малых ленточек плоти вокруг него, вылизывая все то пространство и немного сгибая палец внутри дырочки. От этой комбинации Гарри абсолютно сходила с ума, ерзая задницей по столу, толкаясь вперед и прося больше действий. Спустя какое-то время, женщина добавила второй палец, а однообразные трения ее языка стали набирать скорость. Как прежде, пальцы внутри начали разминать тугой проход, растягивать стенки и узкое кольцо мышц. Гарри казалось, что то место, обласканное женским языком, уже пылает в огне. Но, в то же время, движение пальцев в ее отверстии игнорировать тоже было невозможно. Все ее внимание было собрано в интимной области. Беспомощно простанывая, гриффиндорка просто уткнулась макушкою в стол, запрокинув голову, и полностью опираясь на согнутые локти, ощутив, что по обеим сторонам от уголков глаз, вдоль висков катятся слезы наслаждения. Через неопределенное количество времени, Гарри почувствовала, а вскоре и услышала, что ее дырочка чвякала очень громко, когда пальцы входили в нее в значительно более быстром темпе, чем был задан первоначально. Одновременно с тем, ее будто озарило сияние, отступило все: боль, обида, прошлое, настоящее, убийство, сиротство, — кануло, исчезло, ничего не осталось, кроме огромного, кипящего экстаза… Наконец, придя в себя, Гарри сумела оценить обстановку. Она почти не чувствовала своей промежности, чему была весьма напугана. Именно это подвигло ее принять прежнюю позу сидя и посмотреть вниз. Поппи Помфри уже снимала перчатки, на которых — о чудо! — не было крови, только такая же полупрозрачная, полубелесая жидкость, что в очередной раз выделилась из клитора Гарри. Кажется, ей действительно надо тренировать свою дырку от застоя крови? Лужица от лобка Гарри затекла в пупок и растекалась по бокам, — по всей вероятности, это произошло, когда девушка уже повалилась спиной на стол, — из вагины на край столешницы также спускались ниточки влаги. Мадам Помфри, наверняка, тоже кончила, поскольку, достав палочку, нанесла очищающие чары вначале на себя. — Давайте, дорогая, я вам помогу, — сказала мадам Помфри, поднимаясь, применяя к витающей в облаках ученице чистящее заклинание. Колдомедик потянула Гарри за руку, сразу садя на стул, потому что та не особенно держалась на ногах. Затем, женщина привела в порядок стол, призвала вешалку, чтоб вернуть школьную форму выписываемой с больничного пациентки. Гарри все еще не могла отдышаться, потому мадам Помфри просто накинула мантию на девичьи плечи, чтобы та не сидела голышом. — Вот видите, какая вы умница, — похвалила целительница, поглаживая Гарри по волосам. — Разрабатывайте ваше влагалище и забудьте о внезапных кровотечениях. — Мг, — промычала Гарри, прижимаясь лбом к груди старшей ведьмы. Хотя все кругом уже прояснялось, ей все еще казалось это нереальным, а конечности все еще были, словно вата. Но, глубоко вдохнув, Гарри ощутила запах больничного спирта, обеззараживающих зелий и удушливого жасмина или ландыша. Ее слегка подрагивающая рука прошлась по ткани платья лекарши, огибая бедро, совершенно неосознанно, стремясь обнять рядом стоящего человека. — О нет, не думайте, мисс Поттер, я сделала это совершенно бескорыстно, ничего не ожидая взамен, — мадам Помфри перехватила Гаррино запястье и погладила кисть. И тут Гарри смекнула, поднимая тяжелый взгляд на женщину. Неплохо было с ее стороны проявить больше рвения, отплатить чем-то подобным, а не заставлять этого прекрасного специалиста дрочить. Гарри потянулась опять к мадам Помфри, прильнув щекой к напряженному телу, одной рукой опутывая талию, а другую — кладя на покатую попку. Она вдруг поняла, что где-то в ней рождается новое желание от представления того, что она могла бы тоже… ей страстно этого захотелось. Но мадам Помфри сохраняла холодность, отнимая руки Гарри от себя. — Нет, дорогая. Я ничего прошу. Какое невежество, я даже не предложила вам чаю, — мадам Помфри щепетильно замахала палочкой, веля сервизным чашам вылететь из тумбы стола, и посылая огонек в горелку на подоконнике, на котором стоял небольшой чайник, а Гарри уже успела испугаться, что слово «невежество» было адресовано лично ей. Поппи призвала еще один стул, присаживаясь напротив девушки, она взяла ее руки в свои, поведав вполне доверительно: — На самом деле, вы великолепная юная леди, но близкие отношения с вами будут предательством по отношению к моей нынешней спутнице. Мы не допускаем измен. Я помогла вам, мисс Поттер, потому что у вас особая ситуация. Ведь, вы действительно нуждались в такой помощи, не так ли? — Эмм… д-да, — ответила Гарри, высоко поднимая брови и шире открыв глаза. Пока мадам Помфри суетилась с чаем, рассказывая какие средства могут еще помочь Гарри в столь «особой ситуации», та пыталась осмысливать происходящее. В конце концов, она решила принять все, как есть, покорно благодаря за чай и за оказанную «помощь»… если это, черт подери, так называлось. Целительница капнула Гарри расслабляющую микстуру в чай, и сделав глоток напитка, трансгендерная волшебница уже полностью успокоилась. — А кто ваша спутница, мэм? — безо всякого официоза спросила Гарри, словно тут и не было ничего, кроме ровной беседы по душам. — Вам что-то даст эта информация? — по-доброму насторожилась мадам Помфри. — Я, эмм, я же все равно никому не расскажу… — Розмерта Джулс. — Мадам Розмерта? — удивилась Гарри. — Хозяйка паба «Три метлы?» — О да, она самая, — улыбчиво подернула плечом школьная целительница. Гарри выругалась про себя, припоминая трактирщицу не первой свежести, однако ни капли не утратившую красоты и женственности своих параметров. — Ох, она… мадам Розмерта, очень… обаятельная, — подобрала слова девушка, а мадам Помфри уступчиво кивнула, отпивая напиток из своей чашки. — И вы… давно вместе? — Достаточно давно, — сказала мадам Помфри, ставя чашку на блюдечко. — Ну, а что до вас, мисс Поттер? Наверняка, кто-то в Хогвартсе вызывает у вас сердечную аритмию. Может быть, мисс Грейнджер? — Нет. Мы с Гермионой друзья. Мы никогда не задумывались о чем-либо еще. И вряд ли задумаемся. — Но все-таки? — приятно прищурилась женщина. — Нет, Гермиона моя лучшая подруга, там нет ничего романтического. Да, мне нравится в школе одна девушка, но… она тоже вряд ли заинтересуется мной. Это Чжоу. — Хм, мисс Чанг? Что ж, тут я вас ничем не утешу. Не обессудьте. — Да я знаю, — пробормотала Гарри. — Хотя все возможно, — вдруг шире улыбнулась мадам Помфри, услужливо клоня голову. — Человек любит человека, а не его пол. — Если бы я могла на это надеяться, мэм… — Гарри начала сохнуть по знойной когтевранке еще с поезда, мчавшего их в Хогвартс на четвертый курс. Чай вскоре был выпит. Чемпионка Турнира выписана из медпункта. Гарри Поттер вышла из палаты в смешанных чувствах. И все же, она не могла не радоваться. Вдруг, для нее открылся мир тех, кто был такими же, как она, и это оказались люди, знакомые гриффиндорке с детства, в ком она никогда не догадалась бы ранее искать родственную душу. Она встала на лестнице и задумалась: сколько еще лесбиянок, о которых она не знала, обитает в Хогвартсе?