Hooker hole/Розовый саботаж

*

Гарри исправно посещала занятия и чувствовала себя вполне сносно из-за упрощенной программы в связи с Турниром. Она билась над тем, как разгадать тайну золотого яйца ко второму состязанию, а также упражнялась против застоя лимфы в своем влагалище. Накануне Рождества Гарри убедилась, что хуже поисков пары к Святочному балу может быть… пожалуй, ничего. Благодаря ее двойственному положению, парни обходили Гарри за милю. В общем-то, хотя торжество было заявлено, как традиционное, юноши — последнее, о чем она думала после мимолетной связи со школьной целительницей и открытия своего женственного потенциала. — Гарри, прости нас, если сможешь, — как-то за ужином перед отбоем обмолвилась Гермиона. — Нам пришлось серьезно поговорить с профессором МакГонагалл. И она… э, она, вроде бы, поговорит с директором насчет тебя… — Что? Зачем, Гермиона? — возмутилась Гарри, резко повернувшись к подруге слева от себя, и воинственно сведя брови. Не найдя ответа, столь же резко повернулась вправо, испытующе зыркнув на Рона. — А что? — Рон пожал плечами. — Невозможно смотреть, как ты мучаешься, голову ломаешь… поседеешь того гляди… — Ну спасибо, Рон. Таким образом, на следующий день декан попросила Гарри задержаться после урока трансфигурации. На кону стояло обсуждение темы партнера гриффиндорки для парадного выхода. Само собой, Гарри настаивала, что не может танцевать с мальчиками, Минерва МакГонагалл же отнеслась к этому строго негативно. — К вашему сведению, мисс Поттер: я крайне не поддерживаю такового… попрания традиций Святочного бала! Вам чрезвычайно повезло. Профессор Дамблдор оказался на вашей стороне, касательно нашего деликатного вопроса, поэтому вы можете составить пару с девушкой. Однако вы обязаны, в таком случае, надеть костюм. Если, конечно, вам не нужно чрезмерное внимание возмущенных масс. Видит Мерлин, вы и без того будете самой экстравагантной парой вечера. — Спасибо! Спасибо, мадам МакГонагалл! — просияла Гарри, округлив глаза. — О, не меня благодарите, Поттер. К этому я непричастна. На радостях юная волшебница поспешила потерпеть полное фиаско, решившись пригласить Чжоу Чанг. Когда Гарри полетела по коридору, чтоб столкнуться с едва снявшейся с урока когтевранкой, она ни о чем не думала — внутри шумел ветер и мысли путались в один клубок страстной надежды на то, что ей могут ответить согласием. Но это был катастрофический провал, Гарри поняла сразу, выпалив Чжоу сходу в лихой, лихорадочной манере: — Ты пойдешь со мной на Святочный бал? На несколько секунд Чжоу опешила, благо у нее хватило такта не послать внезапную партию, и к удивлению последней, когтевранка умудрилась не смотреть на Гарри, как на идиотку. — Ах, мм… Гарри? — Чжоу раскраснелась, Гарри стало ужасно неловко. — Прости. Прости пожалуйста. Но я… я уже приглашена. — А, мг, — закивала Гарри, отступая спиной к коридору. — Ясно. — Мне очень жаль. — Ничего, — Гарри оскалилась в подобие улыбки. — Все в порядке. Забудь. Ей хотелось провалиться сквозь землю. Гарри знала слухи, исходя из которых Чжоу встречалась с Седриком Диггори. Вероятно, она даже ненароком лицезрела их свидания, как они ворковали перед соревнованием. — Но ведь это могли быть всего лишь слухи, не более того! — сокрушалась Гарри, уже сидя в общей гостиной родного факультета. — Теперь выбор совсем невелик, — Рон покривил нос и сложил руки внахлест на груди. — Не надо было так тянуть с этим, — удрученно вздохнула Гермиона, погладив Гарри по плечу. — Сейчас вам пора действовать, как никогда, оперативно. — Что ты предлагаешь? Пригласить первую попавшуюся девушку? — пробурчал Рон, сидевший на кресле, свесив нос из-за недавнего жесткого отказа мечты всех подростков, Флер Делакур. — Неплохая идея! — воскликнула Гарри. — Почему бы нет? Первую девушку, вошедшую сейчас за портрет. Послышался звук разверзающейся портретной двери, и в гостиной появилась Парвати Патил. Гарри вздохнула, почесала затылок, друзья уставились на нее. Нынче Гарри не нужно было долго собираться с духом, она подхватилась и подошла к своей однокурснице, делая предложение составить партнерство на предстоящем балу. — Хочешь, чтоб я пошла с тобой? — приподняла брови Патил, соорудив немножко насмешливую мину. — Ну да, — спокойно ответила Гарри. — Ладно. А у тебя не найдется, случайно, пары для моей сестры? Изначально заявленное, как провальное, мероприятие для четвертой Чемпионки Турнира обернулось выигрышным козырем — Рону тоже нужно было с кем-то идти, а в напарницы другу досталась Падма Патил. Грядущее приобрело смысл и пользу, вот только Гарри под прицелом всеобщего мнения легче жить не становилось. Эти ущемления по поводу костюма, поскольку магическое сообщество лицемерно приветствует пары традиционные. Невозможность надеть бальное платье… Ей так хотелось поделиться с кем-нибудь всеми несправедливостями, что копились в душе: как Парвати перешептывается с Лавандой всякий раз, когда Гарри переодевается в пижаму, как они присматриваются к ней, точно к какому-то манекену в юбке, как сами прячутся за штору, чтоб она не глазела на них. Гарри всерьез подумывала завести обычный маггловский дневник для выплеска пара… даже у Воландеморта был дневник! Правда там присутствовала очень крутая магия, вряд ли трансгендерная гриффиндорка достигла бы такого же эффекта диалога с собой. — Просто не обращай внимания, — советовала Гермиона. — Однажды они привыкнут. Все привыкнут. Гарри самой требовалось привыкнуть к мысли, что холодные и бездушные штуковины, от которых возбуждения было ровно столько, как от котла слизи, станут ее спутниками на весь период обучения в Хогвартсе. За пологом примятой постели, где она бессонно лежала, потихоньку вводя утолщенный из-за насадки указательный палец в отверстие, куда уже тюбик лубриканта вылила, спасало только воображение. Гарри представляла знойную женщину, танцующую для нее эротический танец с пилоном, в качестве которого выступала жердь навеса над ее кроватью. Она пыталась представить Чжоу, но тут же всплывала картинка нелицеприятной связи Чжоу с Седриком, поэтому мысли Гарри уводило к собирательному образу — безликому, неопределенному и в то же время наделенному всеми параметрами известных ей дам. Это была мулатка, островитянка, полуазиатка, с бразильской задницей и европейской грудью, с длинной, как у тети Петунии, шеей, осанкой, украденной у мадам МакГонагалл, с глазами, как у Чжоу, в возрасте, как Поппи Помфри, с прической, похожей на воротник шубы Хагрида — короче жуткий коктейль. Удивительный, однако никогда не позволяющий кончить, будто всегда требуя живого человека. Повозившись со своими вставками, гриффиндорка делала очередную пометку с числом в блокноте и отправлялась на боковую, надеясь на более оживленный сон. Но вместо зажигательной леди во сне, она опять созерцала незнакомое поместье — змея, гомункул Воландеморта, Хвост и какой-то молодой колдун.

*

Вскоре наступил для всех долгожданный вечер, сокурсники выражали удивление Рону и Гарри, мол, как тем удалось пригласить самых красивых девчонок в классе, — с трансгендерной ведьмой некоторые по-прежнему общались, словно с юношей, чему неплохо сопутствовал и брючный костюм, который Гарри вынуждено надела к праздничным танцам. Правда… никто не запрещал Гарри обуть туфли, и она одолжила у Гермионы черные лаковые лодочки на широком каблуке. В холле было полно народу, многие толпящиеся у мраморной лестницы ученики все еще не могли найти своих кавалеров из других факультетов. Гарри приковывала к себе пристальное внимание, из-за чего ей время от времени хотелось сбежать подальше. Из подземной гостиной по лестнице поднялись слизеринцы во главе с Малфоем под руку с Пэнси в светло-розовой мантии, обильно ук­рашенной всяческими оборочками. Крэбб и Гойл, похоже, составили пару друг другу. Затем Гарри увидела Флер Делакур в серебристо-сером, атласном платье — она проплыла мимо нее в паре с Роджером Дэвисом — благородная, светящаяся, одуряюще сексуальная вейла, — конечно, Гарри никогда не призналась бы в этих мыслях Рону, да и какой толк? Все равно мисс француженка предпочитает джентльменов. Наконец подоспели и сестры Патил. Парвати была облачена в ярко-малиновую мантию в стиле индийских сари, а ее черные волосы были заплетены в длинные, перевитые золотыми лентами косы, на запястьях красовались золотые браслеты, а на пальцах — перстни со сверкающими самоцветами. Падма, в бирюзовой мантии столь же экзотического покроя, — подошла к Рону, приподнимая подбородок с гордостью, ни на йоту не уступая гриффиндорской сестрице в красоте и грации. Гарри так увлеченно разглядывала всех вокруг, что не заметила чудесных в своей пестроте однокурсниц. Засмущавшись, она забыла даже подать руку… Пожалуй, она слишком привыкла видеть эти прекрасные лица только с будничной стороны. Чего только Гермиона стоила в небесно-голубом наряде и с новыми, уменьшенными передними зубами, чья улыбка теперь, в свете горящих свечей зачарованного потолка, казалась необыкновенно миловидной. Гарри то и дело оправляла пиджак сзади, чувствуя себя не очень комфортно, когда мадам МакГонагалл велела всем парам приготовиться к выходу. Еще немного и чемпионы Турнира под руки с партнерами и партнершами прошествовали в зал, знаменуя начало танцам. — Возьми меня за талию, — сказала Парвати, когда все смотрели только на них, как могло показаться трансгендерной чародейке. Гарри несмело обвила рукой поясницу девушки, и они завальсировали под медленную музыку. Легкая эйфория не снижала градус тревожности перед публикой, все кругом кружилось и переливалось чересчур быстро, силуэты виднелись теперь какими-то размытыми цветными пятнами, будто стекла Гарриных очков запотели. Она думала, что передвигается точно слон в сервизной лавке, ежесекундно боясь наступить Парвати на ногу, и молила лишь об одном — скорей бы уже закончился этот проклятый показательный танец! Все на ту пору было словно в сговоре для того, чтоб лишить юную волшебницу равновесия: приятная наощупь атласовая ткань, ласкающая подушечки пальцев, пленительное облако восточного аромата Парвати, близкое тепло подвижного тела. Парвати вела, лилась песня за песней, музыку с трудом можно было перекричать. И весь накал обстановки нарастал воображаемой пеленой, мешая Гарри мыслить свободней — да и какие мысли, если ее искусственная вагина поджималась от каждого шага? С героическим терпением Гарри выносила пируэты, под конец следующей композиции ощущая перманентное, вяжущее возбуждение, сбивающее дыхание и заставляющее шевелиться волосы у корней. Причиной тому являлась Парвати, что весьма озадачивало, ведь ранее с соседками по комнате установились отношения взаимного игнорирования. Гарри казалось иногда, будто ее считают ненастоящей девушкой, какой-то шпионской подделкой в девичьей спальне или душевой, и настойчиво избегают. Разумеется, в чем-то сокурсницы были правы. Лишь в последние перед Святочным балом дни к Гарри приглядывались с особой тщательностью. Минули танцевальная пытка и ужин, который Гарри лишь едва тронула, перебранка Рона и Гермионы стала для Гарри своеобразным способом отвлечься от своего гнетущего состояния. Падма заскучала в компании Рона настолько, что вынужденна была продолжить вечеринку с шармбатонским кавалером. Примеру сестры последовала Парвати, ибо Гарри никак не могла сообщить о накатившем на нее недуге. — Выйдем проветриться? — предложила Гарри Рону, когда с Гермионой тот на почве ревности к Виктору Краму разругался напропалую. Вдвоем они вышли во двор школы. На улице было не лучше, Гарри не особо прельщала перспектива выслушивать сопливо-гневные тирады, благо, что ряд событий, засвидетельствованных друзьями, немного отвлек от личных проблем. Тут тебе и Снейп, подозрительно беседующий с Каркаровым, и недетские подкаты Хагрида к очень мощной даме «широкой в кости», мадам Максим, — от разыгравшегося воображения транс-гриффиндорка на миг представила пошлую картину с участием полувеликанов. Удивительно, но это не стало чем-то страшным и отвратительным… возможно, потому что для Гарри сейчас все казалось до дикости возбуждающим, а возможно, в какой-то момент ей стало любопытно — будет ли мадам Максим в полуобнаженном виде смотреться как «Полная дама» в своих вызывающий портретных пелеринах. А может, это оттого, что у Гарри имелись числовые пробелы в блокноте самонаблюдения. Так за прогулками в саду и прилегающей к замку территории незаметно наступила пора закругляться с мероприятием Святочного бала, чему Гарри была несказанно рада. Внутри, будто нечто живое и жадное, неугомонно посверливало, ведь она не разрабатывала операционно сшитую дырочку уже несколько дней. На подступах к мраморной лестнице она только и думала, что о свободной от посторонних ушей душевой кабинке в общежитие, где сможет применить самую крупную из имеющихся насадок, похожую на наперсток диаметром, наверное, как палец мадам Максим, — зачем-то это сравнение явилось на ум. У судьбы, видно, были на Гарри другие планы, поскольку прямо около ступеней ее задержал Седрик Диггори. — Рон, ты иди, я, м… я сейчас, — сказала она другу, задерживаясь для разговора с Седриком и провожая взглядом обтянутую корсетом нижнюю часть тела Чжоу, движимую по лестнице, чтоб дождаться парня наверху. — Ладно, — ответил Рон и поплелся вверх по ступенькам, подозрительно оглядываясь. Гарри не знала, что предположить, и хуже всего было, если бы Чжоу рассказала своему приятелю о попытке приглашения, а сейчас Седрик решит высмеять или пригрозить гриффиндорской чемпионке. Но ничего такого, к удивлению Гарри, не произошло — Седрик сообщил пароль от ванны старост с тем намеком, что помывка там как-то поможет разгадать тайну золотого яйца ко второму этапу Турнира. Когда пуффендуец оставил Гарри, она застыла в недоумении на полминуты, пока не увидела, как сестры Патил прощаются с прошлыми кавалерами, перехватившими их после основного танца. В ней вновь все взволновалось, но разве могла она чем-то сгладить ляпы сегодняшнего вечера? Если только вежливо проводить Падму к факультетской башне, вместо Рона, а Парвати провожать не нужно — им одинаково в сторону Гриффиндора. — О, Гарри? Ты, случаем, не нас поджидаешь? — похихикивающие двойняшки Патил тоже заметили застенчиво порозовевшую ведьму, которой пришлось приободриться в срочном порядке: — Аа… да, вообще-то! — выпалила Гарри, отлипнув от перил. — Да неужели? — Да. Рону ээ… стало нехорошо. Ему пришлось уйти, а я вернулась, может… — Гарри грубо заставляла себя успокоиться, не теряться в атмосфере удаляющегося праздника. — Я могу проводить вас. Твою сестру, — сказала она Парвати. — Тебя, — повернулась она к Падме. Двое Патил с игривыми улыбочками переглянулись. Гарри нервно поправила очки, мысленно удерживая проклятия в свою честь за то, что скорее всего походила на жалкую мямлю, чем на истинную воспитанницу гриффиндорской кафедры, но обе метиски были настолько обворожительны нынче, что статуи у входа и те обомлели от восторга — чуточку потупить не смертельно. — Что ж, я — за, — дернула полуобнаженным плечом Парвати, и увесистая серьга в ее ухе всколыхнулась, собирая гранями свет. — Будет весьма любезно с твоей стороны, — Падма приподняла тоненькую черную бровь. — Здорово! Круто… — обрадовалась Гарри. — Идем? Трое девушек покинули школьный холл, зашагали по облитым лунным сиянием коридорам. Они шли по мансарде, ведущей к башне орлиного факультета, беседуя о раннем, не в угоду публике, отбое для святочной вечеринки. Портреты на стенах дремали, а Гарри все время засматривалась на своих спутниц, детально запоминая, чтоб в душевой или в кровати перед сном как следует помастурбировать. От обеих Патил веяло тем непостижимым колоритом загадочной, символической культуры их народа, и каждая безделушка на них столь увлекательно, многообразно играла с фантазией Гарри, что это не могло оставить равнодушной ее шитую маггловскими врачами дырочку. Гарри слушала увлекательное обсуждение нарядов шармбатонских прелестниц, запоминая и наматывая на ус все о тонкостях гардероба, пока лестница перемещала их между этажами, и не скрывала разочарования, когда они прибыли. Перед студентками возник неф, ведущий в башню Когтеврана, с тусклыми факелами на стенах и открытым на улицу витражом. Мелкий снег таял на подлете к аркам мансарды от тепловых чар. Прощание приближалось, и Гарри шла по коридору, в конце которого виднелся портрет к гостиной чужого факультета, все медленней. Вдруг когтевранка зашла вперед и преградила путь трансгендерной гриффиндорке, Парвати, идущая рядом, также остановилась. — Мы тебя о главном не спросили, — исподволь начала Падма, чуть сощурившись. — Почему тебе захотелось стать девочкой? Гарри слегка опешила, но миг спустя заулыбалась, видя добрую улыбку напротив: — Ах, это… ну… мне не захотелось, я всегда ею была. Падма изобразила удивление, Парвати встала наравне с сестрой и спросила: — Разве так бывает? — по всей вероятности однокурсницу долго мучил этот вопрос, но задать его доселе не подвернулось удобного повода. Гарри открыла было рот, но Падма строго обмолвилась: — Конечно, бывает. У Гарри просто позднее созревание. — Почему тогда ее называли Мальчиком-который-выжил? — усомнилась Парвати. Гарри чувствовала, что ее заполняет жаркая свинцовая тяжесть в области бедер, и не могла наглядеться на очаровательных заморских принцесс. Красная точка под специальной подвеской — тиккой, как у болливудских звезд, во лбу одной из них гипнотизировала Гарри, у другой пурпурная разделяющая брови капелька, словно срывающаяся со сверкающего кулона цепочки, закрывающей пробор волос, притягивала Гарри магнитом. И пирсинг носа когтевранки отбрасывал блики на топорщившийся шелк в районе сосков гриффиндорки, серьги той, крепящиеся к хрящикам, бликовали на сестринских губах, которые говорили: — Конечно, ее называли Мальчик-который-выжил. Ее хотел убить Сама-знаешь-кто, но не смог, потому что она девочка. Понимаешь? Гарри поэтому выжила, что всегда была девочкой. — Нет, Тот-чье-имя-нельзя-называть хотел убить мальчика. Почему бы ему сразу не решить убить девочку? Он знал, что Гарри устроен, как мальчик, хотя может быть девочкой. — Посмотри на Гарри. Троллю ясно, что она девочка. Ну, какой из нее мальчик? Двойняшки Патил наклонили головы одна к другой: Падма — вправо, а Парвати — влево, и были, как Зита и Гита, которые рассказывают Гарри сказки Шахерезады, не подозревая о том, насколько это может оказаться правдой. Она даже не возражала, что восточные красавицы исключили из обсуждения ее саму. Это звучало превосходно забавно, что она победила Воландеморта при помощи аномальной детерминации пола. — А они… — Парвати осторожно указала на Гаррину грудь, встав на полшага ближе. — Они настоящие? — Да… — трансгендерная волшебница с растерянностью посмотрела в глаза собеседнице. — Проверь, если хочешь. Неужто всякий раз, когда Гарри отворачивалась, чтоб снять или нацепить лифчик в спальне, Парвати задавалась вопросом: «есть ли там что-нибудь, кроме чар увеличения?» Это развеселило юную волшебницу еще больше, но смешок слабо скрывал реальное напряжение, когда рука, перевитая украшениями, каждый палец которой был вдет в изысканные кольца, представляющие собою ансамбль ювелирных камней, потянулась к ее груди. Гарри томно выдохнула, прикрыв веки, когда девичья рука отодвинула воротник костюма и проникла под кашне, где ткань была настолько тонка, что давала проследить пальцем линии бюстгальтера. Парвати сначала робко огладила, едва ощутимо прижимая, а потом сдавила пальцами посильнее, вырывая еще один приглушенные вздох. — Они больше, чем с виду… — Если принимать гормоны, они вырастают. — Ого… а у меня вырастут, если я буду пить маггловские гормоны? — Эм… я… я не знаю, — смущенно выпалила Гарри. — По-моему, у тебя они в самый раз. Парвати довольно хмыкнула, от понравившегося ответа или от того, что Гарри невольно царапнула нижнюю губу зубами, стараясь держать рот закрытым, невольно скосила взгляд на бюст соседки по комнате, приказывая себе не прикрывать глаза. Но веки стали очень тяжелыми, а дыхание весьма сбивчивым, хоть покамест тихим. — А там? — указала Падма рукой ниже области живота Гарри. — Там тоже, как у девочек? Гарри подняла сморенный взгляд на Падму, и у нее так жарко сжалось, что хоть сейчас беги в башню Гриффиндора. Но в ней зародилось такое странное чувство, будто никуда бежать не нужно. — Да, — выдохнула транс-гриффиндорка, чувствуя, что ее начинает трясти. Она понимала, что все неспроста: то ли лукавый прищур Падмы способствовал этому пониманию, то ли бережная и чуть сжимающаяся до сих пор на ее груди ладонь Парвати, то ли сам факт согласия составить ей пару на Святочном балу. …и наконец, уничтожающий эмоциональным спектром вопрос, предполагающий аналогичную проверку: так ли Гарри устроена там, как и другие девушки. — Ладно, проверим как-нибудь, если ты не будешь против… — ниспадающая и уводящая в сторону рука зацепила отвердевший сосок несколькими сечениями колец и ногтями, сквозь блузку. — Да… — ахнула Гарри, поддаваясь навстречу, уже бесконтрольно разомкнув губы и горячо дыша, но быстро пришла в себя, когда Парвати отняла руку, неспешно опустив ее. — Ладно. Мило, что ты вызвалась меня проводить. Спокойной ночи, — произнесла Падма, приблизившись к Гарри вплотную, чтоб запечатлеть легкое касание… …нежная щека едва скользнула по скуле Гарри, как обоняние захлестнул такой аромат, будто кожа девушки была пропитана эфирными маслами и они выделились из каждой поры. Внезапно Гарри уткнулась в изгиб ее шеи, вдыхая из нее, прислонившись грудью к груди, и невесомо обвив девичью талию рукой. Она опять отстранилась, испугавшись своей секундной слабости, но Падма, казалось, была отнюдь не прочь ее проявлению. — Спокойной… эм, ну… это вряд ли… — отшагивая, чтоб не компрометироваться, пробормотала Гарри, заводя свою руку себе за спину, потупляя взор и уравновешивая дыхание. — Ой, бедная, — вздохнула Парвати, как раз в тот момент Гарри в терпении прикрыла веки, ощутив порцию выделений у себя в трусах. В следующий миг, воззрившись на двойняшек, трансгендерная волшебница заметила, что Парвати намекающе подтолкнула Падму в плечо. Но неужели это значило именно то, о чем думала Гарри? Было бы чудесно, если ее догадки содержали хоть долю правды. Может ли так случиться, что обе Патил… нет, ей в это не верилось. — И что? Призраки курсируют здесь всю ночь, и гобелен Октавия Премудрого никогда не спит, — на какую-то фразу, мол, все ли когтевранцы вернулись в башню, шепнула Падма своей гриффиндорской сестрице, но та снова подергала ее за руку в знак протеста. Гарри мотнула головой, чтоб прогнать морок и убедиться, что это не сон, а Парвати действительно рассматривает перспективу «проверки Гарриной девичести» прямо сейчас, и они всего лишь нуждаются в подходящем месте. Гарри все еще не верила собственному счастью, однако неумолимое возбуждение заставляло проявлять смекалку. Поэтому она выдала первое, что задержалось в сознании до того, как сестры Патил встретили ее у мраморной лестницы: — Ванная старост. — Ванная старост? — переспросила Парвати. — Кто нас туда пустит? — заинтересовалась Падма. — Пустит, — кивнула Гарри. — Мы можем пойти прямо сейчас. Стоящие в полфуте друг от друга однокурсницы переглянулись, серьезно оценивая слова Гарри, которая перевела дух, вглядываясь в огромные карие глаза двух своих спутниц по очереди. Распознав, что чемпионка не шутит, девушки подхватили ее по бокам на манер близнецов Уизли, и шушукаясь о том, что ванная старост совсем рядом, поволокли к лестницам. Гарри ликовала, спускаясь этажом ниже, на пятый, с новым шагом ощущаясь влажность между половых губ, — до гриффиндорской спальни она бы точно не дотянула, — и радостно выдохнула. Оказавшись у статуи Бориса Бестолкового, отсчитав четвертую дверь, Гарри повторяла мысленно: «сосновая свежесть» — пароль от ванной старост, и молилась, чтоб там было свободно. — Ух-ты… — девушки втроем очутились в просторной комнате, где центральным предметом интерьера был весьма глубокий прямоугольный бассейн из белого мрамора с сотней золотых кранов по краю, из которых тут же полилась вода с пеной. На свисающей с потолка зачарованной люстре загорелся один ряд свечей, создавая интимное освещение. Русалка с льняными волосами, изображенная на холсте в золоченой раме во всю стену, заинтриговано повернулась, сидя на скале, чтоб рассмотреть визитеров. «Здесь шикарно», «Глянь какие пузырьки…» — Падма и Парвати принялись изучать убранство ванной залы, а Гарри довольная, что оказалась не такой уж плохой компанией на сегодняшний вечер, наблюдала за всем этим. Она сняла пиджак, расстегнула кашне и стояла, будто в обороне, понятия не имея, что делать дальше. Парвати уселась на бортик, ловя вылетающие из крана розовые и голубые мыльные пузыри размером с футбольный мяч. Гарри заступила на банный коврик, в тот же миг пиджак вырвался из ее руки и устремился к вешалке — «как все продумано». Успевшая обойти вокруг купели Падма, оказавшись в шаге от трансгендерной волшебницы, сняла все украшения со своей головы, и те тоже улетели сами на полочку над вешалкой. — Снимешь остальное? — когтевранка потянулась рукой себе за спину. — Эм… а, да… пожалуй, — Гарри начала лихорадочно расстегивать блузу, но Падма резко приблизилась, останавливая ее руки, и таинственно улыбаясь, завела их за свои плечи, манипулируя кистями и давая пальцам прощупать мудреные крепления своего наряда. Она потянула какой-то шнурок, передавая его Гарри, которая аналогично потянув за него, отделила клочок ткани, оборачивающий стан девушки от плеч и раскручивающийся дальше наперед. Таким образом Гарри принялась стягивать шелковый рулон, переполняемая трепетом, пока у Падмы не обнажились груди. Это были дерзкие лимончики, узкие у основания с налитой серединой и сужающиеся к пигментированным по окружности густо-коричневым, высоким сосками, от вида которых гриффиндорка обронила тканевую ленту. Падма улыбнулась, стаскивая одежду с талии, а потом и с бедер. Большой лоскут упал ей под ноги, вскрывая всю наготу и великолепие фигуры. — Хочешь потрогать? — спросила Парвати Гарри, подойдя слева от Падмы и прильнув к сестринскому плечу, сама сжала оголенную грудь. — Давай, не бойся, — она взяла Гаррину руку и прижала к правой груди Падмы, отчего трансгендерная ведьма всхлипнула, но вскоре погрузила в ладошку упругую железу уверенней. Казалось, клитор Гарри уплыл вниз по течению от ощущений податливого кожаного мешочка в ее руке. — Тебе тоже пора раздеться, — сказала Падма, развязывая похожим способом накидку со спины Парвати, съехавшую с одного плеча и повлекшую за собой обмотки ткани. — Ты поможешь? — помощь от Гарри была сомнительной, но она постаралась расстаться с грудью, ткнувшейся соском в центр ее ладони, чтоб стащить эту традиционную тряпицу без лифа и трусиков с Парвати. Гарри подавилась слюной, увидев такие же задорные титьки только с сосками более вздернутыми, напоминающими трамплинчики, которые Гарри на автомате решила ощупать… по крайней мере одну из них, поскольку вторую массировала Падма. — У меня больше, чем у нее, правда? — Парвати схватила кисть левой Гарриной руки и прижала на сей раз к своей груди, Падма вернула правую руку Гарри к своей, как бы предлагая сравнить. — Я… ну, я не знаю… — Гарри легонько проминала пальцами трамплинчиковую титьку, с приоткрытым ртом следя за тем, как рука Парвати потянулась к свободной грудке сестры, и они втроем переплелись кистями. Грудь Падмы была плотнее. Звук воды под напором вытекающей из кранов служил достоверной характеристикой того, что творилось в Гарриных трусах. Падма усмехнулась, прекращая маммологический сеанс. Девушки стали снимать браслеты и кольца, поблескивающие самоцветами, друг с друга. И с каждой отлетающей бирюлькой в голове Гарри поселялось по новому пошлому образу с участием сестер Патил, ведь их руки, сбрасывающие драгоценный плен, исподтишка ласкали оголенные прелести. Гарри вышла из туфель, чуть не свернув лодыжку, в расстегивании блузы тоже не преуспела, сорвав пару пуговок, пока голые хихикающие сестрички соблаговолили ей посодействовать. Трансгендерная чародейка старалась держаться максимально адекватно, когда Падма встала напротив нее, начав расстегивать уцелевшие пуговицы, а Парвати — распрягать ремень на брюках, не спеша разглаживая материал. Казалось, блузка сползала по плечам, а брюки падали к ступням Гарри целый век, но когда она осталась неглиже… время будто исчезло. Две пары рук скользили по ней, словно их обладательницы готовили жертву для какого-нибудь своего индуистского обряда, для ритуала подношения Лакшми, для даров Шиве или что-то типа того. Левая рука Парвати проникла в прозрачную чашечку бюстгальтера справа, а правая Падмы — слева, перекрещиваясь запястьями. Ласки рук двойняшек Патил немного отличались: левая грудь подвергалась более сильным тисканьям по окружности, а Парвати то постоянно цепляла сосок правой кончиками пальцев, то зажимала между фалангами. — Они у тебя клевые, — похвалила соседка по спальне, стягивая бретель с плеча Гарри, забывшей человеческую речь, тому примеру последовала и когтевранка, расправившись с застежкой бюстгальтера, вскоре спущенного вниз. Гарри опустила взгляд на единственный предмет одежды. Запачканное сукровицей и предсеменем белье, под которым обнаруживался свисающий пениальный клитор, возросший от возбуждения на парочку дюймов и беспокоивший ее этим. В порядке ли нормы такое для Патил? У них-то все было, как положено. У Падмы основная часть лобка чернела миленьким ромбом, а у Парвати выстрижена в виде вертикальной полоски. И даже от одного взгляда на них, задержавшегося дольше секунды, у Гарри стенки вагины истаивали кипятком, поэтому она старательно отводила глаза, смаргивая пелену желания. Достаточно было ее предательски несдержанного дыхания и запаха естественных выделений, перебившего даже аромат душистых лиловых облаков и белоснежной пены, покрывших поверхность воды… …когда девушки вдвоем помогли юной колдунье избавиться от трусиков. Падма поддела пальцами тесьму белья с левого бедра Гарри, а Парвати — с правого. Потом первая оттянула эластичную резинку и отпустила, чуть щелкнув пониже косточки бедра Гарри, то же проделала и двойняшка из Гриффиндора, заставив Гарри многозначительно охнуть и протечь более чем основательно. Обе Патил хихикнули, — похоже, они развлекались — но все же лишение последнего предмета одежды было неминуемо. Падма вновь подцепила резинку трусов трансгендерной гриффиндорки, присев на корточки сбоку от нее, и потянула вниз. В это время Парвати сделала тоже самое с другой стороны, только в отличии от сестры быстро заняла исходное положение. Поднявшись, она несколько отклонилась корпусом тела, чтоб очевидно разглядеть Гаррин заметно выпадающий из общего ракурса клитор. Тем временем сидящая сбоку Падма дождалась, пока Гарри поднимет одну ногу, затем другую, высвобождаясь из трусиков, и ее рука плавно очертила Гаррино колено, тыл бедра, худосочную ягодицу, в которую и впилась пальцами. У Гарри потемнело перед глазами, у нее клитор дернулся, а влагалище сократилось, ведь это произошло параллельно с тем, как Парвати легонько огладила ее грудь и спустилась ладонью к низу живота. Выжить в этой игре, не рассекреченной, — рассекреченной в прямом смысле, ибо железистый секрет уже густо покрывал изнанку ляжек… оказалось сложнее, чем прогнать сотню дементоров с озера. — Ну вот, — улыбнулась Парвати выровнявшейся рядом с Гарри сестре. — Теперь мы точно знаем… давайте окунемся? Здесь стало так жарко… — на этих словах она развернулась, прощально скользнув пальцами по Гарриному соску, и направилась к небольшой ступеньке перед мраморным ограждением. Занесла ногу, выпятив свой прекрасный зад, и через мгновение сиганула в воду. Падма успела лишь цокнуть языком, а возмутилась позже, когда Парвати выплыла с той стороны бассейна, где была зона помельче, подобно «девочке из колодца» из маггловского ужастика. Когтевранка достала палочку из оберток своего сари, причитая об испорченном макияже и дикарском поведении сестры. Она нанесла очищающее на себя и Парвати, прежде чем тоже залезть в купель, и позвать за собой Гарри. Гарри медлительно переступала с ноги на ногу, глядя, как Патил начали резвиться в пене. Она присела на бортик, окунув нижние конечности до икр, чувствуя охлаждающий мрамор под промежностью. Потом погрузилась в воду по пояс, так стало гораздо легче. Без косметики плещущиеся девушки выглядели еще сексуальней, — почему Гарри не замечала этого на уроках? Наверное, все из-за мантий. Другое дело сейчас: обнаженные купальщицы, словно из гарема какого-то восточного шейха, с идеальными пропорциями, округлыми бедра, тонкими талиями и необычной формы грудками. Их смуглая гладкая кожа в ручейках, каплях и бликах воды, в матовом свете свечей, паровых сгустках и пузырьках, несущихся вверх и скапливающихся под потолком, стала для Гарри главным фетишем. Но уже несколько минут сестры просто общались и перешучивались. Может, этим все закончится? Они просто искупаются и пойдут спать? Разве нет ничего лесбийского в том, чтоб потискать сиськи однокурсницы? Иногда гриффиндорка посмеивалась им в ответ, но была уверена, что выдает себя с потрохами, хотя пена хорошо скрывала, чем ее рука занималась под водой. Вначале она напряженно терла клитор, но несколько минут спустя втеснила средний палец в свою оперированную часть. Облегчение наступило моментом, правда, от дрочки в воде ощущения были немного странными. Избавиться от ноющей тяжести внутри полностью не получалось, но за стараниями Гарри заметила, что Падма вышла из воды, направилась, вихляя булочками, к стопке полотенец, лежащих в углу ванной комнаты, предварительно о чем-то пошептавшись с Парвати. Разостлав самое большое полотенце на широком краю купели, когтевранка переглянулась с гриффиндорской сестрой, и они молча кивнули друг другу. — Ты когда-нибудь занималась сексом, Гарри? — спросила Парвати. — С девушками? — уточнила Падма. Гарри прервалась, тяжело вдыхая распаренный воздух, медленно перевела взор на сокурсницу, затем вяло покачала головой. Во-первых, близость с колдомедичкой под устным запретом, во-вторых, это была односторонняя связь и вряд ли ее можно счесть за полноценный секс… да и девушкой мадам Помфри не являлась — женщиной. Но уточнения насчет взрослых дам не прозвучало. — Иди сюда, — Падма, скромно присевшая набок на полотенце, позвала Гарри. Та приблизилась нерасторопно, зато отжавшись руками от бортика, впрыгнула попой на полотенце сразу рядышком с воспитанницей орлиного факультета. Падма подняла подбородок над своим покатым плечом, сидя вполоборота, опираясь на прямую руку в позе истинной одалиски, и ее лицо оказалось перед носом Гарри, которая отслеживала взглядом маршруты капель от мокрых прядей, укрывших одну грудь, пересекающие тело Падмы вдоль и скатывающие к сгибу бедра, где увлажняли маленький темный ромбик. — Может быть, ты хочешь попробовать? — Гарри и без того выглядела слишком желающей это попробовать, но когда она кивнула, сглотнув слюну и выпалив: — Да… — когтевранка еще немножко придвинулась и провела кончиком языка по ее губам, что мгновенно распалило Гарри. Она согнула ногу в колене, чтоб удобней повернуться к Падме, и разомкнула губы, хватая дефицитный воздух. Свободной рукой Падма дотянулась до груди Гарри, стискивая ее ладонью в мерно чередующихся зажимах и поглаживаниях, отчего транс-гриффиндорка позволила своей руке гулять по девичьему бедру. Одновременно с этим она ловила губами чужие губы, но получалось только напарываться на язык, поскольку Падма высовывала его на манер змеи, примерно как раньше дразнили Гарри за то, что она змееуст. Это был не совсем поцелуй, а что-то более откровенное: язык обрисовывал губы снаружи, изредка проникая между ними, соприкасался с кончиком языка с другой стороны и чуть-чуть поигрывал с ним, реже обводил по кругу или сплюскивал промеж губ с дальнейшим вползанием в полость рта. Трансгендерная волшебница еле удерживала голос, когда язык вторгся в ее рот и закружил там, словно юла, кажется своими движениями она лишь мешала, и тем не менее старалась повторять то же самое, шире разнимая челюсти. Ее сердце бешено колотилось, но дрочить прямо сейчас она себе запрещала. Каким-то образом она поняла, что позади стоит кто-то, и мгновение спустя на ее плечи опустились руки Парвати, а в затылок уперлась, вероятно, косточка лобка. Парвати запустила пальцы в Гаррины волосы и ее ногти приятно расчесывали их. Это напоминало массаж кожи головы, заодно и того, что за головой находилось, дико распаляя этим фактом Гарри, но несколько минут спустя ладошки обняли голову с обоих висков, и направлением Гарриного поцелуя теперь руководили руки Парвати, чья сестра вскоре прервалась со словами: — Сможешь повторить? — и развернулась полностью лицом к Гарри, чтоб поместить и вторую опорную руку на ее заскучавшую вторую грудь, а той рукой, что мяла первую повернула голову Гарри к Парвати, мягко погладив по щеке. — Повтори теперь это здесь, — перед глазами Гарри во всей красе, при всей натуральности, одуряющей близости возникла темная полоска, продлевающаяся сомкнутым разрезом половых губ. Долго уговаривать Гарри не пришлось, она просто разрешила себе делать то, что хочет. Заведя руку назад и отклонив корпус тела, повернувшись к Парвати вполоборота и запрокинув голову, она соединилась губами с половой щелью девушки, едва касаясь ее влаги языком, при этом попадая носом в благоухающий желобок. Парвати поощрительно взвизгнула и спустилась на ступеньку одной ногой, оставив полусогнутую вторую на бортике купели, отчего ее половые губы приглашающе отворились. И туда тут же прошмыгнул Гаррин язык, словно меж занавесок алькова, заскользил по кривой спирали, так, если бы разгадывал в слепом осязании нечто сложное, неразрешимое, какой-то шелковистый узор с ярким, кардамоновым, шафрановым ароматом и терпким вкусом с цитрусовыми нотками. Гарри подняла руку, чтоб выкинуть свои очки, а потом вскинула пальцы, чтоб потрогать этот будуар, зависший над ней. Кончики пальцев заскользили по вульвовым извивав к вершинке, и плоский язык несколько раз лизнул эту излучину, отчего Парвати одобрительно промычала. Слизывая языком прикосновения своих пальцев, трансгендерная ведьма добралась по руслу узорчатых складочек, не менее рельефным и влажным, чем у нее самой, к углублению, из которого струилась смазка. Она начала толкаться языком вглубь, куда доставала, поглаживая складки половых губ, перетирая их меж пальцев с плавными перекатами в горячую плоть. Соседка по факультету, не забывая визгливо оповещать, как ей хорошо, придерживала Гаррину макушку со стороны своих ягодиц, пока сестра не заявила о себе. — Ау… — прервалась Гарри, когда ее оттянули щипком за сосок. Все это время Падма, проводящая профилактику мастопатии с обеими грудями Гарри, попеременно щупающая клиторальную штуку, выпуклую уретру под низом штуки, различные нашивки эпидермиса под низом уретры, с любопытством исследующая пальцами все это добро, доводила Гарри до белого каления. — Не спешите, не надо так быстро, — сказала Падма теперь, отвлекши Гарри, но Парвати стала убеждать, что это было очень даже годно, и Гарри определенно где-то практиковалась, что для последней звучало весьма лестно, как и то, что Патил не могут поделить ее. — Ладно, сама убедись… — Парвати встала рядом с когтевранской двойняшкой, также поставив одну ступню на бортик, но уже под поясницей Падмы, которая сменила позу на полулежа, опершись локтями о края широкого бортика и подвинувшись задом по полотенцу к бедрам Гарри. Согнутые ноги она расставила в стороны, развернув для Гарри охренительное зрелище: поблескивающие в окантовке коричневого пигмента розоватые слои, упитанные наружные створочки, глубоко посаженная ямка прохода во влагалище, уже сочащаяся и благодаря этому заметная, и сочленение всего этого в одном темном ромбике. Гарри наклонилась, чтоб аккуратно провести языком по спайке вульвы, затем еще раз, и еще. Затем стала вкрадываться языком пониже. — Ну? Что… — в попытках понять: делает ли она все правильно и нравится ли это Падме. — Что? Продолжай, — кивнула та, слабо подергиваясь и посапывая. Гарри была далека от мастерства, поэтому осваивать технические нюансы приходилось импровизацией. Закручивая кончиком языка узелок клитора по оси, она спускалась им по разъему до дырочки и восходила обратно. И после нескольких таких повторов интимное место начало красиво раскрываться, расширяться, становиться все шире и шире, слово… живое. И погрязая в нем языком, ощущая, как под ее ртом расцветает этот лотос из плоти, щедро удобренный слюной, Гарри чувствовала, что тоже набухает. В ней все набухло до такой степени, что среднему пальцу, помещенному внутрь, было достаточно нескольких секунд. Сквозь тело прошла сильная дрожь из-за оргазма, отчего Гарри оторвалась от своих дел с Падмой, но тут же заметила стоящую почти у них над головами Парвати, занимающуюся самоудовлетворением. И транс-героиня не могла этого так оставить. Она протянула руку к сокурснице, вороша пальцами ее скользкий шатер, вскоре находя там течь и пронизывая ее пальцами: сперва средним, затем подключая указательный, отчего та начала истерично стонать. Параллельно с этим Гарри направила руку, на локоть которой опиралась, к лону когтевранки, раскинувшемуся, как мандала, такому же расслабленному, переливающемуся и многогранному. И всунула пальцы в центр этой мандалы по той же схеме. Задвигав пальцами обеих рук в Падме и Парвати, Гарри наклонилась к лежащей, чтоб распялить из ромба мандалу своим языком по максимуму, но потом вспомнила о Парвати и подняла голову, чтоб приложиться языком и к ней, не вытаскивая из сестер своих пальцев. И так она, точно маятник, опускалась и поднималась еще по нескольку раз, пока Падма громко не излилась. — Ох… — когтевранка осталась лежать на полотенце, а ее сестрица словила оргазм с разницей в полминуты, и уселась на ступеньку ниже. Парвати пахла молочным шоколадом, лакрицей. Падма — пряностями, чем-то сугубо восточным, всякие специи. В привкусе их спермы было нечто общее, карамель или куркума, какая-то приправа к праздничным закускам. Вообще, Гарри глотала эстроген в чистом виде. — С кем ты встречаешься, Гарри? — первой пришла в себя Парвати, повернувшись к гриффиндорке. Гарри сидела на полотенце, Падма лежала, протянув ногу через Гаррины бедра, а вторую свесив в воду, Гарри улыбалась от вопроса: — Ни с кем, Парвати. В Хогвартсе ведь ничего не утаишь, верно? — Ну, да… о таком сразу узнают, — согласилась соседка. — У тебя, может, маггловская подружка… — Не-а. — Может, тебе пора начать с кем-то встречаться? — спросила Падма. — Эм… разве только… — нахмурилась с улыбкой Гарри. — Если с вами обеими…

*

На следующий день Гарри была как огурчик, несмотря на то, что выплыла из святочной купели ванной старост лишь под утро. Она влетела в Большой зал с абсолютно остервенелой улыбкой и пустилась счастливой походкой к столу Гриффиндора, собирая взгляды, приветствия, присвистывания, — конечно, преисполненные сарказма, но все же, — и крича по дороге что-то вроде: — Эй, Малфой! А, забей, ты ж гей. Кребб, Гойл ширинки застегните… — Гарри? Что с тобой такое? Неужели, придумала как разгадать тайну золотого яйца? — недоуменно глядела на нее Гермиона. — Лучше, — отмахнулась Гарри с другой стороны стола, притягивая к себе тарелку с омлетом. По правде, она сейчас сожрала бы целого дракона.