Шаг назад

Гарри старался не присутствовать на допросах Снейпа – боялся, что не сдержится и убьет его до суда. Тем более, что Сопливус теперь упорно отказывался от всего того, в чем сознался прежде. Как отказывался и от других убийств, что были совершены той же ивовой палочкой с сердцевиной из пера грифона. Допрашивали Снейпа Марк и Оливер. Гарри демонстративно не обращал внимания на то, как проводились эти допросы – чтобы не делать замечаний о методах. Как начальнику авроров, ему следовало их осуждать, но как человеку – хотелось услышать, как Сопливус задохнется от крика после очередного Круцио. Или как будет судорожно хватать воздух после удара под дых. Или... Октябрь шел к концу, но следствие не сдвинулось ни на йоту. Марк и Оливер были полны решимости выколотить из Снейпа признание, пусть даже на это уйдут месяцы, но Гарри понимал – месяцев у них нет. Вряд ли Сопливус брякнул просто так, что проживет не больше двух месяцев. Два месяца истекали в начале ноября. А Сопливус должен сдохнуть от поцелуя дементора, а не уйти своей смертью. Двадцать девятого октября Гарри не выдержал и спустился в комнату для допросов. Марк и Оливер сидели за столом на деревянных стульях, Снейп стоял. Руки его были в обычных маггловских наручниках, пальцы сцеплены в замок на затылке, взгляд отсутствующий, патлы еще более неопрятные и сальные, чем когда-либо в Хогвартсе. Сопливуса заметно шатало, выглядел он заметно постаревшим, губы были искусаны в кровь. Но на вопросы отвечал по-прежнему – отказываясь от всего, а при виде Гарри снова стал твердить, что не тронул Гермиону и пальцем. И снова просить, чтобы Гарри связался с Лерой, специалистом по легилименции и темным силам. Оливер медленно встал из-за стола, неспешно подошел к Снейпу и залепил ему крепкую затрещину, от которой тот не устоял на ногах и неуклюже рухнул на пол. По тому, как неважно было у Сопливуса с координацией, Гарри сделал вывод – на Круцио его подчиненные не скупятся. Надо бы намекнуть им помягче, чтобы были поосторожнее и не перестарались. На то, чтобы не калечить Сопливусу лицо, ребятам ума хватило, но желательно бы еще, чтобы тот дождался суда не только относительно целым, но и относительно живым. Оливер ударил Снейпа ногой под ребра и негоромко произнес: - Запомни, недоупившийся. Ты. Тут. Только. Отвечаешь. На. Вопросы. Наши вопросы. Тявкать на другую тему тебе никто не позволял. И не позволит. Усвоил? - Поттер, свяжитесь с Лерой, - выдохнул Снейп вместо ответа и, отдышавшись после второго удара Оливера, добавил: - Жизнь Гермионы зависит от... Третий удар заставил его надолго замолчать и скорчиться на полу. Гарри подошел ближе и едва подавил неприятное желание – наступить на эти грязные пальцы, судорожно скребущие по каменному полу. Наступить так, чтобы услышать хруст костей. И жалобный скулеж Сопливуса. Чтобы тот раз и навсегда забыл имя Грейнджер. Гермионы для него больше не существует. Ни ее самой, ни ее сына. - Сопливус, неужели тебе не надоела эта нелепая ситуация? Мы уже месяц как знаем, что ты убил тридцать девять людей – ты и сам в этом сознался. Мы знаем, что ты убил еще тринадцать – по следу от твоей запасной палочки, что ты отобрал у мисс Кеттл. Какой смысл отпираться? Все еще надеешься избежать суда, Сопливус? Снейп вздрогнул, словно его огрели плетью. Он сел на полу, выпрямил спину и усмехнулся: - Вы правы, Поттер. Мне это все надоело. Давайте вашу бумажку, мой автогаф на которой вам так необходим для получения очередной награды от Кингсли и Визингамота. И покончим с этим. Гарри опешил. Неужели Снейп наконец сдался именно потому, что Гарри произнес вслух старое прозвище, придуманное Мародерами? Жаль, что не сообразил использовать его раньше. Очень жаль. Сколько бы времени сэкономили. Снейп с трудом поднялся на ноги и нетвердой походкой дошел до стола. Пара росчерков пера и признание в пятидесяти двух убийствах подписано. Этого с лихвой хватит на смертный приговор. - Отец бы вами гордился, Поттер. А Сириус – тем более. Сириуса ему упоминать уж точно не следовало – если бы Гарри вовремя понял, о чем его предупреждает в снах крестный, Гермиону бы никто не тронул. И Кайл был бы не в коме. И та несчастная хаффлпаффка была бы жива. Гарри среагировал быстрее, чем успел подумать. Удар кулаком пришелся на скулу, которую когда-то Снейпу разбил Кайл. Хотя теперь уже сложно сказать, кто кому что разбил – с Сопливуса сталось бы оступиться нарочно, чтобы небольшая безобидная ранка выглядела жуткими побоями. - Вполне в духе гриффиндорской четверки, - прошипел Сопливус, на этот раз даже не пытаясь подняться с пола. Гарри едва сдержался, чтобы не ударить еще раз. Довольно. Слизеринская мразь повержена и не стоит об нее пачкаться. Впрочем, и марать имя одного из хогвартских факультетов об Сопливуса не стоит. Куда как правильнее просто уйти. И поспешить с докладом к Кингсли, чтобы суд был как можно быстрее. Заседание Визингамота состоялось на следующий день – даже без присутствия Снейпа. Поцелуй дементора. Решение суда окончательное и обжалованию не подлежит. Судьи смотрели на Гарри с сочувствием, кто-то с уважением. Ведь чуть меньше года назад он в этом же зале с пеной у рта доказывал, что Снейп – герой войны, и убеждал вернуть Снейпу волшебную палочку. Как же он тогда ошибался... Хотя ему так много людей говорили, что Сопливус – предатель и мерзавец. А он не верил. Идиот. Казнь назначили на утро тридцать первого. Тридцать первое октября. День, когда Волдеморт убил родителей Гарри. Убил потому, что Снейп донес Волдеморту о пророчестве Трелони. А теперь самого Снейпа уничтожат за все те убийства, до которых докопался аврорат. Хоть какая-то, но справедливость. Утро последнего дня октября было туманное и сырое, то и дело сыпал дождь. Гарри эта погода казалась идеально подходящей для дня возмездия – как слезы по его родителям и по всем людям, которых Сопливус убил собственноручно. Если бы еще не надо было присутствовать на казни... Но начальник аврората обязан засвидетельствовать, что все прошло как должно. Поэтому выбора нет. Снейпу позволили привести себя в порядок перед встречей с дементором. Как сострил Марк, перед „любовным свиданием“. Именно так и должно быть. Только такого свидания Сопливус и достоин. В наручниках и с дементором. А не с Гермионой. И не с Кеттл, над которой он наверняка издевался много лет подряд. Гарри зачитал приговор, Сопливус слушал его, прикрыв глаза и едва не зевая. Хотя вряд ли от скуки – скорее это Оливер и Марк напоследок решили лишний раз напомнить о том, что Сопливусу лучше бы поскорее сдохнуть и не коптить воздух в аврорате. - Северус Тобиас Снейп, вам дается последнее слово, - Гарри выдавил из себя стандартную формулировку, не выдержал и усмехнулся: - хотя вряд ли кому-то здесь будет интересно вас слушать. Дементор, которому выпало выпить приговоренного, приблизился к Снейпу. - Вам придется, Поттер, - голос Сопливуса звучал тихо и глухо, но очень уверенно. - Если вы не собираетесь нарушить закон. Гарри настороженно нахмурился, а Снейп продолжил: - Вы дали мне последнее слово, но пропустили предыдущий пункт. Я имею так же право на исполнение моей последней воли. Гарри мысленно застонал. И как он мог допустить такой ляп? Произнеси он все как положено, и Снейп мог попросить лишь что-то незначительное, вроде хорошего последнего обеда, дорогой сигары или чего-нибудь в этом духе. А теперь он имеет право оставить начальнику аврората, то есть ему, Гарри, какое-нибудь поручение, которое следовало исполнить в течение недели после казни. Или кому-то из родственников. Ничего противозаконного или непристойного, конечно же, но... - Вы свяжетесь с мадам Лерой, Поттер. И уговорите ее осмотреть Гермиону. Компетенция мадам Лерой как знатока легилеменции и темных сил всем известна. Равно как и ее безупречная репутация. Мадам Лерой не причинит моей жене ни малейшего вреда, напротив, - Снейп недобро усмехнулся: - клянусь тем, что осталось от моей чести. Но если вам так будет спокойнее, наведите сначала справки о мадам Лерой у специалистов из Мунго. Или у Минервы. Но помните, что согласно закону вы обязаны переговорить с мадам Лерой в ближайшие семь дней. Вы все поняли, Поттер? Гарри лихорадочно прикидывал, какой подвох кроется в словах Сопливуса. Но ведь если Макгонагалл или колдомедики из Мунго скажут, что Лерой опасна, будут все основания обвинить последнюю волю Сопливуса недействительной. Значит, придется согласиться. - Обязуюсь исполнить все так, как вы сказали, Северус Тобиас Снейп, - процедил Гарри сквозь зубы. Никогда прежде стандартные формулировки не казались ему такими мерзкими по звучанию и сути. Сопливус удовлетворенно кивнул и сам шагнул к дементору. Тварь обхватила его за плечи и притянула к себе. Поцелуй длился невыносимо долго, но Гарри заставил себя не отводить взгляд. Наконец тело Снепа обмякло и дементор отшвырнул его на пол. С неожиданным раздражением. „Ни себе, ни дементорам,“ - вычленил Гарри из его возмушенного шипения. Какое-то время Гарри удивленно смотрел на скорчившуюся на полу фигуру. Сопливус оказался настолько сильным легилиментом, что смог закрыться от дементора? Или это его страх был настолько сильным? Сильным настолько, чтобы заставить разум провалиться за такие ментальные щиты, что не пустят даже дементора. И не выпустят обратно. Таких случаев – один на тысячу. И надо же было такому случиться именно с Сопливусом. Гермионе было бы лучше остаться вдовой казненного поцелуем – такие полутрупы все равно живут не больше пары недель и к декабрю все было бы наверняка кончено. А теперь она жена существа, которого и человеком-то не назовешь – двигающийся овощ. В Азкабане. Гарри машинально отдавал приказы аврорам, писал отчет министру и прикидывал беседу с Минервой и колдомедиками. А в голове постоянно крутилось, что через пару часов придется говорить с Гермионой. И объяснять ей, что с делом Сопливуса еще не все закончено. И что Гермионе придется согласиться на разговор с этой самой Лерой. И ведь снился ему накануне Сириус, предупреждал снова о чем-то. Но кто бы мог додуматься до того, что речь не о нападениях и не о чем-то подобном, а о трусливом желании Сопливуса выжить – любой ценой и в любом качестве. Успокоил он себя тем, что выход и из этой ситуации найти можно. Кингсли наверняка согласится оформить развод Гермионы по-тихому. И все будет хорошо. Когда-нибудь.