Не верь мне

Разговор с цыганкой придал мне немного уверенности, несмотря на то, что я ещё долгое время пребывала в полнейшем шоке. Оказывается, это игра на мою жизнь! Но, по крайней мере, она сказала, что будет мне помогать. Но ведь я не могу быть уверена, что она на моей стороне. Ладно, подумаю об этом позже, сейчас мне нужно идти заниматься арабским. Надеюсь, это не очень сложный язык, и я смогу осилить азы хотя бы за месяц... А чтобы выучить его целиком... Даже не знаю, сколько времени пройдёт. Эх, жалко, что я более-менее знаю только английский. Здесь на нём, видимо, никто не говорит. Ну хотя бы на русском говорят многие. *** Вот так всё и началось... Я стала изучать арабский. Пока что выучила всего пару фраз. Но, по крайней мере, есть люди, которые понимают меня по-русски. Я занималась в просторном классе совсем одна. Ведь это были не общие занятия, а индивидуальные, и Хюррем за них лично платила. Класс весь был залит солнечным светом из больших окон. Здесь было очень уютно, спокойно и красиво. Учитель мне достался хороший, добрый и терпеливый. Его звали Юсуф-эфенди. Это был мужчина лет сорока. Оказывается, он тоже был русским, но ещё в детстве вместе с отцом приплыл в Стамбул. Его отец был богатым купцом, он дал сыну хорошее образование. Но дар предпринимательства не перешёл к сыну, и со смертью отца, купеческие дела пошли плохо. Конкуренция была очень высока, и мужчина разорился. Вот так он и пошёл в учителя. Стоит упомянуть, что он не был евнухом, и в гареме он находиться не мог, только в классных комнатах, кроме того, у него была жена и двое детей. И он неплохо их обеспечивал, ведь во дворце платили очень хорошо. Более того, у него была собственная породистая лошадь! Огромное богатство для дворцового учителя! Видимо, он неплохо подрабатывал на дополнительных занятиях... В общем, мы неплохо поболтали, несмотря на то, что старославянский отличался от современного русского. Я рассказала ему свою вымышленную историю, а он свою настоящую. Вот так мы и подружились, если можно это так назвать. Эти уроки я буду посещать почти каждый день. И это замечательно. Он очень хороший человек! Конечно, кроме них будут и другие, как я уже говорила: пение, танцы, каллиграфия, иностранные языки и т.д., но это потом. К тому же, времени на это может и не остаться из-за того, что я теперь стала служанкой и буду постоянно носиться с приказаниями. *** Я вышла из класса и пошла назад в гарем. Вроде дорогу запомнила. Очень хотелось есть. Интересно, когда меня накормят? И как вообще питаются служанки? И где? Я видела только, как ели наложницы, но где столовая для рабочего персонала? Вчера я питались фруктами и сладостями от Хюррем, позавчера меня кормили в лазарете. Пока я думала об этом, я чуть не столкнулась с Нигяр. Опять, вот так встреча. Кстати, её уже должны были назначить старшей калфой, вроде бы. — Подожди! — окликнула я её. Но она не собиралась со мной разговаривать. Видимо, очень обижена. Но я не унималась и догнала её и притормозила. — Слушай, где здесь можно поесть? — Может быть ты уже перестанешь приставать ко мне с глупыми вопросами? Обращайся к Сюмбюлю-аге. — Спасибо за совет... Подожди, я хотела спросить... Что тебе там вчера сказал Ибрагим-паша? Она остановилась и злобно сверкнула глазами: — А разве ты не знаешь? Ты же у нас провидица? — Я же не могу знать абсолютно всё! Пойми, это очень важно, я не зря взяла у тебя письмо, я знала, что за тобой проследили и доложили паше. И если бы я не отобрала его, то отобрал бы Ибрагим. Представь, что тогда было бы с Хюррем! Я её спасла! — Говори тише! Могут услышать! Здесь не только мы две знаем русский, но и пол гарема! — Хорошо, хорошо... Ну, так что? Ты не пострадала? Он стал тебе угрожать? Или же... или же... он думает, что это ты встречаешься с Лукой, а не Хюррем! — Думай, о чём говоришь! — рявкнула Нигяр и ушла от меня. Но я всё поняла. Да, Ибрагим сейчас уверен, что Нигяр мутит с Лукой, хотя он и так об этом думал. И когда в сериале оказалось, что письмо адресовано Хюррем, он, мягко говоря, был в шоке. Интересно, конечно, чем там их разговор закончился... Но это сейчас не главное. А главное то, что Лука всё равно находится в опасности. И даже если он не выдаст себя с Хюррем, то Ибрагим будет ревновать Нигяр к нему, и всё может произойти по тому же сценарию. Мне нужно его как-то спасать! И спасать его нужно от самого себя... Впрочем, как и каждого героя сериала... *** Всё-таки как-то частично на русском, частично на арабском и частично на языке жестов я смогла объяснить Сюмбюлю, что хочу позавтракать. Одного занятия арабского явно было мало для разговоров. К счастью, Сюмбюль-ага немного понимал русский, да ещё и наложницы помогали мне формулировать мысли на турецком. Оказалось, что время завтрака я пропустила, а, между прочим, сегодня уже второй день, как давали угощения в честь беременности Хюррем, то есть я опять пропустила самое вкусное! Ну и поэтому мне пришлось идти на кухню Шекера-аги. Как хорошо, что я служанка Хюррем, будь я наложницей, меня бы сюда не пустили. Да и вообще, жизнь у них незавидная, что и говорить... Спят на полу, питаются невкусной едой (исключение, разве что, праздники и военные победы), денег хватает лишь на безделушки и интриги, постоянно ссорятся, даже настоящая дружба у них не может возникнуть, ведь они потенциальные соперницы, и, конечно же, свободы абсолютно никакой. Я ещё раз задумалась о том, как же мне повезло, что я оказалась служанкой Хюррем, а не одной из них, или ещё хуже — рабыней на невольничем рынке. Всё благодаря тому, что я знаю канон. Зато пока я буду здесь жить, я волей-неволей смогу обучиться новому языку, что мне не удавалось при обычной жизни. Да и узнаю много нового об истории и обычаях. Нужно же находить во всём положительные моменты! Кухня была небольшой, я бы даже сказала — маленькой, странно как повара умудряются в таком помещении наготовить на весь дворец. Как же мне повезло, что со мной пошёл Сюмбюль, хотя мог бы сказать, что у него тоже дел выше крыши! В итоге, они там договорились о чём-то, и скоро мне подали плов в маленькой миске. Как хорошо, что не кашу! Я присела на стульчик и позавтракала. Если честно, плов был совершенно не солёным, а скорее сладким (или так и должно быть?), да ещё и со специями явно переборщили, но с голоду еда казалась почти замечательной. К счастью, мне дали в добавку пахлавы, вот она была очень вкусной. Но я так я и не поняла, где же питаются служанки! И спросить мне пока было не у кого — всё таки не так хорошо они знают русский. Надеюсь, позже мне объяснят. Я прошла в гарем в сопровождении Сюмбюля и присела там на подушках. Он что-то объявлял рабыням, а я наблюдала. Эти девушки часто поглядывали на меня, кто с интересом, кто с завистью. Может мне уже возвращаться к себе? Мне, между прочим, надо ещё успеть передать записку Луке от Хюррем, ведь сейчас передавать их с Нигяр нельзя. Хотя если меня заметят с ним, то тут уже без вариантов подумают на Хюррем. *** Я вернулась в покои Хюррем. Она собиралась куда-то. Ах, да! Я и забыла, во дворец Хатидже и Ибрагима на встречу с сестрой сеньора Гритти — Моникой. Она уезжала без меня, а мне поручила передать небольшую записку Луке с требованиями уехать отсюда. По крайней мере, я знаю в каком месте сада он будет находиться, я это место и в сериале и с балкона видела. Только неизвестно: сидел ли он там? Может быть уже ушёл. И всё-таки, не нравилась мне эта затея с записками. Может быть, нужно было вообще на него не реагировать, хотя, кто его знает... Он на всё что угодно способен ради своей любви... на всё, кроме адекватных действий. Надо же, госпожа мне предложила своё старое платье. Видимо, решила, что для служанки самой Хюррем Султан негоже ходить в дешёвом мешковатом тряпье. Сейчас её платье уже было ей мало, да и кое-где истёрлось. Я примерила. Почти в самый раз! Вот удача! Правда оно всё равно мне великовато и длинновато, но однозначно лучше, чем то, в котором я хожу! Ярко-красный цвет мне не особо шёл, но как можно жаловаться! Платье вообще-то было простоватым, ведь оно одно из первых у Хюррем, но для служанки в самый раз. Думаю, если бы оно было обшито золотом, ко мне бы возникли вопросы. Я была просто счастлива, кружилась перед зеркалом и танцевала. Но у меня ещё остались дела! *** Я отправилась в сад. Там было замечательно. Свежий тёплый ветерок, запах цветущих роз... Но я пришла сюда не ради прогулки. Лука всё-таки так и сидел здесь. Ну совсем безбашенный тип! Я обернулась по сторонам, и никого не заметив, позвала его, объяснила, что я служанка Хюррем, и протянула записку. Он прочитал её и помрачнел. — Ты должен уезжать, пока не поздно, Лука. От этого зависит не только твоя жизнь, но и её... — Не могу! Я хочу увидеть её в последний раз! — Уезжай сейчас, иначе это будет последний раз, когда ты вообще что-либо видишь! Он молчал, держа в руках записку и перечитывая её множество раз. Затем он достал из своей сумки портрет Хюррем. Интересно, в записке было что-нибудь сказано о портрете? Не лучше ли было не делать ничего за спиной султана и отдать этот портрет напрямую? Ведь, если рисунок будет у Хюррем, ей придётся его прятать. Это, конечно, опять же рискованно, но в данный момент, мне кажется, некому было за нами следить. — Ну сколько можно тянуть! Она больше тебя не любит! Возвращайся на Родину, найди девушку, похожую на неё. Это же не конец света! Он долго мялся, но всё-таки отдал мне портрет и засобирался назад. — Передай ей, что я люблю её и буду любить вечно. И что каждый день буду молиться за неё. — Обязательно передам. Только ты, это, не вздумай вешаться или топиться, понял? Найди в жизни другую цель. Например, стань великим художником. Я уверена у тебя получится. Ах, да! Чуть не забыла! Хюррем же передавала тебе деньги на обратную дорогу, держи! Я протянула ему платок с монетами. Он развязал его. Денег было много, но его интересовали не они, он надеялся увидеть там спрятанную записку или вещицу. Только я на это не надеялась. Луку было очень жаль. Он выглядел, как побитая собака... Вдруг он всё-таки нашёл какую-то тайную вещь. Я удивилась. Это оказался золотой крестик Хюррем... Вот так она навсегда отказалась от прошлого... А ведь хранила всё это время! Лука сжал крестик в руке и, видимо, читал молитву. Деньги он пересыпал в карман, а платок, в котором они лежали поднёс к губам и вздохнул его запах — запах Хюррем... Как жаль, что такая сильная любовь никому оказалась не нужна...