Сюрприз по почте

Когда они вернулись домой, Чондэ первым делом отрыл свою куртку и белую, совершенно новую, футболку для Бэкхёна. Проинструктировав вампира что куда и как, он отправился на кухню с намерением сократить запас рамена в доме. Когда в кастрюльке уже закипела вода, явился граф собственной персоной. Выглядел он точно божество. Чондэ, рыдай в себя и будь невозмутим! — Ну что, ты готов? — спросил Бэкхён. — К чему это? — ошарашенно выдал Чондэ. — Ты разве не хочешь со мной? — Э? Хочу! Но… Я даже не думал, что мне можно… — У нас же уговор. Вот сможешь на многое посмотреть сам, а не только слушать меня. К тому же, я всё ещё нуждаюсь в помощи, чтобы не попасть в передряги. Поспеши. — Ох… Да! Сейчас, дай мне минуту! — Чондэ выключил плиту и рванул спальню. Взяв на всякий случай бумажник и телефон, он вышел в коридор, где его уже ожидали. Бэкхён протянул руку вперёд, предлагая за неё взяться. Чондэ рассовал вещи по карманам и, чуть волнуясь, сжал чужую ладонь. — Сначала тебе покажется, что ты упал в обморок, потом начнёт мутить, но это быстро развеется. И тут мир померк. Чондэ будто закружило в карусели. Спустя мгновение он почувствовал под ногами землю. Через некоторое время картина перед глазами прояснилась. Его действительно мутило, благо, он так и не успел поесть. Глубоко вдохнув и выдохнув, Чондэ огляделся и понял, что они на склоне холма. Вокруг было зелено, дул прохладный ветер. — Офигеть, я в Австрии… В Сеуле уже был вечер, а тут утро. Чондэ посмотрел вверх и увидел серые стены и тёмные шпили замка. Поодаль от них шла по тропинке группа людей. — Иди за мной, — прошептал Чондэ и потянул Бэкхёна следом. Они притаились за кустами и, когда группа прошла мимо, прибились к ним. — Зачем это? Я бы мог перенести нас прямо в замок, я так и собирался сделать, но немного промахнулся, — заговорил негромко Бэкхён. — Лучше зайти с билетом, чтобы охрана нас сразу же не выбросила. — Возмутительно, это мой дом! — прошипел вампир. — Прошло уже много времени с тех пор. Чондэ ожидал ещё возмущений, но их не последовало. Он взглянул на вампира. Лицо того помрачнело. Казалось, он только сейчас понял, что вся его жизнь и окружение канули в лету. — Эй, я не знаю язык, скажи той даме продать нам два билета, — Чондэ попытался отвлечь его от плохих мыслей. — Надеюсь, она принимает кредитки… Когда все туристы вошли, к девушке с билетами подошёл Бэкхён. Он сказал ей что-то на незнакомом Чондэ языке. Та кивнула заторможено и протянула ему две бумажки. Он вернулся и ткнул их Чондэ. — Это нужно было? — Да, наверное… А как ты? — Внушение. — Ты их своровал? — Она сама дала, значит, не воровство, и вообще, я не буду платить за то, чтобы попасть домой. Пойдём. Чондэ потянули за руку, не слушая возражений. На входе он показал билеты, потому охрана легко пропустила внутрь. Бэкхён шёл и осматривался по сторонам. Его шаг был быстрый, а взгляд взволнованный. Он так и не отпустил руку Чондэ, и тот волоком тащился следом, даже не успевая ничего осмотреть. Вдруг Бэкхён повернул куда-то, и путь им преградила цепь с табличкой. На ней, в том числе и на английском, было написано «не входить». Бэкхён переступил её, не обратив внимания. — Эй, стой, вдруг нас поймают? Тут наверняка куча камер! — тихо сказал Чондэ, оглядываясь. Однако вампир его проигнорировал. Бэкхён остановился, и Чондэ по инерции впечатался в его спину. Сделав шаг назад, он понял, что они в тупике. — Ну и зачем мы тут? — Здесь дверь, от которой ключ лишь у меня. Люди даже с технологиями своими не смогли бы её найти. — Что-то не вижу. Бэкхён коснулся нескольких камей, опустил руку вниз и зашептал что-то под нос. Вдруг по щелям меж кирпичиков прошлась полоса света, прочертив форму арки. Под световой линией постепенно растворилась стена, образовав проход. Чондэ поймал челюсть и вступил следом за Бэкхёном в темноту. С шорохом каменная кладка за ними восстановилась. Бэкхён щёлкнул пальцами, и на стенах зажглись факелы. Они осветили проход, ведущий по наклонной. — Как-то слишком много всего даже для меня, — прошептал Чондэ едва слышно. Бэкхён развернулся и пошёл по ступенькам. Пространство было узким, ощутимо тянуло сыростью. Винтовая лестница уходила куда-то вниз. Чондэ с любопытством осматривал старые стены. Паутина, что была тут в изобилии, таяла и рассыпалась, стоило Бэкхёну лишь приблизиться. Вскоре они вышли в просторный холл. Каменные колоны подпирали высокий арочный потолок. Бэкхён взмахнул рукой, и люстры с факелами вспыхнули яркими огнями. — Вау… — только и смог проговорить Чондэ, — я будто в прошлое попал. — Добро пожаловать в мой мир, — тихо сказал вампир. Он тоже стоял и осматривался по сторонам. — Жаль, что ты видишь его таким. Раньше наша семья организовывала шикарные вампирские балы. В том углу играл оркестр, — указал Бэкхён в сторону каменного помоста. — Здесь подавали напитки. — Вы что не пили человеческую кровь? — спросил Чондэ. Бэкхён засмеялся. — Кланы моей матери и отца давно отказались от этого. Они предпочли спокойную жизнь, нежели удовлетворение инстинкта и вечные стычки с людьми. Потому-то они и объединились. Такие далёкие. Вместе они стали сильнее. — Вот как, — понятливо протянул Чондэ. — Нас многие презирали за наш выбор. Однако же полностью отказаться от человеческой крови невозможно. Потому у нас был договор с одной большой человеческой семьёй, они нам служили, а раз в год добровольно давали кровь. Взамен получали щедрую плату, приют, образование. Пожалуй, это были единственные люди, которым я доверял… — сказал Бэкхён и затих. — Кстати, я так и не спросил, а сколько тебе лет? И сколько живут вампиры? — Последний день рождения, что я помню, было моё пятидесятилетие. Тогда был пышный праздник, хотя деталей я всё ещё не могу вспомнить. — Тебе полтинник?! Нифига себе! — Говори по-человечески, пожалуйста, — скривился вампир и пошёл дальше, в другую сторону зала. — После двадцати-двадцати пяти лет вампиры переставали стареть. Жили… Кому как повезёт. Кто не лез на рожон, доживал и до тысячи лет, как мой дед. Маме на момент моего появления было двести, отцу сто шестьдесят три. — Воу! Чем можно было заниматься всё это время, да ещё и до изобретения интернета с телевиденьем? Они дошли до помоста, где стояло три каменных трона. Бэкхён взошёл на него и сел на крайний справа. — Жить, Чондэ… — ответил тихо Бэкхён и медленно вдохнул затхлый воздух. — Так странно. Пусто. А будто только вчера я танцевал ригодон с троюродной кузиной Гретой. — Почему люди не нашли это место, ведь сейчас такое оборудование, что… — Оно защищено магическим щитом. Открыть вход может лишь вампир. Замок наверху для отвода глаз был и публичной жизни. Людей мы принимали лишь там, тут же могли быть собой. Чондэ подошёл и присел на ступеньку, не решаясь занимать свободные троны. — Что теперь? — Пойдём дальше. Бэкхён поднялся и медленно пошёл к боковой двери. — Только сел же… — пробубнил Чондэ, но послушно двинулся за вампиром. Пройдя коридор и то, что ранее было кухней, они вошли в небольшую гостиную. — Невероятно, это как так-то? — Чондэ неверяще смотрел на вполне жилую комнату с мебелью и горящим камином. На столе даже стояло две чашки с чайником. — Не знаю, но… Я… Кажется, я что-то, чёрт, — лицо Бэкхёна исказилось болезненной гримасой и он упал на софу, тихо шипя. Чондэ кинулся к нему, чтобы чем-то помочь, но не успел, Бэкхён отключился у него на руках. Тут же огонь погас, и стало до жути страшно. Чондэ забрался с ногами на софу, прижимаясь к Бэкхёну. Вспомнив про телефон, он достал его и включил фонарик. Бэкхён не приходил в себя, но дыхание было ровным, а лицо спокойным. Чондэ решил просто немного подождать. *** — Сын мой, отчего ты сидишь такой хмурый? — спросила у Бэкхёна мама и присела рядом с ним. — Не знаю, меня гложет непонятное чувство. Будто что-то… — Дорогой, а помнишь, как мы когда-то обменивались тайными посланиями под тем дубом на холме? — вдруг заговорила на другую тему мама и заправила за ухо светлую длинную прядь. — Конечно, я всё ещё храню их, — смущённо улыбнулся Бэкхён. — А почему ты спрашиваешь? Где-то с поверхности донёсся невнятный шум. — Это что ещё? — А, да так, свиньи выбрались из загона, слуги пытаются их загнать обратно, — объяснила мама. — О, это, наверное, забавное зрелище, пойду посмотрю, — Бэкхён хотел встать с софы, но рука матери его остановила. — Погоди, лучше попей со мной чай. Дверь открылась, и вошла Лоретта с подносом. У неё заметно тряслись руки, и посуда звенела. — С тобой всё нормально? — спросил обеспокоено Бэкхён. — Всё хорошо, господин, — пролепетала она сбивчиво, — просто я только из прачечной, руки устали вот. — Вот как, тогда отдохни. — Да, можешь быть свободна, — кивнула Лаура, мама Бэкхёна. Служка впопыхах покинула помещение. — А где отец? — спросил Бэкхён, принимая из рук мамы чашку с тёплым напитком. Пусть человеческая еда их не насыщала, но была приятна на вкус. Травяной мамин чай же был по-особенному любим, Бэкхён с детства его пил вместе с мамой и отцом. — Он… — голос мамы отчего-то дрогнул. — Поехал в город, чтобы договориться о покупке зерна для скота. — Вот как, я надеялся с ним потренироваться в бою на шпагах сегодня. — Ничего, ещё будет время. А сегодня поможешь мне закончить одну картину, никак не выходит подобрать нужный оттенок, — улыбнулась мама. Бэкхён кивнул и отпил чай. — Бэкхённи, дорогой… — вдруг обратилась к нему мама, совсем как в детстве. — Что такое, матушка? — встревожился он и отставил чашку. Она взяла его за руки и крепко сжала, почти до боли. — Всегда помни, что мы тебя любим, хорошо? — в глазах матери были слёзы. Бэкхён шокировано выдохнул. Он никогда не видел, чтобы его мама, такая сильная вампиресса, плакала. — Мама, что случилось?! — всполошился Бэкхён. — Мы ещё встретимся. На этих словах Бэкхён ощутил жуткую слабость, а перед глазами всё поплыло. — Живи и будь счастлив. Будь свободным… — было последнее, что он успел услышать, прежде чем отключился. — Мама! — выкрикнул он и подскочил, обнаруживая себя на той же софе, но рядом была не мать, а человек. — Бэкхён! Наконец-то! Ты проспал целый час, я уже не знал что делать, — залепетал взволнованный Чондэ. Бэкхён понял, что-то был лишь сон. Яркий, но сон. — Огонь потух сразу, я потом на глазах начала выцветать вся мебель, представляешь! Будто время ускорилось в тысячу раз. Вот только диван этот остался, каким и был, — поведал сбивчиво человек, маша своей светящейся дощечкой. — Заклинание замершего времени… — понял Бэкхён. — Эта комната переживала всё это время один момент, чтобы передать мне воспоминания. — Ты всё вспомнил? — оживился Чондэ. — Да, вроде как… Но я… Я всё ещё ничего не понимаю. — Может, если поискать, мы найдём ещё что-то? — предложил Чондэ. — Возможно… Просто дай мне немного времени, — прошептал Бэкхён. Он пытался проглотить ком в горле и собраться. Ведь только около двухсот лет прошло, родители могут быть ещё где-то, они были молоды. Нужно только разобраться, что вообще произошло. — Ты как? — послышался тихий голос Чондэ. На лице человека отражалось искреннее беспокойство. И сердце его билось не в своём обычном ритме. Бэкхён до сих пор пытался понять, почему слышит его, ведь так бывало лишь тогда, если уже однажды испил крови этого человека. Так, прежде он слышал сердце их дворецкого, который всегда жертвовал ему свою кровь. Даже однажды смог предугадать его сердечный приступ и спасти. А здесь-то что? — Чего ты на меня так смотришь? — напрягся Чондэ и даже оглянулся назад. Бэкхён отвернулся, выдохнул и поднялся на ноги. Попытался поправить неудобные фривольные «джинсы», как называл их Чондэ, но те к ногам как приросли. — Пойдём, — сказал он и пошёл в сторону маминой мастерской. Он слышал, как человек семенил следом. Удивительно, что Бэкхён чувствовал себя рядом с ним совершенно комфортно. Не было того напряжения и неприязни, которую он обычно испытывал, находясь в обществе незнакомых людей. Да, тот был наивен и прост, как полено, опасаться его было нечего, это Бэкхён уже понял, однако всё равно было странно. Мастерская выглядела неутешительно. Полотна выцвели и испортились — все мамины труды, в которые она вкладывала душу. Краска высохла, кисти превратились в труху. — Смотри, что это, — Чондэ указывал куда-то в угол комнаты. Там обнаружился чуть покосившийся мольберт, накрытый ветхим тряпьём. Бэкхён подошёл и сдёрнул его. Когда пыль осела, он широко раскрыл глаза от удивления. Целое, будто недавно нарисованное, полотно. — Вау… — выдал человек. — Это что, ты? Действительно, на картине был его портрет, на фоне природы. Он был в костюме, подаренном мамой на юбилей. Улыбался и выглядел так счастливо… Мама всегда умела передать мир красками ярче, нежели он был на самом деле. — Оно тоже заколдовано? — Да, но здесь другое, — Бэкхён поднял руку, чтобы ощутить упругий ореол маминой магии. — Картина просто защищена от времени. — Вот оно что. Бэкхён присмотрелся и увидел, что на фоне вдалеке виднелся тот самый дуб, о котором говорила мать в его последнем воспоминании. — Послание! — Чего? — Возможно, моя семья оставила мне подсказку и, кажется, я знаю, где её искать. — Тогда пойдём! — голос Чондэ был так полон энтузиазма, будто это он тут ищет утраченное былое, а не Бэкхён. Всё-таки, Чондэ был мил в своей простоте и искренности. — Постой, — проговорил Бэкхён и взял картину с мольберта, — вот, ты же хотел себе на память. — Ты… Мне даришь её? — было заметно, как человек удивлён. — У меня теперь всё равно нет дома, чтобы её повесить… — проговорил Бэкхён, — так что береги картину. Её нарисовала моя мама. — Вау! — опять повторил это странное слово Чондэ. Видно, оно означало восторг. — Я повешу её на самое видное место и буду сдувать каждую пылинку! — человек аккуратно прижал портрет к себе. — Тогда хватайся и пошли, — сказал Бэкхён и протянул руку. — Что? А в твою комнату мы не попадём? — Зачем тебе мои покои? — усмехнулся Бэкхён. — Мне любопытно, как ты жил, — пробормотал Чондэ. — Они были в верхнем замке, так что… — Оу… Ну, ладно, — сказал чуть разочаровано Чондэ, но опустил взгляд на картину, и настроение его вновь поднялось. Он положил свою ладонь на протянутую руку Бэкхёна и они перенеслись в лес. — Да-а, тут всё изменилось… — проговорил Бэкхён. — Он оглядывался, но дуба нигде не видел. — А что мы ищем? — Дуб, высокое дерево с широким стволом. — А это не оно случайно? Было, — добавил Чондэ. Бэкхён обернулся и увидел, что человек указывает в сторону большого трухлявого пня. Бэкхён молча подошёл и присел перед ним. Их с мамой дерево его не дождалось… Он огладил шершавую поверхность и наклонился, чтобы сунуть руку в яму под корнями. Ощутив пальцами отголоски магии, сунулся ещё глубже и подхватил металлическую трубку. Вытащив её, он встал и отряхнулся. — Что ты нашёл? — заглянул через его плечо любопытный Чондэ. — Это футляр, и на нём герб нашего клана. Такой не открыть никому, кроме представителя рода. Но сделаем это уже у тебя. Не хочу больше здесь быть… — проговорил Бэкхён и прикрыл глаза. Во рту горчило. Ему надо было вновь попить. Он слишком много переносился. — Ладно, — ответил Чондэ и уже сам схватил Бэкхёна за руку. Однако сжал её сильнее нужного и будто ободряюще улыбнулся. Кто ему Бэкхён — внезапная головная боль. Ну, возможно, приятная головная боль, так как юноша этот был без царя в голове и обожал подобных Бэкхёну. И всё-таки был не обязан прикладывать столько усилий за всего лишь рассказы. Почему же он такой? Бэкхён покачал головой снисходительно и перенёс их в дом Чондэ. С этим он разберётся позже. *** Когда они объявились в скромном жилище человека, Бэкхён ощутил лёгкое головокружение. Всё-таки рискованно было путешествовать так далеко ещё и не одному. Кровь животного насыщала мало и восстанавливала медленно, ведь он столько лет и капли не испил. — Мне нужна кровь, — прохрипел он. — Ты же совсем недавно… А, неважно, сейчас сделаю, — проговорил растерянно Чондэ и пошёл в комнату, что служила кухней. Бэкхён прошёл в гостиную и присел на мягкую софу. Он сжимал в ладони тубус и смотрел на него, не решаясь открыть. В итоге, он прижал большой палец к гербу, который вспыхнул светом и погас. Крышка со щелчком отошла, и Бэкхён отбросил её в сторону. Достав скрученное письмо, которое из-за временной магии его мамы тоже совсем не испортилось. Но он всё равно аккуратно его развернул и начал читать. Почерк был отцовский. «Сын, если ты это читаешь, значит, задуманное нам не удалось… Если тебя пробудили не мы, скорее всего мы с твоей матерью больше не ходим по этой земле». Бэкхён неверяще перечитал эти строки и горько выдохнул. Он почувствовал, как внутри всё налилось тяжёлым свинцом. «В этом письме ты узнаешь, что случилось и почему нам пришлось так поступить». Бэкхён опустил руку с посланием и посмотрел перед собой невидяще. Он не хотел знать, не хотел верить, что его семьи больше нет. Как такое могло случиться? Ответ в письме, потому пришлось собраться и читать дальше. «Мы тебе не рассказывали. Во всём клане это мало кто знал, потому что не хотели никого беспокоить. Опрометчиво думали, что нас это минует стороной. Уже давным-давно по всему земному шару идёт тайная охота на вампиров. Другие кланы сами накликали на себя беду, ведь люди не такие беспомощные букашки, как те считали. Они обучились бороться с нашей магией, нашли способы нас убивать. Прозвали нас демонами и были не далеки от правды. Самые кровавые кланы вырезали людей деревнями ради забавы. Мы не контактировали с ними, дабы избежать конфликтов. Предки твоей матери и мои решили выбрать спокойную жизнь и перейти на кровь зверей. Они думали, что таким образом можно избежать гонений и смерти. На самом деле, это почти удалось. Охотники или сочли нас безопасными, или попросту не могли выйти на след наших кланов, так как мы умело заметали следы, нас не беспокоили долгие столетия. Однако всему когда-то приходит конец. И виновата в этом человеческая жажда власти и гордыня. Ты помнишь княгиню Викторию Миллер? Молодая вдова. Она была почётной гостьей на одном из наших показательных балов». Ещё бы Бэкхён её не помнил. Человека столь отталкивающего ещё стоило поискать. «Ты знаешь, она была приближённой императора Леопольда II, лишь недавно взошедшего на трон. Поэтому мы были вынуждены во всём ей угождать». Бэкхёну пришлось станцевать с ней чуть ли не каждый танец. Он терпел тогда ради семьи, пока княгиня не показала свою наглость и ветреность. На балконе она полезла к Бэкхёну с поцелуями, лепеча что-то о фаворитах и красоте Бэкхёна. Его терпение тогда лопнуло, и разум затуманился отвращением, кажется, он был груб с нею. «Мы знали, что вы с ней не поладили, но не придали этому значение, оказалось, зря. Княгиня была не по годам хитра и злопамятна. Она, будучи высшего сословия, знала о нашей природе. Думала, что связь с вампиром даст ей больше власти. Но ты ей отказал. Тогда в пылу ярости и негодования она доложила императору, что мы якобы готовим заговор против него и хотим захватить власть в стране. К несчастью, мы не успели расположить к себе Леопольда к тому времени и он ей с лёгкостью поверил. Раньше правители государств помогали нам скрываться, ведь мы помогали проворачивать их политические махинации. Они были как дополнительный щит против охотников. Однако из-за недоверия и доноса новый император навёл на наш след убийц. В то время многие кланы уже были истреблены, охота на нас стала вторым крестовым походом. К сожалению, мы узнали обо всём слишком поздно и не смогли бежать. Даже если бы удалось, ищейки бы не остановились, пока не убили каждого из нас. Оставалось только защищаться». То есть… это Бэкхён виноват в случившемся? Руки дрожали, и дышать удавалось с трудом. «Ты только не вини себя, сын мой. Так сложились обстоятельства. Не княгиня, так кто-то бы другой. В то время политическая ситуация и отношение к нам было крайне нестабильным». — Почему вы молчали? Почему не поделились со мной? — шептал горько Бэкхён. «Когда на замок напали, времени почти не оставалось. Мы лишь успели предупредить тех членов клана, кто жил далеко, и послать весточку части клана по моей линии. Мы с матерью и обращёнными под нашей эгидой собирались постоять за наш дом. А так же дать время слугам, чтобы спасти тебя. Прости, что мы всё решили за тебя. Знали, что добровольно ты на это не согласишься. Лаура должна была напоить тебя зельем, чтобы потом погрузить в глубокий сон на время. Если бы нам удалось, мы бы тебя пробудили, если нет, то это сделали бы слуги. Им было приказано увезти и защитить тебя ценой своих жизней. Сын мой…» Здесь строки оборвались, и почерк отца сменился ровными буквами. Так красиво писала лишь мама Бэкхёна. «Сыночек!» — будто прозвучало маминым голосом прямо в голове у Бэкхёна. Он не выдержал, аккуратные буквы поплыли перед глазами, которые застлало влагой. Бэкхён резко стёр слёзы и сильнее сжал письмо в руках. «Дорогой наш. Не вини за то, что оставили тебя в неведении. Ты самое драгоценное, что у нас было, мы не могли позволить, чтобы ты пострадал. Я не знаю, удастся ли нам исполнить задуманное, выживем мы или нет… Но я знаю, что Леон с семьёй позаботятся о тебе. Они поклялись сберечь тебя. Никто кроме нас или его семьи не сможет разрушить защитное заклинание и пробудить тебя. Ты будешь в безопасности. Потому, где бы ты не оказался… Живи! Живи и будь счастливым, наш драгоценный. И помни, что мы с отцом тебя очень любим». Строки закончились. Бэкхён смотрел сквозь бумагу. Его всего трясло от горечи и злости. Как эти люди?.. Как они только посмели? За что? Их семья ведь никому не хотела зла. — Матушка, отец… — выдохнул он и скрыл лицо за ладонями. — Бэкхён?! Что случилось?! — со стороны послышался встревоженный возглас Чондэ. Тут же Бэкхён услышал его сердцебиение совсем рядом. На его спину опустилась тёплая рука человека. Бэкхён стёр злые слёзы и взглянул на Чондэ, тот выглядел крайне растерянным. Он переживал, да только Бэкхён видеть его сейчас не хотел. Его захлестнуло отвращением к человеческому роду. Но этот юноша был не виноват, потому Бэкхён выхватил у него из рук бокал с кровью, выпил его залпом и молча пошёл к гробу. Ему надо многое обдумать и понять, как жить дальше. *** Чондэ чуть дышал, смотря в спину Бэкхёну. Тот закрылся в своём «ложе», не сказав ни слова. Чондэ поднял с пола бумагу, что вампир уронил и взглянул на написанное. Язык Чондэ не понимал. — Что же он узнал? — проговорил Чондэ на выдохе. Увидев вампира в таком состоянии, он глазам не поверил. А когда тот посмотрел на него красными от слёз глазами, Чондэ вообще потерялся в пространстве. От Бэкхёна исходило нечто такое, что неистово хотелось как утешить, так и сбежать подальше. Во всяком случае, сейчас его лучше не беспокоить. Чондэ грустно поглядел на закрытый гроб, прикрыл глаза и вернулся на кухню. Стоило, наконец, поесть и повесить уже подаренную картину на видное место. *** Бэкхён так и не вылез из своего убежища, поэтому Чондэ просто лёг спать. Вот только он опять ворочался полночи, так ему было не по себе. Будто он коснулся чего-то запретного. С такими мрачными мыслями он и отбыл в страну Морфея. Утро встретило его сигналом будильника. Следовало появиться на работе, но он не мог вот так оставить Бэкхёна. К тому же, сегодня доставят этот драндулет. Чондэ написал смс в рабочий чат, что сегодня работает на дому. Встав, приняв душ и одевшись, он первым делом сделал кровавый коктейль для Бэкхёна. Тара с кровью опустела, и Чондэ задался вопросом, где бы достать ещё. Он налил в стакан жидкость из блендера и пошёл в спальню. Удивительно, но вид гроба у кровати уже становился привычным. Он не знал, как обратиться, потому просто постучал по крышке. Спустя пару секунд та открылась, и Чондэ обожгло резким взглядом голубых глаз. — Я тут это… Вот, — Чондэ продемонстрировал стакан. — Оставлю на тумбе. — Чондэ, — позвал вдруг вампир. — Да? — Как ты смог открыть гроб? — голос Бэкхёна был тихим, но излишне жёстким. Они будто вернулись к тому, с чего начали. — Да ящик это был… Ну, я видел так, говорил же. Просто поддел ломом крышку и всё. Чего ты спрашиваешь? Бэкхён резко выдохнул, будто в неверии. — Кто твоя семья? — Что? Зачем это? — Отвечай, — приказал Бэкхён и сел подогнув одну ногу. — Мама учитель в школе, живёт в Чхунчхоне. Бабушка и дедушка в Тонхэ. Ничего такого, — растеряно сказал Чондэ. — А отец? — Он ушёл от нас, когда мне был всего год. С той стороной мы не контактируем, — пробурчал Чондэ. Ему было неприятно говорить про бросившего их родителя. — У вас в роду были европейцы? — Да откуда мне знать-то? — воскликнул Чондэ. — Что за допрос? Ты вчера после того письма сам не свой, теперь вот это. Что такое? Бэкхён сделал глубокий вздох и будто расслабился. — Да откуда тебе знать, каким я быть-то должен… Ладно, прости, что накинулся. — Так ты расскажешь, что узнал? — Чондэ присел на кровать и протянул Бэкхёну стакан. Тот взял его и отпил немного. — Моя семья мертва… — Ох… Мне жаль, — искренне проговорил Чондэ. — Всё из-за того, что я когда-то отверг одну княгиню. В отместку она настроила против нас людей и короля. Из-за этого нас нашли охотники. Оказывается, долгие годы вампиров истребляли, а я и понятия не имел. — Это… Ужасно. — Ужасно? Это немыслимо! — подскочил Бэкхён и выбрался из гроба. — Как они посмели?! И главное из-за чего?! Из-за капризной дамы, которой всё было мало! Вот поэтому я людей никогда не любил. Для них же нет ничего святого, главное нажива, власть, деньги, да своё сытое брюхо! — не говорил, а хлестал словами Бэкхён, вышагивая туда-сюда. — Моя семья столько лет шла на жертвы, чтобы защищать друг друга, но всё пошло крахом… Думали, что можем жить с людьми в мире, но это и стало ошибкой, — Бэкхён сел на кровать и отхлебнул крови. Чондэ отсел на край и грустно поджал губы. Теперь Бэкхён ещё сильнее их возненавидит, Чондэ, наверное, тоже станет ему неприятнее. Это объясняет, почему тот стал столь холоден. — Люди очень не совершенны, — тихо сказал он. — Мы делаем множество ошибок. Причиняем друг другу вред. Но… Мы так же умеем любить и ценить тех, кто нам дорог. Все мы разные. Каждый живёт по своему суждению. Кто-то живёт ради обогащения, а кто-то последнее отдаёт тем, кому нужнее, — прервался он и вздохнул. — Я не оправдываю тех, кто причинил вред вашей семье, они были недостойными людьми, — Чондэ поднялся и прошёл к двери, — но не суди всех по ним. Не все в этом мире такие, как они. Он вышел и протопал на кухню. Хотелось уйти ещё дальше, но квартира у него не такая уж и большая. Он открыл шкафчик, с грустью глядя на столбики пачек рамена, хотелось зажевать это неприятное чувство внутри, поэтому он взял одну упаковку и принялся готовить себе завтрак. Бэкхён из спальни так и не вышел. Чондэ успел сходить за закусками, а так же посетить мясной магазин той же сети, где работает Кёнсу, и купить ещё еды для вампира. Идти к другу он как-то не осмелился во второй раз. Возвращаясь, прихватил счета и почту. Велосипед доставят во второй половине дня, потому у него было время ещё поработать над статьёй. Он увлёкся этим делом и даже не заметил, как его уединение нарушили. От громкого покашливания за спиной он подпрыгнул на месте. — Тьфу ты, ну что за привычка так пугать? — Чондэ схватился за грудь, где громко стучало сердце. — Я не хотел. Вообще-то… Тебе, наверное, было неприятно то, что я наговорил ранее о людях. Я не имел в виду тебя. Ты мне помогаешь, пусть и вызвался из-за своего увлечения, всё равно… — Ты извиниться пытаешься? — удивился Чондэ. — Не стоит. В смысле… Я понимаю тебя. Бэкхён кивнул и спрятал руки за спину. — Но мне приятно, что ты озаботился моими чувствами, спасибо, — с улыбкой проговорил Чондэ. Бэкхён прочистил горло и неловко посмотрел в сторону. — Ты не проголодался? Я купил ещё крови. — Нет, благодарю. Стоит поумерить аппетиты, я понял, что ты тратишь на меня много денег, а вернуть тебе мне их пока нечем. Чондэ отвернулся и улыбнулся сам себе. Бэкхён был не таким, каким показался ему с первого взгляда. Да, красота и очарование остались при нём. Но характер открывался с новой стороны. — Чем занимаешься? — сменил тему вампир. — Своим «ночным кошмаром», — хмыкнул Чондэ и подвинул ближе ноутбук. Бэкхён взмахом руки придвинул себе стул и присел рядом. — Послушай, эта штука может сказать, как закончил человек, живший двести лет назад? Ты же как-то вчера нашёл мой замок. — А, ну, наверняка, если это была публичная личность… Скажи имя. — Княгиня Виктория Миллер. — Ах, эта… М-м-м, — Чондэ вбил имя в поисковик и открыл страницу википедии. — Знаменитая вдова-заговорщица. Жила… бла-бла, — проматывал ненужные сведения, — вот, её казнили по обвинению в заговоре. Бэкхён выдохнул и прикрыл глаза. — Значит, расплата её таки настигла. — Вот тебе ещё забавный факт, тут сказано, что вскоре после её кончины смертные казни отменили. — Каждый получает то, чего заслуживает, — заключил Бэкхён и сплёл руки в замок. — Ты как? Что теперь намерен делать? Когда всё узнал. — А ты как думаешь? Меня буквально вырвали из моей жизни, отняли всех и вся, чем я дорожил. Растерян. Мне больно. Я понятия не имею, куда двигаться дальше. Этот мир мне не знаком, я не знаю, чем он живёт и есть ли в нём место для меня, — тихо произнёс он, смотря рассредоточено в экран ноутбука. Сейчас он не скрывал чувств, было видно, как ему плохо. — Если что, можешь жить у меня, сколько потребуется, — предложил Чондэ. Бэкхён развернулся к нему и просканировал внимательным взглядом. — Ты слишком добр ко мне. — Не могу же я бросить на произвол судьбы первого в моей жизни вампира! Каким поклонником я после этого буду?! — попытался развеселить Чондэ Бэкхёна. Тот на мгновение усмехнулся, но затем погрустнел и опустил взгляд. — Знаешь, если надо выговориться, мои уши всегда готовы. — Я запомню, — ответил Бэкхён. — Что это? — снова сменил он тему и указал пальцем на кипу счетов, в которые Чондэ опасался заглядывать. — А, да так… — он подтянул их к себе. — Что-то на подобии налогов. Плата за воду, электричество. За то, что из крана течёт вода, и горит лампа вверху, за всё нужно платить. — Вот оно что. И много? — Не мало, но я справлялся, — Чондэ перебирал бумажки и везде видел дыры в своём бюджете. Однако одно из писем было не от государства. — Это ещё что? — удивился он и взглянул на него внимательнее. Адрес был написан на английском. Письмо из Америки. — Что-то не так? — спросил Бэкхён. — Это письмо… Странно, от кого оно? Чондэ вскрыл и достал несколько листов. Там на корявом хангыле было что-то написано. — Здравствуй, внук?! — прочитал удивлённый Чондэ. — Но мой дед и за пределы страны-то не выезжал. Или это?.. Чондэ прокашлялся и начал читать дальше. «Пишет тебе дед со стороны отца. Знаю, странно вот так получить письмо от родственника, которого никогда не видел. Я бы не побеспокоил тебя, будь у меня выбор. Твой отец был тем ещё негодяем. Он спился и не дожил даже до тридцати. На смертном одре он признался мне, что в Южной Корее у него есть сын». Чондэ престал читать и уставился пред собой, не моргая. — Что там пишут? Что с тобой? — Это от отца моего отца. Пишет, что тот умер давно. Вроде бы и всё равно на него, но как-то… Слишком неожиданно это, — проговорил Чондэ. — Я вслух прочитаю дальше, — он прочистил горло. — Есть сын, — продолжил с того же места, — я сначала ему не поверил, думал, бредит. Но он показал ваше фото. Я не мог на него рассердиться в тот момент, но я не понимаю, как он мог скрывать это от меня? Однако перейду к сути. Надеюсь, ты воспримешь мои слова всерьёз, потому что это очень важно. Наша семья уходит корнями в древнюю Европу… — Что? — перебил его Бэкхён и заглянул в написанное. — Мы служили очень достойной семье, — продолжил читать Чондэ. — Но её постигла жуткая учесть. Наших предков тоже преследовали по той причине, что они остались преданны делу. Нам было поручено сберечь кое-что… Тут Чондэ остановился и проглотил ком в горле. От волнения его пальцы начали дрожать. — Это предавалось из поколения в поколение, как семейная реликвия. Моё время тоже на исходе, а кроме тебя в нашем роду не осталось никого, кто мог бы выполнить давнюю клятву. Мне ничего не оставалось, кроме как оправить её к тебе и приложить это письмо… — Я так и знал, — выдохнул Бэкхён. — Потому я и спрашивал, нет ли в вашем роду европейцев! Ты потомок тех, кто служил моей семье! — Чего?! — Чондэ вскочил со стула. — То есть дед прислал мне тебя по почте?! Да как так вообще? — Не знаю. Но это объясняет то, как ты смог разрушить мамино заклинание и открыть гроб. Оно было завязано на крови. Кроме нашей семьи и вашего рода никто бы не смог. — Почему дед сам или кто-то до него это не сделал? Чего тебя мариновали так долго? — Чондэ сел обратно, хватаясь руками за голову. — Возможно, поначалу было опасно, а после они утратили знание о том, что хранят? Думали, что приоритетная задача сохранить? Ты же из любопытства сделал то, что давно стоило сделать, — хмыкнул Бэкхён. — Это какой-то пиздец, — заключил Чондэ. — Это что, ругательство? — Нет, это обозначение ситуации. Постой-ка, — задумался Чондэ, — то есть ваши слуги были людьми? Но разве вы их всех не того, не презирали? — Не всех, эта семья была бок о бок с нами давно. Лишь им мы могли довериться, те были преданны нашему роду. Возможно, потому я и тебе доверился, хотя не знал совершенно. — Но я не собираюсь теперь быть твоим слугой, — прищурился Чондэ, — как минимум другом. — Минимум? А какой же тогда максимум? — поинтересовался вампир. Чондэ расширил глаза и почувствовал жар на щеках от того, что представил этот теоретический «максимум». — Никакой, это выражение просто, — пробубнил он. И уткнулся вновь в письмо. Там действительно была просьба хранить и никому не доверять «реликвию», немного о его жизни и прочее. В конце был номер счёта. — Вау! Дед оставил мне не только тебя, но и наследство! — И этот человек рассказывал мне о том, что не все люди меркантильны, — подшутил Бэкхён. — А этот вампир выбрал штаны, которые стоят как три мои зарплаты! Так что кто бы говорил, — Чондэ показал Бэкхёну язык, отчего тот аж рот раскрыл. Непонятно, правда, то ли от жеста, то ли от новости про джинсы. В дверь позвонили. Чондэ протиснулся к выходу и глянул в глазок. — О, кажется, велосипед привезли. Это действительно был он. Когда доставщик всё занёс и получил подпись, поспешил дальше. Чондэ смотрел на запакованные детали двухколёсного монстра и тихо вздыхал. — Серьёзно? Его ещё собрать надо? — проговорил он жалобно. — Это то, о чём ты пишешь? — сбоку объявился Бэкхён, прятавшийся до этого на кухне. — Типа того… — ответил хмуро Чондэ. — Говоришь, собрать? — Ага, конструктор в натуральную величину. Я понятия не имею, что там и к чему привинчивается. — Ну-ка, дай попробую… — потеснил Бэкхён Чондэ. Он нарисовал в воздухе какие-то узоры пальцами. Тут же детали пришли в движение. Чондэ шокировано стоял и смотрел на то, как велосипед собирается сам собой. — Очуметь. Да чего ты не умеешь? — обратился он к Бэкхёну. — Танцевать менуэт, этот жуткий танец мне никогда не давался, но давай это оставим между нами, — Бэкхён подмигнул и пошёл в спальню. Чондэ лишь оторопело смотрел ему вслед. Это он сейчас заигрывал, или у Чондэ совсем разум помутился? Возможно, Бэкхёна прислал ему не дед, а сама судьба? Посмеявшись и отмахнувшись от слишком наивной мысли, Чондэ вернулся за ноутбук. Судьба судьбой, а статью эту треклятую она за него не напишет.