Стив Роджерс и кентавр Баки

Вместо того чтобы уничтожить часть людей, Танос решил их видоизменить (превратить во что-нибудь интересненькое). «А дальше сами друг друга перебьют, — радовался он своему плану, потирая руки. — И мне весело». Хотел он подойти к делу творчески и изучить историю земных цивилизаций. Но, как назло, ознакомился только с цивилизацией Древней Греции, а дальше у него как-то не пошло, не срослось, то времени не хватало, то желания. Да и то книжка называлась «Мифы и легенды Древней Греции». Поэтому и существа вышли такие: Т’Чалла — мантикора (существо с телом красного льва, головой человека и хвостом скорпиона), король Ваканды амбициозно решил, что это даже поэффектней, чем быть пантерой; Ник Фьюри — циклоп (одноглазый великан), сам Фьюри особой разницы не заметил; Сэм Уилсон — гарпия (полуженщина-полуптица), теперь крылышки были у него свои, а вот птичьи ножки его слегка смущали, как и то, что это был женский персонаж; Питер Паркер — арахна, быть настоящим пауком оказалось не так клево; Ванда Максимофф — Медуза горгона (чудовищная змееволосая женщина, взгляд способен обращать в камень), было еще не понятно, что страшнее, смотреть на нее или когда она смотрела; Питер Квилл — грифон (крылатое существо, с туловищем льва и головой орла), и Квилл возгордился; Стивен Стрэндж — сатир (лесное козлоногое божество, проводящее время в пьянстве), доктор всерьез мучился философским вопросом, то ли его бородка показалась Таносу козлоподобной, то ли характер. А Баки стал кентавром (дикое существо с головой и торсом человека на теле лошади). Не понимал он, что Танос в нем нашел от коня, но факт оставался фактом. После колоссального шока от трансформаций началась постепенная адаптация. «Мстители» обдумывали план дальнейшей борьбы с Таносом и присутствовали на всевозможных конференциях, посвящённых постапокалиптической реабилитации. Старк с группой ученых занимался разработкой механизмов, которые могли бы помочь возвращению к нормальной жизни несчастных. А Роджерс не понимал, как едва начавшаяся сексуальная жизнь с Баки так внезапно оборвалась. Не ожидал он от Таноса такого хода конём. Капитан Америка только вернулся из вынужденного бегства, Зимнего Солдата разморозили, и трахались они все свободное время напролёт, ни от кого особо не скрывая свои чересчур тёплые отношения. Стив был уверен, что не позволит тому больше уйти во фреон, и думал, что если удастся победить Таноса, то они с Джеймсом будут вместе всерьёз и надолго. И вот теперь, когда Танос сделал то, что сделал, на фоне царившего общего помешательства и беспорядков Капитан смотрел на Баки и ни о чем не мог думать кроме секса, вспоминая, как совсем недавно перепих между ними случался при любой возможности. Но Стив даже не представлял, как осуществить интим с новым Джеймсом. Он позорно сбегал от любых намеков на близость, и Баки оставалось только набраться терпения и понимающе ждать, когда любовник будет готов, но привыкание существенно затянулось. Став кентавром, Барнс стал импульсивнее, злее, сильнее. Он постоянно был на взводе, как будто полувозбужден, и ревновал ко всему, что движется, в особенности к Старку. И Капитан, конечно, понимал причины — Баки стеснялся своего тела. И Роджерс вдруг совсем неожиданно вспомнил, когда сам точно также был закомплексован и даже не надеялся, что кто-то закроет глаза на его внешность и будет любить его таким, какой он есть. Но Баки любил… И ничуть меньше не стал любить после трансформации, когда тело Роджерса стало крупнее и сильнее, чем у самого Барнса. И Стив знал, это истинная любовь, на века… А сейчас он отказывает Баки только потому, что тот выглядит иначе. Кхм… Точнее, стал кентавром… Гребаный Танос! Локи ему, что ли фантазии нашептывал?! А ведь Джеймс всегда был привлекательным, с красивым телом. Каково ему сейчас? Все это навалилось, любовник от него отворачивается, да еще и стёб Старка. Это несправедливо по отношению к нему. И хоть Капитан его также любит, но дать ему как-то не решается.

***

Прошел месяц. — Я слышу цокот знакомых копытц, и это не Стрэндж, — встретил их Старк в своей мастерской вместе со шныряющим туда-сюда настоящим паукообразным Паркером. — Только мы с конем по полю идем? О Боже! Джеймс, почему ты опять без штанов ходишь? Прикройся! Барнс недовольно фыркнул, пытаясь отдышаться от недавней быстрой пробежки. Скорость у него была гораздо выше, чем у самой быстрой лошади, около 90-100, плюс Старк, увлёкшись кузнечным делом, смастерил подковы, которые были хорошо приспособлены для дорожного покрытия и даже ускоряли движение. Поэтому Стив счел, что можно обойтись даже без мотоцикла, передвигаясь верхом на Баки (а это у него неплохо получалось), пока Старк что-нибудь не придумает, чтобы кентавры и другие монстрики нормально чувствовали себя в городских условиях. И Джеймс это даже сам предложил, чтобы быть рядом со Стивом, согласившись на седло и уздечку с поводом, смотревшихся на его голом торсе как BDSM-атрибутика. — Как продвигается работа по усовершенствованию голосовых аппаратов для грифонов, пауков и прочих? — поинтересовался Капитан. — Дел невпроворот! У меня еще конь не валялся, — подмигнул Старк Барнсу. — Могу поваляться, — снисходительно согласился тот. — Я люблю свою лошадку, причешу ей шёрстку гладко, и верхом сначала я, потом он, — снова оглядел Энтони кентавра. Он был высокий и мощный, бурой масти, а хвост и ноги по колено черные. — Откуда эти песни? — прищурился Барнс. — Вспоминай, с твоим коммунистическим прошлым, тебе должно быть знакомо. В общем, Наташа на днях мне пела и сама ржала как конь. Вдруг Романофф, которую пока никто не заметил, с разбегу прыгнула на спину Баки со словами песни: «Есаул, есаул, что ж ты бросил коня? Пристрелить не поднялась рука?» Баки от неожиданности аж подпрыгнул и поскакал, куда глаза глядят, в ужасе оглядываясь на оседлавшую его, по-детски радостную Романофф. — Джеймс! — заголосил Стив, пытаясь остановить отчаянно бежавшего и ломавшего все вокруг своего парнокопытного парня. — Эге-гей! — весело пришпорила его напористая девушка, а потом спрыгнула и отдала повод Стиву. — Что это было? — строго начал тот отчитывать Романофф, одновременно успокаивая распереживавшегося Баки. — Она же русская, — повел бровями Тони. — Коня на скаку остановит, и все такое… — Всегда мечтала покататься на кентавре! — А меня покатаешь? — заигрывая, улыбнулся Тони и не смог удержаться, чтобы не хлопнуть Баки по мускулистой ляжке. Тот в ответ машинально мотнул хвостом, хорошенько съездив по холеному личику миллиардера. — Стив, ты снова на коне? — неудачно пошутил Старк, провожая их, когда Роджерс садился верхом на Баки (Капитан обычно был наездником на Джеймсе в несколько иных обстоятельствах), и двое недовольно глянули в его сторону. — Извини, как-то само вырвалось… И давно хотел спросить. Мне вот просто интересно, как вы это… Кхм… Делаете? Чисто с технической точки зрения. — Что? — не понял наивный Роджерс. — Ну, это самое. Гимнастические упражнения на коне: шпиндели, винты, флопы. Конокувыркание, случка. Твой волшебный голубой единорог покрыл тебя? Я правильно выражаюсь? Там же размер «что надо»? — Не твое дело! — злобно рыкнул Барнс. Стив стал просто пунцовым от стыда. С кем-кем, а обсуждать личную жизнь со Старком было смерти подобно. — Мы не занимаемся сексом! — испуганно выпалил Роджерс от неожиданности, а потом, глядя на Джеймса, все вмиг осознал. Тот буквально поник от грусти и обиды, стараясь даже не смотреть в сторону друга. А чуть позже Капитан окончательно убедился, что не стоило этого говорить, так как стёб Старка плавно перетек в эту сторону.

***

— Почему коняшка такая грустная? — снова прицепился Тони к молодому кентавру, вальяжно и гордо проходившему мимо него. — Слушай, если твой милый принял обет безбрачия и коновоздержания, то может быть найти кого-то похожего на тебя? Тебе какие девушки нравятся, вороные или гнедые, арабские, андалузские? — Почему тебя, Старк, в макаку не превратили? — небрежно отозвался тот. — Так ведь похож. — Танос решил, что не надо, — вступили Романофф и ее сарказм. — И так не отличить. — Куда вам до моей харизмы! — обиделся Тони и в отместку от души шлепнул Баки, а тот на автомате лягнул его в грудь, и если бы не вовремя сработавший костюм, то Железному Человеку не поздоровилось бы. Когда парочка отошла, Старк обернулся к Наташе: «Ставлю на то, что прекрасный наездник через две недели не выдержит и оседлает своего боевого товарища и по совместительству коня в постели». — Через неделю, — безразлично ответила Романофф.

***

Стив и Баки обедали вместе. Как всегда хмурый, обидевшийся Барнс и виновато опустивший голову Роджерс, который пытался хоть своими кулинарными способностями сгладить вину перед любовником. Потребность в еде Джеймса резко увеличилась, но ел он без аппетита. Стивен суетился рядом как курочка, пытаясь немного иначе удовлетворить любовника и заодно задавить своей гиперзаботой. — Ты не голоден? — уточнил Роджерс, когда Барнс проглотил двойную порцию. — Голоден! Всегда голоден! — вспылил Солдат. — И скакать постоянно хочу! Как пришибленный! Жесть! И в городе жить не хочу… Надоело это все… Сидеть неудобно, лежать неудобно, даже в туалет не сходить нормально! — Может, уедем? — робко спросил Стив, гладя коняшку по сильной спине. — Носишься со мной как с ущербным! — взбрыкнул Барнс. — Но, Джеймс! — Это так! Блондин потянулся к нему. Холодный, бесчувственный поцелуй. Роджерс ощутил, что Барнсу очень больно быть нежеланным. — Я тебе противен? — наконец выговорил молодой кентавр слова, давно томившиеся в его душе. — Я для тебя сейчас что-то вроде животного, да? Ты чувствуешь отвращение? — Нет, Баки! Нисколько! — искреннее удивился Стив. — Ты о чем, вообще?! — А почему мы не занимаемся сексом? — Амм… — Роджерс стеснительно закусил губу и опустил глаза. — Размер… Твой размер меня немного пугает… — Только размер? А если я не стану нормальным? Роджерс молчал. — Стив, я даже подрочить не могу в душе! — в отчаянии признался Солдат-кентавр. — Руки не дотягиваются… Капитан все также виновато смотрел на него, не зная, что сказать. — Ты меня уже не любишь… — тихо проговорил Джеймс, и соленая влага предательски блеснула в его глазах, глазах бездомного пса, который никому не нужен. Этот взгляд не мог оставить Капитана равнодушным. — Люблю! — воскликнул Стив, обняв его и крепко прижавшись к горячему телу всем своим телом. Ему раз за разом начинало нравиться прикасаться не только к коже, но и к короткому ворсу шерсти, жестковатой, но гладкой и приятной на ощупь. Он ласково потерся о нее. Новое тело Джеймса все больше будоражило возбуждение Стива, но решимости не хватало. Какая несправедливость, они только встретились, а тут такое… Жить вместе бок о бок, ходить мимо друг друга, смотреть, целоваться, спать в одной постели (!!!) и не заниматься сексом — было настоящей пыткой. Джеймс любит Стива, и Стив любит Джеймса, Джеймс хочет его, и он хочет Джеймса, а они не делают этого.

***

Заснуть в этот день Стив не мог: в голове вертелись слова Баки. А еще он вспоминал, как тот горячо скользил в нем, и они до изнеможения двигались, прижавшись, бились в экстазе мокрые от пота, а потом без чувств падали и засыпали в обнимку. Протяжно потянуло внизу живота, еще не стояло, но было тяжело, жарко нестерпимо. Он слез с кровати и приласкал спину Баки. Его знойный мустанг спит на полу на боку, немного водит копытом, как будто бежит куда-то (Барнс перелег отдельно после того, как во сне случайно зарядил Стиву в грудь копытом, тому, конечно, хоть бы хны, но Баки решил по-другому, видимо невмоготу было лежать голыми рядом и без интима). Роджерса ужасно возбуждал Барнс, даже в таком виде. Дерзкий, вспыльчивый, своенравный и жесткий, а заодно в последнее время так хорошо имитирующий равнодушие к нему. И Капитан очень хотел повторить секс с другом. Стив продолжил поглаживать сильные, очерченные плечи любовника, рельефный пресс. Как Капитану всегда нравилось ласкать губами твердый живот Джеймаса, медленно спускаясь к члену, а потом заглатывать его глубоко, наполнять им сразу весь свой рот, чтобы любовник вставлял ему в самую глотку, возбужденно порыкивая и натягивая Капитана еще сильнее. Тело Роджерса тут же отреагировало: в трусах поднялось. И он отправился в душ, не представляя других вариантов. Стив уже пытался это сделать, но без любовника хреново получалось. И в этот вечер он уже заранее предвидел, что хоть до мозолей сотрет руки, до боли будет водить по члену, а реально кончить не сможет. Хотелось чувствовать партнера всем телом, всей своей кожей, внутри себя. Без анального проникновения никак, ему очень нужны были эти сильные толчки, стимулирование изнутри, те особенные ощущения, подводящие его к оргазму. Это было для него тем камнем преткновения, ожившей фантазией, пределом мечтаний. Чтобы воспроизвести их секс с Джеймсом, Стив попытался удовлетворить себя пальцами. Он поставил одно колено на бортик ванны, глубоко наклонился и медленно ввел палец себе в анус, а потом второй и регулярно заработал рукой, неуклюже толкаясь в простату и стремясь получить любимое удовольствие. Размер не тот… Роджерс разочарованно вынул из себя пальцы, хотелось вставить что-нибудь побольше. Он огляделся по сторонам в поисках подходящего предмета, но ничего не нашел. И тут он вспомнил, что на кухне есть… Хмм… Огурцы. Гладкие и подходящего размера. Да… А-ам… Огурцы… Зеленые, как член Халка… О чем Капитан только думает?! Совсем мозги закипели… Он смазался, надел презерватив на предмет и пристроил его между своих упругих булочек, а потом упер в дырочку. Стивен расслабленно и медленно стал подаваться попкой на него, садиться, а рукой толкать внутрь. Отверстие аккуратно растягивалось, принимая предмет внутрь. В нем давно ничего не было. Зашел наполовину, несколько толчков. Роджерс начал плавно и гибко двигать поясницей, тазом, всем телом. Но ему показалось мало половины. Не так, как хочется, он привык к ощущению глубокого проникновения и распирания изнутри, чтобы его анус был заполнен до предела членом. Он вставил почти полностью, придерживая за кончик. Ноги почему-то задрожали, особенно под коленками, и руки как назло тоже дрогнули от перевозбуждения. Он попытался сделать это без рук, согнувшись и оперевшись на вертикальную поверхность стены, выгибаясь и прикладываясь задом, а потом на горизонтальную бортика ванны, извращаясь как мог, но вместо удовлетворения получил только дикий накал. И ощущения были так далеки от присутствия в нем горячей плоти, неистово берущей его. Непривычно было трахать самому себя огурцом. Ничего подобного Стив раньше не делал и не думал, что когда-нибудь сделает… Почему же все так сложно? Не может Капитан сам себя нормально удовлетворить… Ведь раньше ни капли не хотел без любовника, совсем не думал о себе и своих желаниях. А сейчас ситуация изменилась: Джеймс рядом, безжалостно возбуждает его, а близости между ними нет. Все чаще мелькала мысль, что сегодня он все-таки отдастся другу, несмотря на то, что тот наполовину жеребец. Он и не заметил, что уже стонал на всю ванную от своих извращенских штучек. Хорошо хоть Джеймс не проснулся, а то со смеху бы умер, если бы застукал Стива с огурцом в заднице, прячущимся в душе. Или обиделся бы, что он променял любовника на… Мда… В общем, на овощ. А если бы Старк каким-то чудом узнал, то вообще трындец… Капитан Америка с огурцом — это была бы уже притча. Роджерс бы после этого даже салат спокойно съесть не смог, Тони бы обвинил его, что он ест своих сексуальных партнеров, и посоветовал бы целомудренному Капитану любить природу поумереннее, без перегибов с животными и растениями. Кэп еще раз попробовал понасаживаться, представляя Джеймса, но вместо разрядки чуть не умер от зашкаливающего возбуждения. Роджерс метнулся из душа в спальню, к Баки. Как же он желал, чтобы тот его как следует трахнул! Стив снова посмотрел на Джеймса: такой же жаркий, сексуальный. Даже став наполовину жеребцом, он не потерял своей привлекательности, наоборот, к ней добавились неукротимость и необузданность в характере, непостижимым образом проявляющиеся во внешности. И по законам психологии, испытывая сексуальное влечение к самому человеку, он начинал видеть соблазн во всем его теле. Сам не понимая почему, он уже считал, что Баки даже в этом облике идеально красив, весь, без исключения. Роджерс с наслаждением уткнулся в теплое надёжное плечо, божественно пахнущее — свежий и дерзкий аромат, пьянящий и волнующий — пахнущее его Джеймсом, родным и незаменимым. Когда он впервые после долгой разлуки ощутил этот запах, то едва слёзы не навернулись на глазах у сурового и непоколебимого Капитана Америка. А теперь в этот букет вплетался еще один запах, острый запах животного. Дурманящий голову, возвращающий в первобытную свободу от запретов, когда общество еще не придумало всех своих ограничений, этики поведения и морали. Когда можно было бегать по лесам голышом и совокупляться, где и с кем захочется, когда люди подчинялись одним лишь инстинктам, и те подталкивали их вперед, на горячее сближение. И это казалось единственно верным и естественным желанием, зовом тела, зовом самой природы. Когда человек и сам недвусмысленно звался «дитя природы», и всеми фибрами души чувствовал себя настоящим животным. А сейчас этот запах влек Роджерса навстречу Баки, обещал так много и настолько сладко, что кружил голову в преддверии танца неведомой прежде звериной страсти. Стив влюблялся в Джеймса заново, так, как когда-то влюблялся в его зубодробительный взгляд, непредсказуемый характер, металлическую руку, так и сейчас влюблялся в новое тело. Видоизмененное, более крупное и сильное, но все также тело любимого человека. Кроме того, Капитана уже давно стала заводить его звериная натура. Он отгонял эти мысли, считая их совершенно извращенными, но неудовлетворенное желание только разжигалось с дикой силой от попытки его задушить. И в тайне он безумно хотел, чтобы именно животное им овладело. Он поцеловал спящего в щеку. Тот проснулся, немного растерянный после сна, уставившись ничего не понимающим взглядом на уже полностью раздетого партнера в сексуальной позе. Барнс удивленно потёр глаза, прогоняя остатки сна, и притянул Роджерса ближе, целуясь со всей страстью, кусая его губы, переходя на шею и водя пальцами по твердым соскам. Буквально через секунды соблазнительный блондин был уже весь искусанный и в засосах. — Растяни меня получше, — скромно улыбнулся ему Стивен, присаживаясь рядом на четвереньках и раздвигая ноги. Джеймс улыбнулся в ответ. Они встречались еще с юности, а сегодня все, как в первый раз. Стив трепетно жмется рядом, теряется в сомнениях и робко смотрит на Баки, хочет, но боится отдаться. Солдат, еще не вставая, легко провел рукой по его чистой, влажной после душа спине и скользнул пальцами к промежности, удивляясь, что тот смазан и уже слишком хорошо растянут, и сделано это какими-то инородным предметом. Капитан тут же смутился от вопросительного взгляда Баки, который уже явно понял, что Стив готов к игрушечкам в своей заднице. Шатен загадочно улыбнулся и даже закусил губу от жгучего любопытства, фантазируя, какую же штучку эта невинность и моральность пыталась засунуть себе в попку, чтобы ублажить себя. Барнс подождет, пока Роджерс сам все расскажет, а он это непременно сделает, чтобы подразнить и возбудить любовника, довести до срыва с катушек. Капитан уже стал краснеть, видя, как Баки улыбается, без сомнения обо всем догадываясь. Джеймс поставил его на кровати на прямых ногах, понимая, что на четвереньках будет низко. И Стив так и остался стоять, сложившись пополам, упершись руками в поверхность постели и стараясь держаться ровно. Барнс, оглядев великолепную картину, крепко шлепнул упругие, округлые ягодицы, отчего Роджерс чуть не полетел с кровати вверх тормашками, но удержался и раздвинул ноги еще шире, чтобы устойчивее принимать член в этой позе. Джеймс огладил пальцами порозовевшую от предыдущего натяжения щелку, нащупал в ней остатки смазки и засунул в нее большие пальцы левой и правой рук, подвигался, размещая их там удобнее, и растянул как можно шире в разные стороны, а потом вверх и вниз. Стив под ним издавал звуки, похожие на сглатывание слюны, и тяжело дышал, ощущая в себе одновременно и холод от железной руки, и тепло самого любовника. Баки недолго понаслаждался тем, как дырочка послушно упражняется в растяжке, насколько стенки ануса эластичны, а потом засунул сразу два больших и два указательных пальца в отверстие и на пределе раздвинул его, четвертуя податливую щелку. Капитан глухо застонал и возбужденно сжался в ответ, напрягая все свое мускулистое тело. Барнс, не обращая внимания на пассивное сопротивление, снова повторил действие. А когда Роджерс еще раз попытался сжаться на его пальцах и выкрутиться, то получил поучающий шлепок хлёстко по ягодицам и даже немного задевший чувствительную промежность. — Расслабь свое шикарное место, — приказал Барнс, и пальцы снова вернулись в анальное отверстие, собираясь растянуть его как следует. Блондин тихо выл и всхлипывал, до смерти желая, чтобы его надели на горячий член, но повинуясь всему, что делал любовник, и даже сам оттянул для него свои половинки руками, чтобы тот легче проникал. — Джеймс, давай! — Роджерс уже умолял трахнуть его, дырка была разработана дальше некуда. Он почти в беспамятстве шептал об этом, заметавшись в руках любовника. — Я больше не могу! Вставь мне уже! — Тише! — повелительно прошипел Джеймс, который хотел охуительного секса, а не того, чтобы Стив орал как резаный и больше не давал ему до скончания веков, поэтому тянул его добросовестно. — А то сам себя будешь удовлетворять. Роджерс смиренно замолчал, вспомнив неудачную попытку сделать это в душе, но дрожь от нетерпения унять не смог. Если партнер оставит его таким, то он просто подохнет от возбуждения. Джеймс буквально залил его лубрикантом и примерился толчком. Отчего Стив чуть не улетел с кровати. Баки стал и тяжелее, и сильнее. — Контролируй силу, — напутственно предупредил Капитан, хотя сам совсем не хотел, чтобы он это делал. Он хотел, чтобы тот остервенело вбивался в него, вымотанный до седьмого пота, и до изнеможения драл его всю ночь напролет. Обаятельный шатен удивленно приподнял бровь: и это ему говорит Стив, который всегда умолял об обратном? Когда это с ним надо было контролировать силу?! Нужно было втаскивать и втаскивать ему со всей дури. Барнс кивнул и сладко ухмыльнулся, понимая мысли друга: его нужно отодрать, как Сидорову козу. Капитан соскучился по члену. Как тогда, когда они кувыркались во время гражданки. Стив все ему позволял и столько всего выделывал с его членом, что Джеймс думал, если умрет от перетраха, то хоть счастливым. Капитан помог партнеру смазать свой член. С волнением и трепетом прикоснулся к нему. Ох! Он большой… Слишком. Тяжёлый и увесистый. Такой Стиву вобрать в себя будет очень непросто. Сердце бешено прыгало от одних только фантазий, и он облизнул губы, разглядывая новую для себя штучку. Позу все-таки пришлось поменять из-за неустойчивости, и Роджерс встал на столе на четвереньках, ровно под новый рост Баки. Абсолютно голый, невинно-белый и весь какой-то чистый, нежный и непорочный в сравнении с грубым животным. Но одновременно пышущий сексуальностью, каких называют «кровь с молоком», которого так и хотелось схватить за упругие ляжечки и от души отшлепать аппетитные, заманивающие пышностью, как едва подрумянившееся и округлившееся тесто, ягодицы. Идеально красивый, предельно доступный. Он был весь будто с большим старанием вылеплен из самых смелых желаний и бесконечных запретных наслаждений гениальным любителем соблазнительных форм, наполнен сексуальной энергией, словно сахарный фрукт, налившийся соком, созревший для всех возможных удовольствий, готовый их без меры дарить и получать. Как же Джеймсу хотелось сейчас нещадно выебать Стива, такого сладкого, такого робкого. Он слишком долго терпел. Огненный жеребец от напряжения сыпал искрами из глаз и переминался с ноги на ногу, выбивая чуть ли не молнии из-под копыт. Страсть кипела ядовитым жаром в его венах, пульсировала, казалось, паром шипела на коже. И горячий конь, разрывая комнату истинно звериным, оглушительным и устрашающим рыком, встал на дыбы, жутко пугая непредсказуемостью действий Роджерса, который непроизвольно сжался и зажмурился под ним, как ребёнок, боящийся всего на свете. А Барнс, не обращая внимания на это, снова вздыбился и с яростью ударил тяжёлыми копытами в пол, грозясь его проломить и ужасая грохотом, всем видом показывая превосходство в силе и окончательно выпуская на свободу свою животную сущность — дикую и бескомпромиссную, бешеную и необузданную. Перед таким Джеймсом Стив не мог устоять, к такому Джеймсу его влекло непреодолимо и срывало крышу от неукротимости его либидо. И в то же время Капитана потряхивало: сейчас в него войдет увеличившийся член партнёра. Но Роджерс и так привык к внушительному размеру, который был у Барнса, поэтому разница не должна была показаться ему слишком ощутимой. И Баки не сделает ему больно, да и боли Стив почти не чувствовал. Он немного расслабился. Но потом снова затрясся, когда над ним нависла тяжелая фигура мощного жеребца, а передние копыта твердо встали по бокам (они точно развалят этот бедный стол). Ноги Стива подкосились, и крупная дрожь волнами пошла по идеально чистой и ровной спине. Он наконец соприкоснулся кожей с животной частью Баки. Джеймс примерился ко входу, положив член сверху на прогнутую спину Стива, немного потерся о бархатную кожу, наощупь сопоставляя свой размер с колотящимся в нетерпении телом, в которое сейчас глубоко войдет и будет неистово долбиться. О, да! Барнс так хорошо ощутил Стива: раскрытого, теплого, готового для проникновения. И не сдерживая свой взрывной нрав ни единым вздохом, жёстко уперся в тело партнера, прямиком в чувствительный вход. Твёрдый, сильный, обезумевший от возбуждения и желания. Стенки уже медленно раздвигались на члене, расширялась щелка, принимая в себя. Роджерс похотливо заахал. Смотреть на лицо Стива, когда он терпит первое вхождение после недолгого воздержания, было для Джеймса особым десертом. Сейчас он, к своему сожалению, его не видел, но четко представлял, как тот приопустил пушистые ресницы, и они немного подрагивают, а надутые, яркие губы раскрылись в полустоне, и сам Капитан как в бреду мечется между временным дискомфортом в своей заднице от большего размера и нестерпимым желанием ощутить этот размер в себе как можно глубже. Джеймса возбуждала даже покорность, с какой Стив подставлялся под него. Роджерс немножечко вздыхал от напряжения, когда в него ломился увеличенный член, страдальчески хмурился, но послушно терпел, принимая в себя плоть животного. И вдруг такие настойчивые, приятные импульсы пробежали под кожей, охватили все его тело, которое оказывается, может очень хорошо приспосабливаться: дырочка легко растянулась даже на таком гиганте, стенки ануса гибко разошлись вокруг, обволакивая смазкой, принимая его в себя с желанием и жадной жаждой секса. Баки с наслаждением прошел в Стива до конца, крепко упершись пахом в его нежные ягодицы. Такое необходимое сейчас, просто космос. А Капитан пошло вскрикнул и ощутил почти невесомость в этот момент. Внизу живота прошило волной удовольствия от предельной наполненности ануса, и блондин замер, затаив дыхание и боясь пошевелиться. Джеймс с волнением посматривал под себя, на Стива, все ли у него в порядке. А когда тот отборно и смачно заругался, а потом сам задвигал бедрами, то понял, что он готов, и начал совершать плавные толчки в его анал. — Охуеть! Как хорошо! А-ах! Выеби меня в зад как свою сучку! — использовать нецензурные слова в постели для Роджерса не было нормой, но когда Барнс ему чертовски круто засаживал, то проскакивало. — Оттрахай до потери пульса! — Не сомневайся, — пообещал Солдат, уверенно и раскрепощённо двигаясь. — Будешь кончать подо мной, пока будет чем. Роджерс в ответ почти взвыл от возбуждения и подался навстречу партнёру. Капитан, такой крепкий и мускулистый, вновь чувствовал себя маленьким и слабым рядом с мощным зверем, превосходящим его по размеру тела, чувствовал себя тем хрупким Стиви из далекого прошлого, который без остатка принадлежал Джеймсу. И Роджерс действительно выглядел сейчас так нежно под крупным жеребцом словно мальчик. Голенький, чистый и абсолютно беззащитный в своей молочной-белой и румяно-милой наготе. Мысль о том, что им овладел не человек, а животное, мурашками пробегала по его спине. Какой же Стив извращенец. Трахается с конем. Натянут до предела на его член, и умирает от низменных желаний стать его шлюхой. И несмотря на все рациональные рассуждения Капитан был сейчас на седьмом небе от счастья! Роджерс удивился, ощутив, что член уже свободно скользит в нем, а дискомфорт полностью заменило бесконечное удовольствие. Но он с замиранием сердца представлял, какой внушительный инструмент в него сейчас проталкивают. — Да! Да, Джеймс! Еще! — выстанывал Капитан. — Как же хорошо! А-ах… От мощных и частых толчков страстного жеребца Стива буквально подбрасывало, все его сильное, мускулистое тело аж сотрясало от напора и удовольствия при вхождении твердой плоти. В этом неземном и одновременно нечеловеческом слиянии двое ныряли глубоко в полное, темное беспамятство. Постоянные точные попадания по простате загоняли Капитана, хлёстко били разрядом прямо по голым нервам. Его кидало между сверхвозбуждением и унижением от грязного совокупления с животным: он все-таки лег под самого настоящего жеребца, и ебут его в зад сейчас огромным конским членом. Осознание этого то размазывало его по стенам, то прибивало к полу всей тяжестью земного шара, то уносило к облакам. Стив кричал так, что у Джеймса уши закладывало. Он всегда был громким, но сейчас откровенно срывался в захватившем его наслаждении, судорожно извивался, так охотно подставляясь под новые толчки. Выглядело это чертовски возбуждающе: темный длинный член между сверкающе белых ягодиц красавца-капитана, погружающийся в него до конца и немного выходящий, заставляя того подсаживаться и выгибаться от жесткого напора в анал, сильных толчков, от которых он едва держался на ногах, стирая коленки, и которые уносили его в нирвану, смешивая неземное удовольствие и жгучее ощущение позора от того, что он раздвигает ноги перед большим животным. Роджер уже развратно думал, что в следующий раз хочет еще в другой позе. Хочет обвиться вокруг мощного шерстяного корпуса, прижаться руками и ногами, держась как придется, и принимать член в себя. Конечно, Баки слишком крупный, чтобы его обнять целиком, но кое-как прижаться к нему Стиву хотелось. Это было бы феерично, чуть ли не цирковой номер, но у него бы точно получилось. И Капитана аж накрыло душной волной стыда от осознания своих акробатических способностей в постели. Стив упивался тяжелым дыханием Баки сверху, стремительно наращивающим темп, словно это были бешеные ска’чки, терял контроль под наваливающимся на него, немного взмокшим торсом коня, гибко гнулся, разводя шире ноги, и уже сам легко насаживался на такой большой половой орган. Перед глазами все расплывалось. Барнс взмыленный, приближающийся к грани, со всей силой своего мощного тела вдалбливался в отверстие Капитана, грубо проталкивал член на всю длину, горячо скользя в партнёре. Он глянул под себя: Стив ненасытный, с радостью залез бы сейчас на что угодно, лишь бы удовлетвориться. Роджерса жгло и колотило в удовольствии на подходе к сладкому оргазму, он весь изводился и выгибался, четко ощущая натянутыми нежными стенками дико пульсирующий горячий член в себе, зарядивший в его нутро торпедой, готовой вот-вот взорваться. Он напоследок туго стиснул его в своей заднице, и Джеймс с силой спустил в него, слишком обильно. Пассивного партнера обожгло спермой изнутри, он уже еле стоял на коленках, которые безвольно подкашивались и дрожали, силы его покидали. Когда кентавр наконец вытащил из него член, сперма почти фонтанчиком забилась из натруженной дырочки Стива, потекла горячей струйкой по его соблазнительным, накачанным бедрам, между ног. Остатки ее Баки выплеснул Капитану на поясницу, залив еще и его ягодицы. Стив буквально растекся от накрывшего его удовольствия, ноги подогнулись и расползлись в разные стороны, а копчик все еще был немного выпячен вверх, и Капитан слишком удовлетворенно улыбался, распластавшись в позе довольной мокрой лягушечки. Дырочка, недавно такая наполненная, была сейчас совсем пустой, и от этого испуганно сжималась, выпуская остатки спермы. Стив лежал весь прогнутый, раскрытый, вспотевший, блестящий и грязный от залившей его жидкости, еле дышащий, но счастливый от того, что его наконец потрахали. Не просто потрахали, а выебали до бессознательного состояния! Он перевернулся на спину, чтобы посмотреть на Джеймса. Тот все еще пытался отдышаться, разгоряченный и удовлетворенный, сияющий радостью от потрясающего секса, которого так долго ждал. Они снова страстно и жадно гладили друг друга в нетерпении предвкушая продолжение.

***

— А где тяжелая кавалерия? — зашел Старк на совместное совещание «Мстителей». — Сэр Роджерс и его рыцарский конь? — На подходе, — зевнула Наташа. И тут в дверь ввалились Стив и Баки чуть ли не в обнимку, шумные и в приподнятом настроении, но по внешнему виду не спавшие ни минуты за ночь. — Зацени, Старк, — склонилась к нему Романофф, глядя на жарко перешёптывающихся и постоянно улыбающихся парней. — Какие они сегодня счастливые. Похоже, ночью прокатились с ветерком. — Скакали они явно всю ночь… Если появятся жеребята, то я бы хотел стать крёстным маленького кентаврёнка.

***

Теперь «Мстители» отчетливо знали, как довольно и беспричинно радостно (на фоне последствий вторжения Таноса) выглядит лицо Капитана Америка, которому засаживают по пять раз за ночь. Все остальные его версии после разморозки доказывали, что до этого он был умопомрачительно неудовлетворён. И сейчас ему прощалось все, потому что он действительно был счастлив, и от этого даже казался еще моложе и красивее, постоянно светясь радостной улыбкой. Он все также смущался подколкам команды, но реагировал более мило. А когда «Мстителям» все же удалось обернуть все превращения вспять, то Роджерс стал просто самым счастливым человеком, только на коней он после этого смотрел как-то иначе.